melody of two souls

Урок математики пролетел незаметно, словно кто-то перемотал пленку жизни Снежаны на ускоренной перемотке. Она и оглянуться не успела, как прозвенел звонок, возвещающий о конце мучений с цифрами и начале лингвистических баталий. Следующим в расписании стоял русский язык, предмет, который вела их классный руководитель, Лилия Павловна. Едва прозвенел звонок, Снежана, словно ужаленная, скинула в сумку учебники и тетради, не заботясь о порядке. И тут, словно по волшебству, появился Рома, вызвавшийся нести ее неподъемную ношу. Снежана и не возражала, с удовольствием переложив груз ответственности на чужие плечи. – "Меньше напрягаться", – подумала она, облегченно вздохнув. Впятером они направились в сторону кабинета русского языка. Снежана, не удержавшись от любопытства, спросила у Ромы: – Tебе не тяжело? – Тот бросил на нее резкий взгляд, в котором читалось непонятное раздражение, хмыкнул и едко бросил: – Не развалюсь –. Что это с ним? Снежана нахмурилась, пытаясь понять причину его внезапной угрюмости. В воздухе повисла неловкая тишина. Снежана чувствовала на себе его взгляд, полный какого-то скрытого напряжения. Может, у него что-то случилось? Снежана украдкой взглянула на Рому ещё раз. Его лицо оставалось непроницаемым, словно маска скрывала его истинные эмоции. Что же произошло? Эта загадка не давала ей покоя. Она решила не зацикливаться на этом. Возможно, у него просто выдался неудачный день. Главное – не испортить себе настроение перед уроком русского. Лилия Павловна не терпела невнимательности и рассеянности. Стараясь не обращать внимание на резкие перемены в настроении Ромы, наша Снежана поспешила к своей парте, где ее уже ждал Антон. – Антон, напомни, пожалуйста, что за правило задавали на сегодня? – она вопросительно взглянула на него, надеясь, что объем домашнего задания не окажется непосильным для пятиминутной перемены. – Лексика и фразеология: значение слов, омонимы, синонимы, антонимы, фразеологизмы, их употребление в речи, – Антон невозмутимо открыл учебник на нужной странице и протянул его Снежане. – Там немного, думаю, ты успеешь понять хотя бы основу. – Он поправил очки и подмигнул ей, стараясь подбодрить. Она поблагодарила его и тут же погрузилась в чтение. Учеба давалась ей легко, особенно гуманитарные предметы, и она этим искренне гордилась. Больше всего ее увлекали иностранные языки, такие как английский и французский, в которых она видела не просто набор слов, а ключ к другим культурам и мирам. Поглощенная учебником, она не сразу заметила Катю, возникшую словно из ниоткуда. – Что, наша новенькая не подготовилась к урокам? – елейным голосом протянула Катя, пряча усмешку за притворно невинным жестом. В ее тоне сквозило превосходство, как будто она уже знала ответ и просто наслаждалась возможностью унизить Снежану. Катя всегда находила повод задеть кого-то и Снежана не была исключением. Повернувшись к Кате, Снежана невозмутимо ответила: – У меня просто не было возможности сделать домашнее задание, учебников не было. Но я все равно подготовлюсь, и если учитель спросит, я смогу ответить –. Ее спокойствие контрастировало с раздражением, которое начало клокотать в душе Кати. Катя восприняла это как очередную попытку Снежаны увильнуть от ответственности, и внутри нее поднялась волна неприязни. Она быстрым шагом направилась к своей парте, бросив на Акимову испепеляющий взгляд. В глазах Кати каждая девочка в классе была потенциальной соперницей, и Снежана, с ее серыми глазами и невинным видом, не была исключением. Снежана выделялась из толпы. Она была невысокой, статной, с глазами, в которых можно было утонуть, и длинными волосами, не уступавшими волосам самой Кати. Это раздражало Катю до глубины души, словно Снежана нарочно выставляла напоказ свои достоинства, чтобы уязвить ее. От злости Катя исподтишка сгрызла ноготь, который так старательно отращивала последние несколько недель. Она чувствовала, как в ней закипает ревность, подпитываемая неуверенностью в себе и страхом потерять свое место в центре внимания. Катя знала, что должна что-то предпринять, чтобы Снежана не затмила ее, но пока не знала, что именно. Ее голова была полна противоречивых мыслей, и она чувствовала