I changed for you

      В школах детям повторяли, что только знания и усердие поможет при поступлении в желаемые ВУЗы. Что нужно упорно учиться для высоких баллов и хорошей репутации как среди учителей, так и учеников. Была в этом доля правды. Да, без знаний протянуть сложно, но… если кошелёк трещит от денег, то не похуй ли?       Кто бы что не говорил, в этом мире всё решали бумажки с круглыми цифрами. Джеюн не удивился бы, если настоящей любви в ближайшем будущем найдут достойную цену. Фиктивные браки — это другое.       Нынешних высот Шим достиг благодаря неизмеримой упорности, ответственности, которая мешала нормально существовать при невыполненном деле, и выдержке. Не обладай он данными качествами, вряд ли сейчас учился бы в одном из престижных и лучших ВУЗов Сеула.       Отбор при поступлении был жёстким, особенно на бюджет. Выбраться из родного, небольшого городка и пройти в желаемый университет, на нужный факультет — мечта, которой было суждено сбыться. Одногруппниками Джеюна стали не менее усердные и ответственные будущие юристы.       Довольно приземистая профессия. Её многие выбирали, поэтому и наплыв учеников был огромен. Шим основательно подготовился, поэтому на момент экзаменов он знал больше, чем сверстники и некоторые студенты со старших курсов.       Под «некоторые» имелась ввиду определённая личность.       Чёрная кожанка, от которой за километр пахло воняло одеколоном, свободная рубашка, расстёгнутая на две, а то и три пуговицы, брюки, обтягивающие всё нужное и нет. Левая сторона чёлки, уложенная на бок, а правая заправленная за ухо, золотые цацки на руках, шее и в ушах. Завсегда самовлюблённая улыбка, открывающая вид на острые, будто вампирские, клыки, мраморная кожа, на которой кляксами расползались две родинки — возле носа и на щеке. Уверенность в себе и своих силах и яркая харизма, притягивающая людей.       Всё это про злоебучего Пак Сонхуна.       Наверное, один только Джеюн на весь университет терпеть не мог его.       Шим сам по себе любвеобильный и дружелюбный. Без весомой причины не смотрел с искрящейся злостью, не отзывался о человеке плохо и не избегал всеми способами. Наоборот, он под счёт раз-два находил общие темы с людьми, отчего знакомых в университете было предостаточно.       Ещё Джеюн питал неприязнь к богачам и так называемой «золотой молодёжи». Не ко всем, естественно, а к тем, кто не знал границ дозволенного, распускал руки, совершая уму непостижимое, вёл разгульный образ жизни, не заботясь о своём будущем — мамочка с папочкой отвалили бабла и устроили к себе на работу. Бесил пафос, который они показывали направо и налево, который гноем сочился из их речи и давал ровным счётом ни-че-го. Только тешил эго и создавал иллюзию крутости.       Сонхун — яркий пример такой «золотой молодёжи».       И ладно, если бы он вёл себя нормально, как Чонсон, к примеру. Хотя бы не считал себя пупом земли и приходил на одну-две пары в неделю. Тогда Шим, возможно, не плевался бы ядом при пересечении взглядов — ему бы обязательно подмигнули.       В чём проблема оставить выебоны при себе?       Всё началось с защиты проекта. В аудиторию запускали по десять студентов и по кругу слушали подготовленный материал. Распредели тогда матушка-судьба Шима к другим, вся эта история не случилась бы.       Наверное.       Может быть.       Потому что Пак — это жвачка, намертво приклеившаяся на подошву обуви.       — Ты та-ак похож на щеночка. Давай знакомиться, я Сонхун, — протянутая ладонь и насмешливая улыбка.       В силу незнания о статусе и прозвище Сонхуна, он остался только с отказом. А мог бы со сломанной кистью.       Спасибо Хисыну — студенту на четвертом курсе — который рассказал всю подноготную университета. Шим был вооружен информацией, что место на факультете у этого «ледяного принца» заранее купленное. И пары ему ни к чему, ведь будущее предопределено родителями. Короче говоря, Сонхун собрал в себе все возможные качества, которые так раздражали Джеюна.       Мерзко было от открытой насмешки в суженных глазах и уверенном тоне. Будто это в порядке вещей: подойти к человеку, сравнить с щенком и предложить познакомиться. Видимо, для Пака это норма.       Шим забыл бы про этот инцидент, продолжил бы жить жизнью обычного студента на бюджете: ходил бы на пары, сдавал бы рефераты и доклады. Но был один жирный нюанс.       Всем планам мешал Сонхун.

