Приморское вдохновение

– Ну что, какую на этот раз поёшь? Лёня поднял голову, отрываясь от настраивания аккордов гитары, и его губы невольно растянулись в улыбке. Волосы Вовы на солнце отдавали серебряно-синим, а голубые глаза выглядели ещё ярче на фоне бледной кожи. На парне был привычный чёрный фартук с несколькими яркими значками. Он ласково потрепал Леню по светлым волосам, уделяя особое внимание единственной тёмной прядке, которую Амурскому приходилось подкрашивать чуть ли не каждые две недели. Так и хотелось, словно кот, прикрыть глаза и замурчать под его прикосновениями, но Лёня сдержался, лишь ответив. – Да вот не знаю, вайбовую какую-нибудь хочу, – призадумался, вспоминая, какие ещё песни умеет играть. – Алёна Швец сильно кринжово будет? Спросил специально, зная, что Вова её любит. Реакция была абсолютно предсказуемая — друг засветился и воскликнул. – Самое то, – а потом вспомнил о чем-то и встряхнул головой. – Погоди, ты ж не ел еще, ща принесу. На часах было только девять утра, и Лёня действительно ещё не ел. По утрам он впринципе обычно никогда не ел, попросту не было аппетита, но Вова считал своим долгом кормить его выпечкой три раза в день. А сейчас она была ещё и теплая, только из печи, поэтому отказать Амурский не мог, даже если очень сильно хотел, а он и не хотел. За те два месяца, что он играл тут каждый день, принимать еду из рук Вовы вошло в привычку, и ему уже не было неловко, а только... приятно. Приятно, что кто-то так заботится о нем просто по доброте душевной. Ласка подкупала. Сердце билось все чаще при якобы случайно брошенном взгляде на Приморского, и теперь Лёня стал приходить себя не столько чтобы заработать, сколько чтобы увидеть Вову вновь. Вспомнил их первую встречу. Начало мая. Первые тёплые дни, когда уже можно было перейти с куртки на кофту. Лёня, конечно, сделал это намного раньше, он не мерзляк, но это неважно. Приближалась сессия, которая, впрочем, мало его заботила. Болт на учёбу он клал весь год и не собирался начинать нервничать перед экзаменами, панически заучивая билеты. Не идиот все таки, выкарабкается. Лёня схватывал на лету и всегда отличался находчивостью, и именно поэтому сейчас уселся на деревянной, все ещё чуть мокрой после недели дождей скамейку, и покрепче перехватил гитару. А что? Деньги ему нужны были, вот и пришло время применить свои навыки, не зря же он пол детства в музыкальную школу отходил. Чтоб все учителя оттуда в аду горели. Аминь. В субботу, а особенно в два часа дня, улица была забита жителями, наслаждавшимися хорошей погодой, которую так долго ждали. Приподнял губы в улыбке, когда мимо пробежали трое детей, игравших в догонялки. Сегодня настроение было чересчур хорошим, даже злиться ни на кого не хотелось и привычного раздражение не было. Так вот действует на него весна. Достал из сумки заранее приготовленный стаканчик и выставил перед собой. Уселся поудобнее и, вытащив из чехла гитару, ласково провел по изгибу, а затем мягко, не торопясь, по струнам, будто распробывая. Звук хороший. Несмотря на то, как Леня любил фыркать и отнекиваться, играть он все же любил. Вспомнил любимую песню из старого мультика детства, который пересматривал чуть ли не каждую неделю. И не надоедал ведь. – Ничего на свете лучше нету, Чем бродить друзьям по белу свету... – запел Лёня, одновременно перебирая струны. Несколько прохожих мгновенно остановились и обернулись, вслушиваясь в музыку. Кто-то достал телефон. –Тем, кто дружен, не страшны тревоги. Нам любые дороги дороооги. Пальцы ни на секунду не устают, а голос крепнет, становясь звонче. Музыка отрезвляла, приносила успокоение, наполняла душу. В стакан посыпались первые монеты. – Мы свое призванье не забудем: Смех и радость мы приносим людям! – Леня на мгновение поднял голову, оглядывая собравшуюся вокруг толпу. Не смог сдержать улыбки и гордости за себя. Давненько он не приносил людям приятные эмоции. Он мог говорить себе, будто вышел с гитарой только для того, чтобы подзаработать, но ведь и сам не понимал, что много бабла на уличных песнях не поднимешь, и делал это все лишь для души. – Наше счастье - жить такой судьбоооою... Песня заканчивается. Кто-то начинает хлопать, а вслед за ним подключаются и остальные. Лёня по привычке взлохматил волосы и шутливо раскланялся народу. Они стояли некоторое время, ожидая продолжения, но после долгого перерыва пальцы подустали, да и сам Лёня был не фанатом выступать непрерывно, так что люди вновь вернулись к жизни и продолжили идти по своим делам. Как легко, все же, начать и закончить