себя загнанной в угол. Семён Бабурин, сосед по парте, был фигурой в жизни Кати скорее функциональной, чем дружеской. Их отношения балансировали на тонкой грани нейтралитета – не враги, но и не товарищи. Тем не менее, Семён был для Кати своего рода "палочкой-выручалочкой" в щекотливых ситуациях. Она могла обратиться к нему с необычной просьбой, например, слегка "припугнуть" назойливую поклонницу Ромы, или же организовать уединенное местечко на вечеринке для нее и ее возлюбленного. Рома, разумеется, оставался в счастливом неведении о закулисных играх Кати. На этот раз, цель была более амбициозной: внушить Снежанке такой страх перед Ромой, чтобы та даже не смела смотреть в его сторону. Катя тщательно обдумывала план. Идеальным было бы, если бы Снежана оказалась в одиночестве, без свидетелей и потенциальных спасителей. Катя считала этот план гениальным. Она не собиралась ни с кем делить своего Рому, будь то Снежана или кто-то еще. Катя поправила свою длинную, заплетенную в косу, прядь волос и украдкой взглянула на Семёна. На ее лице промелькнула едва заметная, загадочная улыбка. В ее глазах читалось предвкушение предстоящего спектакля и уверенность в успехе. Семён, словно почувствовав ее взгляд, слегка приподнял бровь, вопросительно глядя на Катю. Он уже привык к ее странным просьбам и был готов выслушать очередную безумную идею. Ведь за каждое выполненное поручение Катя щедро одаривала его вниманием, которое он так ценил. Когда она изложила свой коварный план, он, словно марионетка, без колебаний кивнул. Отказать ей было выше его сил, да и задача казалась пустяковой. Единственный страх – столкнуться с Ромкой. Этот громила мог преподать урок, после которого синяки покажутся легким испугом. Заговорщики решили выследить Снежану, дождаться момента, когда она будет возвращаться домой в одиночестве, и тогда осуществить задуманное. В воспаленном сознании Кати Смирновой зрел ядовитый план. Она искренне верила, что такие вертихвостки, как Полина Морозова и Снежана Акимова, недостойны даже мимолетного взгляда Ромы. Только она, Катя, имеет право на его внимание, на всецелое владение его сердцем. Ведь именно он открыл ей врата взрослой жизни, лишил невинности, превратил из девочки в женщину. Она лелеяла эту мысль, словно драгоценность, и гордилась своей избранностью. Мать, конечно, ни о чем не подозревала, и Катя намеревалась сохранить это в тайне любой ценой. У Ромы же все было иначе. Катя не была первой в его списке, и воспоминания об этой связи не вызывали у него ни гордости, ни сожаления. Ему было безразлично, какие чувства испытывали его партнерши. Но он понимал, что о его связи с Катей не должен узнать никто. Особенно Лилия Павловна, мать Кати. Последствия могли быть ужасными. Он не хотел позорить ни свою мать, ни себя самого. Слишком много поставлено на карту. Роме нравилось баловать себя – в моменты, когда обычные ласки казались недостаточными. Хотелось чего-то большего, чего-то, что заставило бы кровь кипеть в венах. Будь Полина его девушкой, он уверен, она бы давно познала все грани близости. Но между ними словно стояла невидимая стена, не позволяющая ему проникнуть в ее сердце. В его фантазиях Полина представала совсем иной – дикой, страстной, отдающейся во власть чувств. Он представлял, как она, с тихим стоном, скачет на нем, ее глаза полны желания. От этих мыслей Рома краснел, стыдливо опуская взгляд в пол и подпирая щеку рукой, словно пытаясь скрыть свои грешные фантазии. Звонок, словно спасительный сигнал, прервал его размышления и вернул в реальность. Начался урок. Снежана, словно губка, впитала в себя больше половины учебного материала всего за пять минут перемены. Ни тени волнения перед предстоящим уроком, ни грозный взгляд учительницы, полный невысказанных вопросов, не могли поколебать её уверенности. Она была готова к бою. Удача улыбнулась Снежане, когда Лилия Павловна, словно решив проверить её знания русского языка, вызвала к доске. Легкое волнение кольнуло сердце, но Снежана, отбросив страх, уверенно направилась к своему рубежу. Ответы лились рекой, и заслуженная отличная оценка стала наградой за её усердие. Родители гордились ею, ведь несмотря на юный возраст, она поражала своим умом и