***

      — Ты в край ебнулся?       Первое, что услышал парень после истории с неудачным знакомством.       — Ну откуда мне было знать, что он такой недотрога! — Пак закатил глаза, шумно выдыхая. — Другие ведь соглашались.       Осень в этом году выдалась тёплой, без сильных ветров. Под ногами хрустели листья, а в глаза то и дело слепило солнце.       Сегодня пришлось сходить на последнюю пару. За полтора часа преподаватель ответил на вопросы, касаемо тем на завтрашнем зачёте и дал материалы на повторение.       — Будь я на месте этого несчастного, вдарил бы тебе. Скажи спасибо, что он просто отказал.       Хотелось возразить, да только аргументов не нашлось. Однако молчание не означало, что Джей безукоризненно прав.       Неужели Джеюн — да, он уже выяснил имя, фамилию, год рождения и прочее — не знал кто он? Может, ему нужна была мишура при знакомстве, более нежный подход?       Сонхун не знал, но попытка — не пытка. Он не привык сдаваться, не достигнув цели. Нынешней мишенью являлся парень с пшеничными волосами под стрижку маллет, пухлыми губами и щенячьими, шоколадными глазами.       Во время защиты проекта он часто жестикулировал и говорил громче других выступающих — милые особенности.       Паку до одури хотелось ближе пообщаться с Шимом, увидеть румянец на щеках, растерянность во взгляде от его слов. А после, может, сорвать с привлекательных губ первый-второй поцелуй, пальцами спуститься под ворот той кофейной рубашки.       В общем, как обычно. Заученная схема получения желаемого действовала безотказно.       — У Мин Джэ день рождения, он зовёт на квартиру. Ты со мной? — Пролистывая входящие смс, спросил Сонхун.       — Нет, мы с Вон-и идём в кино, — от раздражимости в голосе не осталось и следа; её заменила нежность.       Такой преданный. Ради Яна бросит или отменит все дела, уедет пораньше или заберёт с пар, чтобы провести оставшийся день вместе. Милые прозвища, долгие взгляды и желание находиться рядом каждую свободную минуту — это про них.       Несмотря на частые шутки с двусмысленным посылом, Сонхун был рад за Джея. Хорошо, если на пути встречался тот самый человек. Не стоило искать среди серой толпы, смотреть нутрянку и понимать, что вы совершенно разные или его жизненные ценности отличались от твоих.       Хорошо было для таких как Джей и Чонвон. У Пака имелись свои взгляды в плане отношений и выборе спутника.       Распрощавшись с другом, Сонхуна вдруг озарило. Джэ общался со многими из университета, может, на день рождения пригласили и Джеюна?       Губы растянулись в довольной улыбке. В таком случае он не сможет вновь отказать или игнорировать.

***

      Была ли то судьба или закон подлости? Шим без понятия, но надеялся на второй вариант.       Что надо этому придурку? На празднике было три десятка с лишним людей, так почему Пак пристал именно к нему?       Не замечать или не обращать внимания было выше сил. Сонхун ходил по пятам, разговаривал с воздухом на совершенно неинтересные темы и руки заламывал, чтобы дотронуться, нарочно называя не по имени, а выдумав короткое «Юн». Бежать некуда: расстраивать друга-именинника уходом не хотелось.       Самоуверенность и напористость не на шутку бесили.       — Юн-а-а, почему ты молчишь? — Разочарованно мычал тот, плюхаясь на диван, стоявший рядом с креслом. Положил подбородок на сложенные руки, поджимая губы и смотря умоляюще-грустно.       Видел Бог, не Джеюн начал заварушку.       — Потому что одного разговора с тобой мне хватило.       — Допустим, та была неудачной попыткой, но, — на локоть опустились тонкие пальцы — Шим сдержанно выдохнул, разворачиваясь, — мы можем исправить ситуацию.       — Сам для начала исправься.       Квартира у Джэна была просторной, четырёхкомнатной с балконом в одной из спален, не заставленная мебелью или безделушками. Белоснежный интерьер резал глаза, но в бликах от диско-шара, скачущим по стенам, не особо заметно.       Бо́льшая часть гостей тусовалась в гостиной, которую Шим и покинул. К чертям толпу, шум и музыку. Лучше на кухне перекантоваться до заветной части — задувания свеч.       Шутка, взятая из аниме, «этот мир давно прогнил» перестала ощущаться чем-то смешным.       Вершину иерархической лестницы занимали люди с толстыми кошельками, властью над нижестоящими и корыстными взглядами на жизнь. Этого даже отрицать смысла не было: куда ни глянь, люди пресмыкали тем, кто был влиятельнее и богаче. Старались держаться их, жить в фантазии, что в круг знакомых теперь входят такие (!) личности.       А эти личности и имя твое забудут при повторной встрече; будут преданно улыбаться до определенного момента. Они в людях видели только выгоду, а удобных прогибали под себя. Чтоб подушка безопасности не была тонкой.       Ответ на вопрос, что надо Сонхуну, прост как дважды два. Джейк уверен на девяносто девять и с девяткой после запятой процентов, что пристали к нему ради одной ночи.       Хисын с непроницаемым выражением лица поведал, что Пак не брезговал и связью с парнями. Не то чтобы этот факт поверг в шок, но…       Шим к выбору партнёров подходил со всей серьёзностью. Немыслимо сегодняшнюю ночь провести с одной девушкой, а завтрашнюю со второй. Как же чувства и эмоции? Может, партнёр тот на голову больной и прикидывался здравомыслящим? Как вообще можно довериться за пару часов, отдать себя в руки другому человеку, в прямом смысле открыть душу?       Джеюн не знал и знать не хотел.       Может, Сонхун и сейчас через глаза залезал в сердце девушке или юноше, медленно моргая, говорил истомно-сладко и улыбался на самую глупую шутку.       В любом случае, ему и Сонхуну не по пути. Слишком разные взгляды на жизнь и её ритм. Пусть через постель ищет себе подобную(ого).       Всё равно.