волшебство. Компания молодых девчонок подошла к нему, прося номер. Лестно, конечно, Амурский то знал, что он красавчик, но такое счастье ему не нужно. Лёня уже уселся обратно на лавку, залипнув в телефон, как его окликнул новый прохожий. Ростом и возрастом примерно как он, только волосы тёмные, а глаза голубые-голубые, как сегодняшнее небо. Парень шёл с дружелюбной улыбкой на губах, а в руках нёс стаканчик, судя по запаху, горячего шоколада и среднего размера круассан, которые протянул ему. – Красиво поешь, аж дух захватывает. Держи, перекуси. Лёня нахмурился и недоуменно посмотрел на угощение, а затем перевёл взгляд обратно на незнакомца. Че ебу дал? – Слушай, пацан, путаешь кажется что-то. Мне девятнадцать, а не пять, чтобы я от каждого прохожего конфетки принимал. Парень растерялся, только сейчас видимо осознав, как выглядят его действия со стороны. Они неловко махнул рукой на здание позади себя. Лёня прищурился, разглядывая неприметную, но комфортную на вид пекарню с большими буквами сверху витрины «Приморское вдохновение» – Это пекарня моей семьи, я там на кассе стою, а сестра готовит. Ты не подумай ничего такого, мне тебя травить незачем. Просто поешь действительно красиво, вот и решил... – Подкормить беднягу, – закончил за него Лёня и усмехнулся. – Ладно, давай сюда. Затем через секунду добавил, поняв, что получилось не особо прилично. – Спасибо. Меня Лёня кстати зовут. Амурский. Пекарь неожиданно рассмеялся и протянул ему руку. – А я Вова. Приморский. А, так название не просто потому что они на Дальнем Востоке живут, это у них просто вся семейка Приморская. Забавно получилось. Амурский и Приморский. На следующее утро Леня пришёл сюда вновь, и Вова снова накормил его, на этот раз какой-то вкусной булочкой с замудренным названием. И снова, снова, снова. Лёня возвращался на эту улицу, садился на ту же лавочку, песни правда пел не те же. А Вова неизменно слушал, стоя на кассе, и смотрел на него через витрину пекарни. Улыбался. И Лёня тоже улыбался. Потом, его, конечно, начало возмущать, что Вова без конца угощает его бесплатным перекусом. Че это он на шею пацану уселся? Так не пойдёт. Лёня сказал об этому новому другу, заявив, чтобы тот больше не смел выносить ему выпечку, но Приморский не растерялся. – Так это не просто так же, – наткнувшись на недоуменный взгляд Лени, пояснил. – Ты когда тут играешь, народ собираешь. А это для нашей пекарни плюс большой, люди то приходят. Так что это взаимовыгода. Пиздеж, он это наверняка только что придумал. Но достойных аргументов у Амурского не нашлось, поэтому он принял его слова. Ну, в конце то концов, действительно, че от халявы отказываться. Тем более лишний повод поболтать с Вовой, очень уж тот солнечным человеком был. Обычно такие раздражали, от них так и разило лицемерием и двуличием, а Вовка искренний был, по-настоящему. И сестра у него тоже милая была. Имя правда необычное, Юка. Вова рассказал, что они вообще и не родственники по крови. Юка — дочь жены его отца, мачехи его, поэтому и фамилия у него была другая. Впрочем, это было понятно и по внешности, но если б не она, Лёня ни за что бы не поверил, слишком уж они были похожи по характеру. Котята прямо таки. Вова особенно. Порой затискать его хотелось. Но тискал его как раз Приморский. Парень был до безумия тактильным, лип, как ребёнок. Лёня первое время возмущался, скорее из вредности и смущения, все же знакомы совсем немного, а потом просто принял это. Наслаждаться стал. Такой ласки к нему никто ещё не проявлял, даже родители. Вернемся к июлю. На вечер планов у Лени не было, поэтому он со спокойной душой стоял, опираясь на кассу в пекарне семьи Приморских и болтал с Вовой. Тот активно щебетал о недавно просмотренном им аниме, на которые, кстати, подсадил и самого Леню, хоть до встречи с Вовой тот никогда и не увлекался им, даже презирал. Амурский слушал внимательно, запоминая каждую мелкую деталь, и одновременно любовался парнем. Волосы за целый день успели растрепаться, и у Лени аж кончики пальцев кололо, настолько он хотел прикоснуться к ним. – Слушай, а погнали ко мне? – внезапно предложил Леня. – Хата свободна. Рамена похаваем да в приставку зарубимся. Или глянуть че-нибудь можем. Ни тот, ни другой друг у друга в гостях не были. Да что уж там говорить, они даже не гуляли никогда. А сегодня захотелось пригласить Вову. Друг на секунду растерялся, а затем, ярко улыбнувшись, кивнул. Оставалось лишь надеяться, что квартира не засрана, потому что Лёня не помнил, в каком состоянии оставил её, когда выходил. Дом