эрудицией, хотя иногда и стеснялась демонстрировать свои способности. Окинув взглядом класс, Снежана поймала на себе пристальный взгляд Семена Бабурина, того самого задиры, который вчера осмелился назвать её "плоской". Что-то зловещее таилось в его взгляде, словно он затевал недоброе, но что именно, Снежана не могла понять. – Извините, Лилия Павловна, могу ли я выйти? – робко спросила Снежана, получив отметку. – Что, у новенькой дно прорвало? – прозвучал ехидный выкрик Бабурина, сопровождаемый брызгами слюны. – Тихо! – рявкнула учительница. – Выйди. Снежана поспешила в женский туалет, пытаясь смыть с себя нахлынувшую тревогу. Это ощущение появилось из ниоткуда, словно предчувствие чего-то недоброго. Умывшись и глянув в зеркало, она замерла. Свет в туалете не работал, царил полумрак. В отражении она увидела два сверкающих глаза, смотрящих из темноты, но, обернувшись, никого не обнаружила. Схватившись за сердце, она оперлась рукой о стену. Дыхание участилось, глаза забегали по комнате в поисках чего-то необъяснимого. В этот момент в туалет вошла Полина. – Вот ты где! Ты в порядке? – с испугом и нарастающим волнением спросила Полина, бросив на неё оценивающий взгляд беспокойства. Лёгкая тень пробежала по её лицу, когда она заметила бледность подруги. – Тебя не было шесть или семь минут, вот я и заволновалась. –Она подошла к Снежане и, слегка коснувшись, провела кончиками пальцев по её щекам. – Ты вся горишь! Снежана попыталась выпрямиться, словно борясь с невидимой силой, и подняла на Полину свои напуганные глаза, полные ужаса. – Тут кто-то был! Я видела! Глаза! – затараторила она, бессвязно размахивая руками, словно пытаясь поймать ускользающий образ. Её голос дрожал, выдавая пережитый страх. – Успокойся!! – Полина слегка встряхнула её за плечи, пытаясь вернуть подругу в реальность. – Дыши глубже. Что ты видела? Какие глаза? – Она понимала, что Снежана в шоке, и ей нужно помочь собраться с мыслями. Снежана судорожно вдохнула, пытаясь унять дрожь. – Я… Я не знаю, – прошептала она, – они были… яркие… и смотрели прямо на меня… из темноты… Полина нахмурилась, чувствуя, как по спине пробегает холодок. Что-то здесь было не так. Легкий ветерок донес до нее едва уловимый запах сырой земли и чего-то еще, неуловимо знакомого и в то же время пугающего. Полина будто что-то знала и скрывала это. – Всё хорошо, я тут. Возможно, тебе показалось, – Полина попыталась ее успокоить, крепче сжимая ладонь Снежаны. – Все, пойдём в класс, уже скоро звонок. – Она взяла Снежану под руку и вывела из туалета, словно оберегая от невидимой опасности. Снежана и Полина шли по коридору молча, но тишина была наполнена напряжением. Изредка Снежана кидала взгляд то на зловещую дверь туалета, боясь, что оттуда вырвется нечто необъяснимое, то на молчаливую Полину, чья рука казалась единственным якорем в реальности. – Извините, можно войти? – тихо спросила Полина, постучав в дверь кабинета, словно прося разрешения у самой судьбы. – Заходите, – отозвалась Лилия Павловна, не отрываясь от объяснения темы, но в голосе ее прозвучало любопытство. Когда они сели за свои парты, ребята обернулись, одаривая их странными, изучающими взглядами. – Ты что-то долго, все в порядке? – с тревогой спросил Антон, поправляя очки, съехавшие с переносицы. Его взгляд был полон искренней заботы, но Снежана не могла заставить себя рассказать правду. – Если честно, не знаю, – пробормотала она, чувствуя, как ком подступает к горлу. Снежана, не желала делиться с ним пережитым ужасом. Вдруг решит, что она попросту сошла с ума? – Все уже хорошо, можешь не переживать, – ответила она, стараясь придать голосу уверенность, и принялась переписывать конспект с тетради Петрова, чтобы отвлечься от тревожных мыслей. Поглощенная своими переживаниями, Снежана не заметила пронзительный взгляд Пятифана, прожигавший ее спину. – Пятифан, не отвлекайся на Акимову. Диктую тему урока тут я, – грозно произнесла Лилия Павловна, возвращая внимание класса к уроку, но Снежана чувствовала, что этот взгляд преследует ее, как тень. Снежана оторвалась от конспекта, исподтишка бросив взгляд на Рому. Тот, нахмурившись, сидел за партой с Игорем и что-то лениво черкал в тетради. – "Что ему от меня