***

      Два выстрела — два промаха. Давно в груди огнём не горело желание показать собственное «я». Показать, что цель оправдывает средства и будет достигнута любым способом. Давно — года так два — Сонхуна не оставляли с удивлённым от отказа лицом.       Его отшили? Немыслимо. Что стало с ледяным принцем, который манил бархатным смехом и улыбкой? Статус надо оправдывать, а Джейку — перестать капризничать.       Измениться ему следовало. Ага, ещё чего? Может, тебе впридачу ручки расцеловать?       Пак был недоволен. Навязчивые мысли о раздражении на себя прекрасного он гнал прочь. Из-за слов одного парня загоняться? Пф, нет, увольте; дела поважнее нашлись бы.       В тот вечер Сонхун вправду уехал не один. Кьюджэ была миловидной внешности: большие карие глаза с длинными ресницами, чёрные жидкие волосы, алые губы и щёки. Манера общения спокойная, в разговоре больше слушала, но, если и говорила, то поставленной плавной речью. Мелодична и красива — идеальная.       Однако дымка ночной симпатии рассеивалась строгим голосом, звучавшем на репите. В темноте закрытых глаз вспоминались пшеничные и наверняка мягкие волосы, острые скулы, ровный нос, губы, что так красиво блестели в светодиодных бликах, сильные руки и одновременно тонкие кисти с часами на кожаном ремешке.       Шумно вдохнув, воспоминания растворились в ванильных духах заместо морских. Джейку бы подошел древесный или мускусный шлейф.       На следующий день желание сблизиться с Шимом достигло пика.       Быстро загораться и также потухать — это про Сонхуна. Будет идти до конца и напирать подобно танку, пока цель не окажется достигнутой.       Юн не железный, когда-нибудь сломается и сам заведёт диалог, думал парень, сидя на второй паре. Расписание у старших и младших курсов отличалось, но кого это останавливало (три раза «ха»).       — Соизволил прийти целых два раза на неделе — прогресс, — подкалывал Джей. — Общение с тем парнишкой идёт на пользу.       — Он огрызается и убегает, вот так общение, — притворно улыбаясь признался Сонхун.       От Пака он не собирался скрывать поражения. Они вообще тайн друг от друга не имели — высшее доверие.       С первых курсов само как-то повелось. Джей сделал первый шаг, рассказав, что два с лишним года бегал ухаживал за одним юношей из журналистического корпуса. Сонхун продолжил — пригласил домой и познакомил с вечно занятыми родителями и любопытной младшей сестрой, Сыльги. Естественно, семья — не тайна, но личная тема. Так просто в дом не водили.       Затем пошли приглашения на вечеринки, разговоры по душам в полупьяном состоянии подальше от компании — Пак горько плакался, что тот самый парень френдзонил его. А вскоре узналось, что у них общие знакомые и похожий ритм жизни. Отсюда и взялся корень доверия.       И когда Чонвон (начинающий журналист) ответил взаимностью, первым узнал Сонхун. В общем, полная идиллия.       — И какой у тебя на этот раз план?       — Действуем по ситуации, потому что о Юне мало знаю, — нарочито громкий и печальный вздох.       Иди туда, не знаю куда, и принеси мне то, не знаю что. Так и следовало назвать шаблон действий.       Джеюн вообще не поддавался, сделав лицо прочнее камня. Сло́ва из него не вытянешь, за быстрым шагом приходилось бежать и перегонять, заслонять дорогу; намёк на прикосновения и у Сонхуна уже болело запястье от удара.       С какой стороны не подступись — высокие каменные стены. Когда раздался звонок, а Пак в очередной раз встал на пути, о чём-то увлечённо лепетая, Шим не выдержал. Удар пришёлся в плечо, сильнее, чем два хлопка перед.       Он и глазом не повёл на «ах, ты ранил меня в самое сердце!». Актер с погорелого театра; цирк уехал, а клоуны остались.       Оба думали, что продержатся недолго. Один перестанет нападать, а второй сопротивляться, но что-то опять пошло не так.       Поначалу Джеюна ловили только в коридорах, аудиториях, библиотеке и даже общежитии. Неважно, что кого-то ждала собственная квартира с высокими потолками, тёплыми полами и мягкой кроватью. В пределах университетских стен и хлипкого терпения, потому что до мести юношу мог довести либо отбитый, либо богатый. Сонхун — убийственное комбо.       Когда же преследования перешли на новый уровень, который без разговоров не обходился, Шиму стало стрёмно. Только его нога ступила за порог училища, как рядом слышалось:       — Куда собираешься? Тебя подвезти? Смотри, какие там тучи, хочешь промокнуть? — Скорость говорения — Бог.       — Иди, куда шёл, — уши болели от назойливого жужжания.       И Пак плёлся за ним, потому что честно выполнял указания. За ним ведь следовал из университета.       