у него находился недалеко отсюда, минутах в пятнадцати ходьбы. Попрощавшись с Юкой, парни медленно шли по полу пустым улицам, наслаждаясь видами и компанией друг друга. Лёня засунул руки в карманы и тихо насвистывал незамысловатую мелодию. Дневная жара уже спала, и погода, по его мнению, была самой идеальной — тепло, без ветра, зато с ощущением свежести. Солнце плавно заходило за горизонт. Небо превратилось в полотно ярких оттенков — розовые, оранжевые и фиолетовые цвета смешались в умиротворяющем зрелище, отбрасывая тёплое сияние. Лёня ненароком бросил взгляд на Вову. Тот улыбался, даже не пытаясь скрыть, что смотрит на него. Амурский неожиданно для себя смутился и даже физически почувствовал, как румянец проявляется на его щеках. Че ещё за глупость, он же не восьмиклассник в конце концов, почему сердце так стучит? Парень вытащил одну руку из карманов и осторожно, неуверенно, будто бы случайно коснулся мизинца Вовы. Затем аккуратно сцепил их пальцы, а потом и вовсе взял за руку. Теперь смутился и Вова. – Ты тёплый, – пробормотал Леня. Его пробрало аж до мурашек от этого казалось бы невинного действия. Действительно как подросток, стесняется каждого прикосновения от объекта симпатии. Ого. Вова уже объект симпатии. Эта мысль возникла у него в голове прежде, чем Лёня успел осознать, и, судя по смешку парня, покраснел он ещё больше. – А ты наоборот холодный, – заметил Вова и всунул их сцепленный руки в карман своей кофты. Они так и шли до самого дома. Сначала в смущенном молчании, а затем разговорились, то и дело задерживая взгляд друг на друге дольше, чем требовалось. Хотя, это, наверно, уже не имело значения, учитывая, что они вообще то гуляли за руку. Разрывать от момент не хотелось, да Лёня был бы рад умереть хоть сейчас, только если Вова его не отпустит. Пожалуй, как пришлось признать ему, это был первый период влюблённости, когда все кажется романтичным и ванильным, но Лёня был совсем не против. С Вовой это ощущалось правильно, с Вовой вообще так было всегда. Но отпустить его руку все же пришлось, когда они подошли к подъезду. Ключами открыл дверь и галантно придержал её Приморскому, вызывая у того лёгкий смех. Квартирка у Лени была однушка, да и ему одному больше и не надо было. Ремонт простенький, и, слава богу, чисто. В шкафчике, словно сама судьба была сегодня к нему благосклонна, валялось два китайских рамена. Он показал их Вове, на что тот поднял большой палец вверх. Любил значит. – Давай сначала один приготовим, – предложил Вова. – Будем как в Леди и Бродяге есть? – Лёня усмехнулся, стоя к нему спиной, и потянулся за кастрюлей. Сзади послышался смешок. В голове представилась картина, где они, как в старом мультике про собак, медленно приближаются друг к другу, всасывая одну лапшичку, а затем соприкасаются губами. Лёня сделал прерывистый вздох, прежде чем потряс головой, отгоняя мысли о поцелуе. Точно как восьмиклассник. Папа всегда говорил, что любовь нельзя упускать. Даже если это не любовь, а всего лишь влюблённость, которая может пройти через два месяца, нужно насладиться этим временем по полной. Только вот родитель не упоминал, возможно ли такое, если оба они парни? Вова добрый. Заботливый. С ним казалось, что вокруг вообще не существует проблем, с ним можно было расслабиться, не притворяться тем, кем Лёня не являлся. Вова улыбался ему, и Лёня чувствовал, как от этой улыбке стыло в жилах. Бабочки в животе, как назовут это в дурацких романтических книжках. И парень, честно, не мог вспомнить, испытывал ли хоть что-то похожее раньше. Наверное, Вова был особенным. Вова точно был особенным. Как раз в тот момент, когда Лёня поставил рамен на плиту и начал заваривать, ему в голову стукнула мысль. Он внезапно развернулся вполоборота, глядя на Вову. Тот сидел, уперевшись щекой в ладонь, и теребил края заляпанной скатерти. Поднял взгляд на него, когда Лёня начал приближаться, и широко расширил глаза, когда тот сел перед ним на колени и уткнулся лбом в его колени. – Ты чего? – удивленным тоном спросил он, явно смущенный. Лёня молчал. Он втянул воздух носом и прикрыл глаза. Вова не двигался, но и не убирал его, поэтому парень мог позволить себе расслабиться. Затем рука Вовы принялась ласково поглаживать его по волосам, перебирая пряди. Нежно, легонько, чувственно. – Давай встречаться, – неразборчиво пробормотал Леня. Вова на секунду подвис, остановившись, а затем переспросил: – Что? Услышал же, гаденыш. – Давай встречаться, – уже чётче повторил Амурский, отрывая голову с его колен, и поднял зелёные глаза. – Давай.