нужно?" – промелькнуло в голове девушки. Затем ее взгляд упал на Бяшу. Тот и вовсе не утруждал себя писаниной, лишь крутил в пальцах ручку, что-то невнятно бормоча себе под нос. Заметив ее взгляд, Бяша нагло подмигнул. Снежана, опешив от такой наглости, поспешно отвернулась, вновь утыкаясь в конспект. – "Придурок", – прошипела она так тихо, что даже Антон, сидевший рядом, не услышал. Оставшаяся часть урока прошла без особых происшествий. Звонок прозвенел, как спасение. – Эй, Снежка… – тихонько позвал ее Антон, тыкая в плечо ручкой. – – Пойдешь сегодня с нами в гараж к Роме? Там Полина будет, в карты поиграем. – В его взгляде читалась надежда, будто от ее ответа зависело что-то очень важное. Но у Снежаны были другие планы. –Извини, я не могу. Сегодня буду помогать бабушке, – ответила она, чувствуя легкий укол совести. На самом деле никакой помощи от нее не требовалось. Бабушка и не просила. Просто Снежана не хотела навязываться, оказаться в незнакомой компании. Она толком никого из них не знала. Что она будет там делать? Молча сидеть, пока они обсуждают свои, понятные только им, вещи? Отказ сорвался с губ быстрее, чем она успела подумать. В животе завязался тугой узел. Она предпочла одиночество и привычный мир своих фантазий, вместо того чтобы сделать шаг навстречу к новым друзьям. В глубине души Снежана была только рада пойти с ребятами, но какой-то червячок сомнения грыз ее изнутри, заставляя думать, что она будет там лишней. – Не в обиде? – спросила она Антона, лукаво наклонив голову, пытаясь прочитать его мысли. – Хорошо. Но обязательно говори, если передумаешь. Ребята будут рады тебе, – заверил он с искренней улыбкой и направился к своим приятелям, Бяше и Роме, оставляя Снежану в смятении чувств. – "Такой добрый," – промелькнуло у нее в голове, когда к ней подошла Полина с вполне прозаичным вопросом: – Пойдешь в столовую? Там вроде бы гречку с мясом дают. Снежана обожала гречку. Она трепетно следила за своей фигурой, избегая соблазнов и перееданий. Гречка же была ее спасением, верным союзником в борьбе за стройность. Она никогда не отказывалась от этой скромной, но такой полезной крупы. – Конечно, не откажусь, – ответила она Полине, и подруги направились в столовую. По пути в столовую Акимова и Морозова завели разговор, как обычно, о женской красоте и формах. — Ты просто очаровательна, и фигура у тебя – глаз не отвести! Как тебе это удаётся? — с искренним восхищением воскликнула Полина, рассыпаясь в комплиментах подруге. — Да я просто стараюсь держать себя в форме, занимаюсь спортом и слежу за питанием, — смущенно ответила Снежана, зардевшись от похвалы. — Но, если честно, ты тоже прекрасно выглядишь. И… грудь у тебя, прямо скажем, впечатляющая. Снежана с восхищением протянула руку в сторону груди Полины, но тут же осеклась, сообразив, что это может быть не совсем уместно. Она опустила взгляд на себя, приложила руки к груди и с грустью пробормотала: — А у меня вот… совсем скромно. Второй размер, наверное? — Она легонько пощупала себя, и мимо проходящие пятиклассники бросили на нее недоуменные взгляды. — Глупости! Я считаю, что девушки с маленькой грудью – это невероятно мило. И ты – живое тому подтверждение! — заверила Полина. Снежана еще больше покраснела от таких слов. — Да брось! А я думаю, что девушки с пышными формами, как у тебя, выглядят очень привлекательно и аппетитно. В них есть что-то… первобытное, что ли. Девочки тихонько захихикали, и, продолжая подшучивать друг над другом, направились в столовую, обсуждая все тонкости женской привлекательности и мечтая о совершенстве. Внезапно, они заметили, что за ними наблюдает группа старшеклассников, которые, перешептываясь, явно обсуждали их разговор. Полина и Снежана переглянулись и, покраснев, ускорили шаг, надеясь, что никто не услышал их девичьи секреты. В столовой было гулко и шумно, словно в пчелином улье. Среди галдящей толпы учеников Полина сразу выделила знакомые лица одноклассников. Они с подносами в руках пробирались к свободному столику у окна, стараясь не расплескать содержимое. Подхватив свой обед, Полина направилась следом. Вскоре их небольшая компания уже уплетала гречку с мясом, обсуждая планы на вечер. – Ну что, Полин, сегодня