Как его в общении выносили? Желание подойти к Джею и, похлопывая по плечу, посочувствовать с каждым днём росло. Он, кажется, был единственным другом. Ходил рядом, несмотря на компанию, прицепившуюся по пути, и бред, что творился перед глазами.       Когда на душе накипело, а вежливые фразы заменились на «отвали, съебись», Джеюн решил поделиться бедой с Хисыном. Тот выслушал, выделив пятнадцать минут из плотного графика, и дал совет: не ходить одному.       — Может, чужое присутствие и смутило другого, но только не его.       Растянувшись на рабочем столе Ли, выдохнул Шим. Не даром говорят, чтобы стало легче, надо выговариваться. Приступ злости сошёл на нет, вихрь из мыслей превратился в перекати-поле, что всё время спотыкался о бугры с воспоминаниями о Паке.       — Нет, я могу предложить вместе ходить, но у нас разные расписания, — оценивающе произнёс старшекурсник. — Могу проводить до аудитории, а там сам.       — Ты пойми, я не боюсь его, просто…       — Не оправдывайся. Каждому на твоём месте было бы стрёмно, — пожимая плечами, заключил Хисын.       И совместные походы не помогли. Первое время Сонхун вовсе не замечал Хисына, крутился рядом, привычно флиртуя. Но стоило ему заметить, что до двери в аудиторию проводит его объект влюблённости проводит какой-то левый парень, как ход действий изменился.       — Кажется, рыба-прилипала уплыла, — оглядывался Ли. — Тогда я побежал, а то не успею на третий этаж.       — Хорошо, спасибо, — вслед воскликнул Джеюн, выдыхая скопившейся негатив.       Ему махнули рукой и скрылись за углом. Удачно ведь познакомился. И рассказать не стыдно, на помощь придут при любых обстоятельствах, объяснят тему, которая проходилась на втором курсе.       Проблем с пониманием материала у Шима, только на объёмных конспектах зависал и изучал дольше.       Достав тетрадку и канцелярию, внимание карих глаз привлекла до жути знакомая шевелюра. Под звонкий девичий смех, будто в дешёвом романтическом кино, одноимённая персона оглянулась. Блядские клыки и черти, пляшущие хороводы около костра, в темно-карих глазах.       Что он здесь забыл? У него ведь пара на втором этаже, так почему Сонхун здесь? Неужели… Осознание не то чтобы шокировало, но знатно удивило.       — И что здесь забыл такой милый щеночек?       Блять, когда-нибудь аристократичная мордашка Пака будет разбита.       — Не делай вид, что меня нет, — сел непозволительно близко и, касаясь коленом, распластался на парте. Никакой реакции — может, сработает (нет). — Юн-и-и...       Пальцы с безупречными ногтями, коим обзавидовались уже половина университетских девушек, поддели уголок тетради. Затем открыли записи и подвинули к себе, мол:       — У тебя такой ровный почерк, — ахнул Пак, закусывая губу. Одна из замеченных привычек.       — Почитай, хоть поучишься немного.       Язвить на флирт и комплименты уже обыденность, от которой Сонхун откровенно тащился. Когда Джеюн возмущался или пытался дерзить, то глаза суживались, уголки губ по очереди вздергивались, создавая крышесносную ухмылку. Смотрелся парень тогда иначе: так горячо, что коленки подкашивались.       Кому-нибудь другому Пак не позволил бы и слова плохого сказать, но Шим — симпатичное исключение.       Краем уха старший слушал нудную лекцию и взглядом мазал по электронной доске. Джеюна серьёзно интересовало это: экономика, проценты, диаграммы, хуяграммы. Сонхун слов таких не употреблял. Но что же делать, ради чувств и взаимности приходится идти на уступки — начать учиться.       Он так и не отодвинулся, кончиком колена соприкасаясь с другим. Читал и пытался усвоить тему, записанную взаправду идеальным почерком. Однако внимание то и дело переходило на отросшие прядки волос, чёткую линию челюсти, длинные, редкие ресницы и припухлые губы. Такой хорошенький.       Сонхун хотел проводить Джеюна до общежития, вытянуть на разговор, но возглас за спиной заставил оглянуться. Кинув сухое «нет» на предложение прогуляться от новой знакомой, вышел в кафетерий.       Заприметив светлую макушку, он вдруг остановился. Брови сведены к переносице: что это за чучело ошивалось рядом? И почему Шим улыбался ему, стоял в паре сантиметров и о чём-то тараторил, ярко жестикулируя?..       Соперник? — Три раза «ха». Кто он такой, чтобы тягаться с Сонхуном?       Но, проследив за двумя, в голову закрались сомнения. Юн всё время разговаривал, скромно улыбался и бросал на чучело короткие взгляды — по лицу заходили желваки. Что за чёрт из табакерки? Надобно бы устранить.       Почему Шим не мог также свободно говорить с Паком? Даже на обыденные вопросы он получал либо молчание, либо грубые ответы с просьбой свалить.       Из шума вокруг, удалось понять, что они обсуждали пройденную на паре тему. Неужели экономика может быть интересной? Придётся проверить это самостоятельно, ибо по-другому Джеюн не обращал внимание.

***

      — Ты уверен?       — Ну, мне так сказал Сону.       — Мне нужна достоверная информация.       — Это от одногруппника Хисына.       Выяснил, блять, кто этот чучело. Аж костяшки зачесались от услышанного.       За прошедший месяц погода кардинально изменилась. Солнце редко проглядывало через серые будто набухшие тучи, в спину подгонял прохладный ветер и под ногами чвакала грязь. Осень в любом бы случае показала истинное лицо и напомнила, что расслабляться не стоило.       Сонхун и не собирался. За три недели он вызубрил пять объёмных тем и восемь, идущих от них, подтем по экономике и строить диаграммы (и столбы, и круги). Каждый день упорно учился, завёл две тетради, выписывал непонятные слова, а после искал значения и реально учил.       И тут оказывается, что все старания напрасны? Джеюн встречался с Хисыном.       — Та ладно, расслабься, — сказал человек, который два года добивался заветных слов. — Не он первый, не он последний. Я вообще удивляюсь, что ты так вцепился. Даже учиться начал, на пары приходишь чуть ли не каждый день.       Пак тоже сначала не понимал. Трудолюбивостью и тягой к знаниям он не блистал, но.       Фразы по типу «сам для начала изменись» и «базу хотя бы выучи» реально действовали. Сонхун менялся, смотрел на многие вещи по-другому, сократил часы отдыха. Неважные и несвязанные, казалось бы, между собой вещи. Однако Пак знал, что корень всех изменений — Шим.       Джеюн был до мозга костей прилежным и честным студентом. Ему бы в старосты, только место раньше заняли. Выполнял все задания на дом, писал будто под копирку лекции преподавателей, практически не пропускал занятия (Сонхун видел: не явка только по болезни). Вкупе с ответственностью, он не был ботаником или просто душным человеком. Наоборот, Пак уверен на все двести процентов, что Шим поддержит любую тему в разговоре. Пропустим факт, что все диалоги выходили на уровне тупых подкатов и просьбе перестать или свалить.       Сонхун правда старался не подмигивать и не флиртовать, но, блять, как? Шутки и подкаты не прекратились, зато пару раз встреча в университетском кафетерии начиналась с «как дела?». И Джеюн отвечал, без всяких закидонов и раздражения в голосе.       Пара не равняется нулю. Да, с ним не общаются также близко и непринуждённо, как с Хисыном. Да, его сторонятся и сами не подходят, но (!) глаза не прячут, как месяцем раньше, и уже не брыкаются при лёгком прикосновении.       У него ведь есть шанс?..       Есть.       — Пусть этот одногруппник выяснит, когда и во сколько Юн-и с чучелом пойдёт на… свидание, — пальцы прошлись по костяшкам, успокаивая зуд.       Джей, тяжело вздохнув, остановился возле подъезда в многоэтажный дом. Он-то сделает, только пусть бешенство Сонхун выливает на своего ненаглядного. Не хватало ещё тираду из ревностных криков слушать.       — Я передам Сону-я, но не обещаю сказать на этой неделе.       Чего не ждешь, то обязательно произойдет: время и место свидания стало известно вечером следующего дня. Свидание в пятницу — как романтично. И безумно скучно, если судить по кафе, в которое они должны были пойти.       — Обещай не кидать трубку, когда я предложу тебе кое-что, — вместо приветствия протараторил Сонхун.       Он сидел на кухне с открытой тетрадью по недавно записанной темой на паре, наблюдая за шумным городом. С шестнадцатого этажа открывался удивительно красивый вид: огни на высотках, фары машин, магазины, огромные рекламные вывески и фонари — всё светилось, переливаясь в пёстрые цвета.       — Обещаю, только давай быстрее, — подозрительные шорохи по ту сторону.       — Короче, я придумал план, в котором я без тебя, как без воздуха, — в ход пошли козыри. — Ждём, пока они выйдут из кафешки. Я беру на себя Юн-а, а ты отвлекаешь то чучело…       — Что? В каком смысле отвлекаю?       — Отведи его в сторону, напугай или вдарь, я не знаю! Просто забери его.       — Я с Хисыном нормально общаюсь, — очередной замученный выдох, — и я не собирался ссориться с ним. Ещё и по такой глупой причине.       — Сам ты глупый! Если не хочешь помогать лучшему другу, то так и скажи, — Пак становился крайне эмоциональным, когда речь заходила за объект влюблённости.       — … Ладно, хорошо, я помогу. Но в случае отказа мозги ебать будешь своему «Юн-и», а не мне.       — Хён, ты лучший! Спа…       Звонок сбросился. План действий пришёл за мгновение, и Пак, не подумав об отрицательном исходе, рассказал Джею.       Ладно, пусть будет, что будет. Если и в этот раз Шим отвернётся, то придётся, как бы грустно не звучало, отпустить (Сонхун не сможет).