придёшь к нам? – небрежно поинтересовался Рома, не отрываясь от еды. В его голосе звучала нарочитая небрежность, словно этот вопрос был для него совершенно не важен. – Приду, – ответила Полина, слегка нахмурившись. – Меня же кто-нибудь встретит? А то идти одной через улицы в темноте не очень хочется. – Я встречу, – заверил ее Рома и тут же переключил внимание на Снежану. – А ты, Снежка, пойдешь? Снежана, до этого момента молча ковырявшая вилкой в тарелке, подняла на него удивленные глаза. Она явно не ожидала приглашения. – Ой, нет, – смущенно пробормотала она, чувствуя, как краска заливает ее щеки. – Я уже Антону сказала, что не смогу. – Как хочешь, – пожал плечами Рома, всем своим видом демонстрируя, что ему абсолютно все равно на ее решение. Главное, чтобы пришла Полина. – Значит, сегодня в шесть встречаемся у меня, а потом я иду за Полиной. Так что будьте готовы, – скомандовал он, окидывая всех присутствующих взглядом. – Ага, – сухо отозвалась Полина, и в ее голосе проскользнула едва заметная нотка раздражения. Казалось, этот вечер уже был расписан за нее без ее согласия. В воздухе повисла неловкая тишина, нарушаемая лишь звоном столовых приборов. Что-то подсказывало, что этот вечер не обойдется без сюрпризов. Ребята молча ели, лишь один Бяша изредка кидал шутки в сторону Семёна. – Гляньте на этого хряка! Как он вообще в дверной проём протискивается? Ему бы не гречку, а сало жрать, тогда точно застрянет! А может, ему сразу корыто поставить, чтоб не мучился с вилкой, а по-свински ел? – Рома тщетно пытался урезонить балагура локтем, но Бяша лишь ухмылялся в ответ, наслаждаясь произведённым эффектом. Антон и Полина, казалось, выпали из общего потока. Они сидели друг напротив друга, украдкой переглядываясь. Стоило их взглядам встретиться, как оба смущенно опускали головы, сосредоточившись на безвкусной гречке. Снежка же, напротив, казалась совершенно невозмутимой. Она ела молча, погружённая в свои мысли, вновь и вновь переживая тот леденящий кровь момент в туалете. Яркие, как два уголька, глаза, смотрящие из темноты… Сейчас она старалась убедить себя, что это всего лишь игра воображения, болезненный отголосок пережитого стресса. Когда обед подошел к концу, ребята, отнеся посуду, расселись на диванчиках у окон первого этажа. – Рома… – тихий голос Акимовой заставил его обернуться. В её взгляде читался немой вопрос, а остальные ребята, увлечённые своей беседой, не обратили на это внимания. – Ты же помнишь, что обещал помочь мне с сумкой? – она смотрела на него с тревогой, сплетая пальцы в замок. – Помню, – коротко ответил он, отводя взгляд. Слишком немногословен. Акимова внимательно изучала его профиль: тёмно-карие глаза, короткие тёмно-каштановые волосы, острые черты лица. Пухлые губы, искусанные до крови, прямой нос с едва заметной горбинкой. Интересно, эта горбинка у него всегда была, или появилась из-за постоянных драк? И что он скрывает в своих глазах, таких же темных и глубоких, как омут? Снежана уловила взгляд, которым Рома одаривал Полину. В нем плескалось нечто большее, чем просто симпатия – целое море невысказанных чувств, бушующих где-то в глубине души. Но Полина, казалось, была слепа к его страданиям, всецело поглощенная Антоном. Рому это бесило, ярость клокотала в груди, но он был вынужден держать ее в узде. Любое проявление недовольства грозило обернуться полным отторжением со стороны Полины. Не желая вмешиваться в этот клубок невыраженных эмоций, Снежана освободила свои волосы от плена тугой резинки. Пряди, словно шелковая лавина, обрушились на плечи, скрывая лицо, словно за занавесом. Они укутали ее, защищая от любопытных взглядов. – У тебя такие длинные и красивые волосы, Снеж… – восхищенно протянула Полина, не отрывая взгляда от белоснежной волны. – Можно только позавидовать. Снежана в ответ лишь слегка улыбнулась, машинально убирая прядь за ухо. Она заметила взгляд Ромы – в нем мелькнула заинтересованность, но тут же погасла, словно испугавшись самой себя. – Наверное, долго отращивала, на – Бяша, словно маленький мальчишка, аккуратно взял одну прядку и, приложив к губам, притворился усатым. Девочки дружно рассмеялись над его дурашливой выходкой, и на мгновение напряжение спало.