***

      План надёжный, как швейцарские часы. Двое сидели в машина вот уже сорок минут: пункт с временем Сонхун упустил. Зато придумал, куда повезёт Юн-и, что скажет, как притянет за талию и…       — Тебе реально интересен Джейк, или ты прикидываешься?       Умел Джей разбавлять атмосферу.       — Если бы я прикидывался, то ещё на дне рождения Джэ отстал, — чистая правда.       Пак ожидаемо удивился. Конечно, непривычно видеть человека, который менял партнёров как перчатки, ухлестывающим два месяца за конкретной личностью. Вкупе с самооценкой и достаточно высокими стандартами — восьмое чудо света.       Раз Сонхун решил менять себя и всё вокруг из-за слов одного человека, то был какой-то смысл в… похищении?       — Стой-стой, план заключается в краже?       — Да, — ответ преспокойный, что окончательно обескуражило Джея.       Будто в порядке вещей взять и украсть человека для серьёзного разговора.       Боже, да Сонхун со своей танковой напористостью мог Шима и в университете допросить. К чему весь этот цирк? Недостаточно внимания или мишуры в общении?       Поскорее бы дома оказаться. Там выбранный фильм, вкусности и Чонвон ждёт, согласившийся провести выходные вместе — редкостное событие. Свободное время из его графика по крупицам надо собирать. Нет, чтобы Паку доверить что-нибудь. Ни в коем случае, это ведь большая ответственность! Ян сам справлялся, не жалея сна и своих сил. И сколько раз не отчитывай его за перенагрузку, продолжал усердно учиться. Журфак никого не щадил.       Ну, ничего, сегодня Джей проведёт нравоучительную беседу о переутомлении и, в целом, здоровье. Сердце кровью обливалось при виде уставшего кошачьего взгляда и бледной кожи. Его котёнку нужен отдых.       — Они идут!       Джей опомниться не успел, как Сонхун уже стоял возле входа в кафе.       Им, наверное, сама судьба помогла. Иначе следующие события не объяснимы.       Первым вышел Джеюн и, о чём-то быстро говоря, держал дверь. Хисын, неизвестно почему, затормозил возле входа, потеряв драгоценные минуты.       Шим вскрикнул, на рефлексе ударяя стопой в колено позади стоящего; руками не удалось вдарить — их сцепили мертвой хваткой. Брыкающегося парня, уже кричавшего имя похитителя, запихнули на переднее сиденье, запирая дверь снаружи.       На крик выбежал Хисын, но его, заломив руки за спину, потащили в проулок между зданиями. И так, недавние посетители испарились за пару секунд.       — Блять, да что тебе надо! — Ли тут же был освобождён.       На реакцию Пак не жаловался: успел закрыться от удара в живот.       — Хис, стой.., — кулак, занесённый для повторного удара, разжался.       — Джей?       Секунда и осознание озарило взбаламученный мозг — карие глаза округлились.       — Сонхун увёз Джейка?       — Украл, — правду не было смысла скрывать.       Через пару секунд Хисын рассмеялся, затылком прислоняясь к холодному кирпичу. Пак, не понимая реакции, облокотился на другую стену.       План идиотский, а его создатель — просто влюблённый дурак, желающий получить внимание (и ответы на вопросы).       — Как вовремя. Я устал про Сонхуна слушать. Только про него и говорит.       — В каком смысле? — Пазлинки не соединялись.       — У меня день рождения скоро, мы выбирали кафешку для посиделок. Думали, кого звать, а кого нет. И Джейк как заладил, приглашать ли Сонхуна. Прожужжал мне все уши с плюсами и минусами…       — Так, подожди, вы разве не встречаетесь?       — Кто сказал тебе этот бред?

***

      — Ты.., — глядя на стремительно удаляющееся кафе и стрелку спидометра, прошедшую отметку ста километров в час, восклицал Джеюн, — мудак! Кретин, что ты за цирк устроил! Куда ты везёшь меня! Что ты сделал с Хисыном, я не вижу его там!       Кровь закипала, а зубы скрипели. В ответ тишина и тупая ухмылка.       Он ещё и наслаждается. Нравится ему, как Шим с ума сходит. Люди на нервах не только кричать или смеяться могут, ещё и совершать необдуманное.       Джеюн, забывая о движении навстречу, взял руль и со всей дури крутанул вправо. Новомодную машину круто развернуло, начало уносить к другим, но под матерные восклики и скрежет колёс, Сонхун нажал тормоз: парковка резкая.       — Ты совсем? — Голос старшего звучал разбито. Отстегиваясь, он потянулся к Шиму, намереваясь проверить, не сломал ли ничего. — А если бы я не успел? Мы бы в аварию..       — Мне плевать, — правую руку заломили до удивлённо вздоха. — И вопросы задаю я.       Глаза в глаза. Воздух наэлектризовался, отчего двоих не хило перетряхнуло. Непонятно то последствия от несбывшейся аварии или нечто другое.       — Как прикажите, офицер, — идиот.       — К чему это представление? — Взгляд опустился. — Зачем ты украл меня?       Джеюн ведь не отстанет, пока правду не узнает? Что ж, придётся говорить прямо.       — Потому что нравишься ты мне, — у того аж рот открылся; сгорел сарай, гори и хата. — И когда я узнал, что ты с чуче… Хисыном мутишь, не поверил.       Пак не скрывал чувств и эмоций. Было проще показывать, чем прятать внутри себя и страдать от неразделённости. Он признался бы Шиму позже, на том самом мосту, но обстоятельства кардинально поменялись.       Ревность — тоже чувство.       — Ну скажи, чем Хисын лучше меня? Знает больше меня про экономику, смотрит те же аниме, что и ты, не настойчивый в общении? Может, тебе нравятся блондины с худощавым телом, спокойным поведением, как он? — Пальцы, незаметно для Джеюна, сплелись. — Скажи, прошу. Я сделаю всё, чтобы понравиться тебе.       Сонхун тянулся через коробку передач, не обращая внимания на снующих людей снаружи.       Парень по-прежнему молчал, тяжело дыша и боясь поднять голову. Вдруг ответ будет читаем по глазам.       За сумбурной университетской жизнью Шим не заметил, когда Пак перестал восприниматься, как потенциальная угроза. Когда одеколон, которым он обливался с ног до головы, дурманил разум; быстрая речь превратилась в плавную, а прикосновения не вызывали желания сломать пальцы к чертям.       — Я не знаю, кто сказал тебе эту чушь, — выдавил Джеюн, с трудом убирая ладонь и отталкивая на место Сонхуна. — Мы с Хисыном друзья, не более. А в кафе бронировали столики на его день рождения.       Вот так легко, с помощью разговора, а не радикальных мер, можно разрешить проблемы. Сказать то, что давно хотел, и не молчать до последнего.       Близилась зима: темнело рано, воздух становился холоднее, синоптики обещали заморозки под конец ноября. Несмотря на это, люди ходили в ветровках, просто толстовках и штанах. Шим утеплялся, как мог, ибо хвастаться шмотьем хотелось ровно столько, сколько заболеть перед зачётами.       Наверное, в глазах окружающих двое выглядели странно. Первый в куртке кофейного цвета с высоким горлом, чёрных, заметно потёртых, джинсах и кроссовках — никакой изюминки. Второй в излюбленной расстёгнутой кожанке, рубашке, помпезных штанах с большим количеством карманов и с часами на левой руке. Полностью чёрный аутфит.       Сонхун говорил о том, как впервые узнал об этом месте — Джеюн думал как идеально сочетались молочная кожа и тёмные цвета. Старший, вообще, эталон красоты: статный, всегда одетый с иголочки, играючи улыбающийся. Минусы заключались в высокой самооценке. Она — корень всех бед и изначальной неприязни.       — Кстати, темы по экономике, которые вы только проходите, я уже изучил, — довольная ухмылка.       Не хвастается, а умничает — есть разница.       Если долго смотреть на речку или озеро, могло показаться, что ты плывёшь. Двое, прислонившись к перилам, наслаждались умиротворением.       — К чему ты клонишь? — Склоняя голову в бок, уточнил Шим.       Интересно, можно ли называть его хёном? Или лучше по имени?       — К тому, что могу самостоятельно объяснять твою любимую экономику.       Без флирта никуда. Смешок и подмигивание подбили желание, спрятанное на подкорке сознания.       — Забудь про экономику, — лёгкий поцелуй в уголок губ, — а то чаще говоришь о ней, чем обо мне.       Пак, шокировано глядя на Джеюна, сглотнул. Они успели поменяться ролями? В любом случае, теперь у него есть фиксация на неявных подкатах.       — Как скажешь, — не будь людей в округе, Сонхун зацеловал бы парня. Пришлось довольствоваться быстрым поцелуем в губы и румянцем на щеках.       Невероятно — чувства взаимны. Значит, всё пройденное было не зря.       Значит, судьба.