•••

Школьный день, словно изношенная пластинка, доиграл свою последнюю мелодию. Утомленные ученики, как потрепанные жизнью страницы, теснились в раздевалке, невольно задевая друг друга в этом хаотичном танце. Снежка, давно облаченная в свою зимнюю броню, прислонилась к стене, терпеливо ожидая остальных. Присев на корточки, она погрузилась в свои мысли, спрятав лицо в коленях. Неожиданно перед ней возник Рома, протягивая руку. Снежка вскинула бровь, вопросительно глядя на него: – Что-то хотел? – Сумку, – коротко бросил он, ловким движением снимая с ее плеча тяжелую ношу. Прежде чем она успела что-либо сказать, он уже выскользнул на улицу, где его ждал горький дым сигареты. – Нельзя было аккуратнее? – проворчала Снежка, недовольно провожая его взглядом. – Гадкий какой… Весь день он бросал на нее злобные взгляды, отвечал односложно и с раздражением. Это выводило ее из себя, ведь она не сделала ему ничего плохого. Сам вызвался помочь, а теперь ходит угрюмый, словно его заставили. Через минуту вся компания выбралась на улицу. Рома, словно командир, раздавал указания: Антону и Игорю – проводить Полину, а сам он быстро проводит Снежку до дома и встретится с ними у магазина. Без возражений разделившись, они разошлись в разные стороны. Рома и Снежка шли в напряженном молчании. Тишину давили на них, как тяжелый груз. Наконец, она не выдержала: – Все в порядке? Ты какой-то нервный. – Она повернула к нему голову, спрятав озябшие руки за спиной. – А с чего это такая заинтересованность? Тебя это должно волновать? – огрызнулся Рома, не глядя на нее. – Просто спрашиваю. А что, против? – Снежка едва не споткнулась на ровном месте. – Мне вообще похер, поверь, – выплюнул он слова, шмыгнув носом. Морозный воздух кусал щеки, а на нем была лишь кожаная куртка, без шапки. Она решила больше не задавать вопросов, боясь вызвать его гнев. В его угрюмости чувствовалась какая-то тайна, словно он носил в себе бурю, готовую разразиться в любой момент. И Снежке не хотелось оказаться в эпицентре этого шторма. Когда до её дома оставалось рукой подать, Снежка вдруг замерла, как вкопанная. Рома обернулся, раздражённо бросив: — Ну и чего встала? Зассала? — В его голосе сквозило такое недовольство, что впору было испугаться. Но Снежка словно не замечала его тона. — Знаешь, а я всё-таки хочу пойти, — проговорила она. Холодный ветер трепал выбившиеся из-под шапки пряди, заставляя их плясать безумный танец. Губы её сжались в тонкую ниточку, прежде чем она добавила: — Дома всё равно тоска смертная. Может, хоть с вами развеюсь. Снежка нервно скользнула взглядом по Роме, но тот, казалось, совсем её не замечал. Его взгляд был прикован к тёмной стене леса, словно он высматривал там что-то важное. — Тогда приходи к шести. Сама доберёшься? — Ишь, как встречать Полину, так он первый в очереди. Ей, конечно, всё равно, но идти в потёмках было немного жутковато. — Доберусь, — тихо ответила она, чувствуя себя круглой дурой. Неужели так сложно попросить его встретить её? — Ну, бывай. Не прощаюсь, — буркнул он, возвращая ей сумку небрежным хлопком по плечу и тут же развернулся, оставив её в одиночестве. До дома было всего ничего, так что она вполне могла дойти сама. Да и, признаться честно, она не очень-то хотела, чтобы бабушка увидела, кто её провожает. Этот