***

      — Ну что?       Джей только переступил порог квартиры, как из гостиной донёсся вопрос. Затем появилась фигурка в одной майке и лёгких серых штанах.       — Как всё прошло? — Слышался неподдельный интерес.       — Нормально, я с Хисыном на такси доехал, — Пак снял ветровку, направляясь к Яну. — Если коротко, то Джейк ему не больше, чем друг, а ходили они вместе из-за приебонов Сонхуна. Знаешь ведь, какой он надоедливый.       Квартира была четырёхкомнатной, выполненная в светлых тонах. Только гостиная, кухня и одна из двух спален контрастировали мрачностью. Внутри тепло для босых ног и открытых рук, но по приходе с улицы казалось прохладно.       Ладони скользнули по талии, сцепляясь на пояснице — подбородок лёг на плечо. Джей был не намного выше Чонвона, поэтому стоять вот так, — подмяв под себя и кончиком носа проводя по шее, — было удобно.       — Тебе не холодно?       Ян не любил ходить в носках и при удобной возможности надевал как можно меньше одежды. У Пака в квартире он всегда шастал в майке или футболке, штанах или шортах ниже колена. Такая особенность позволяла любоваться рельефными мышцами и широкими плечами, создающими безумный контраст с точёной талией и узкими бёдрами.       — Нет, с тобой становится только теплее.       С Чонвоном удобно и мягко обниматься — хотелось раствориться в его нежных духах и осторожных прикосновениях. Для Джея он всегда был и будет пушистым котёнком, несмотря на сложный и порой невыносимый характер, самыми хитрыми мыслями и плутавой ухмылкой.       Руки скользнули под бедра и подняли Яна, будто он ничегошеньки не весил.       Впереди два выходных, и у старшего имелись на них свои планы. Например, сполна насытиться любовью и отдать её в двойной порции. Именно поэтому Чонвона уложили на диван и прыгнули сверху, заключая в медвежьи объятия.       Под тихий смех и рассказ, как на сегодняшней практике у одного парня взорвалась плёнка от фотоаппарата, начался пятничный вечер.       Джей был рад вернуться домой — к Чонвону.       Может, Сонхун видел в Джейке своего человека?       Мысль ещё здравого разума заставила стиснуть юношу до тяжелого выдоха. Пак выполнил свою часть, пришло время отдохнуть.