парень с повадками бандита вряд ли бы пришёлся ей по душе. Да и Снежке самой было немного не по себе от его компании. Что-то в нём отталкивало и манило одновременно, словно тёмный омут, в который страшно заглядывать, но невозможно отвести взгляд. И теперь, когда до встречи оставалось всего несколько часов, она чувствовала нарастающее беспокойство, смешанное с нетерпеливым ожиданием. Вот она и дома. Под ногами хрустальной крошкой рассыпался снег, когда она поднималась по крыльцу, отряхивая с подошв прилипшие снежинки, словно крошки волшебства. – Бабуль, я дома! – крикнула она, входя в теплый, обволакивающий уютом бабушкин дом. В ответ – тишина, густая и настороженная. Может, бабушка спит в своей комнате? Сбросив куртку и ботинки, она прошла в зал. Пусто. Лишь кресло-качалка, словно одержимая тихим призраком, едва заметно покачивалась, скрипя в такт завывающему за окном ветру. Ветки хлестали по стеклу, рисуя на нем причудливые тени. – Бабуль, ты где? – позвала она снова, и голос её дрогнул в этой звенящей тишине. Ничего. Паника ледяной волной захлестнула её, заставляя метаться по дому в отчаянных поисках. Щелчок. Еще один. Она замерла, прикованная взглядом к входной двери. Та, словно одержимая невидимой рукой, затряслась в бешеном ритме, и с протяжным скрипом отворилась, впуская клубы морозного пара. Снежана, словно парализованная страхом, не могла пошевелиться, дыхание застряло в горле. И тут на пороге появилась бабушка, с небольшим пакетом в руках. – Ой, Снежка, ты уже дома? А я в магазин сбегала, тебе булочку купила, с маком! Снежана выдохнула с облегчением, и ноги вдруг стали ватными. Она осела на пол, прижав руки к груди. – Напугала ты меня, ба… Чуть до инфаркта не довела. – А что это за хмурый молодец удалялся от нашего дома, а, Снежка? Не твой ли кавалер? – Бабушка хитро прищурилась, будто припоминая что-то, и, медленно сбрасывая шаль на спинку стула, направилась к кухне. – Ну и вид у него, словно мир обидел. Зато статный… Снежка, застигнутая врасплох, вскочила, щеки ее вспыхнули румянцем. – Да ничего подобного! Никто меня не провожал! Он… он просто помог донести сумку, она совсем неподъемная из-за этих проклятых учебников! И вообще, он… он вовсе не красивый! – выпалила она, стараясь скрыть смущение. "Скорее, как нахохлившийся воробей," – подумала она, но вслух, конечно, не сказала. Бабушка же, казалось, упивалась ее замешательством, и в глазах ее плясали озорные искорки. Щеки предательски горели румянцем, и девушка сама не понимала почему. Ведь она не питала к нему ровным счетом никаких чувств, лишь смутное ощущение отстраненности, граничащее с легкой неприязнью. С одной стороны, всего один день знакомства – ничтожный срок, и ей, казалось бы, должно быть все равно. Но с другой – любопытство неумолимо толкало узнать его, да и остальных ребят, получше. – Кстати, ба… – Снежана замялась, теребя край рубашки. – Меня ребята позвали посидеть с ними… Ты не будешь против, если я на пару часиков выскочу прогуляться? – В глазах плескалась робкая надежда, мольба о разрешении. – Только не до поздна. Договорились? Сердце Снежаны подпрыгнуло от восторга. – Договорились! – выпалила она, едва сдерживая порыв запрыгать на месте. В предвкушении вечерних приключений, в животе запорхали бабочки, предвещая что-то новое.