𝐇𝐄𝐀𝐑 𝐌𝐄 𝐎𝐔𝐓.

      – Это отвратительно, Ли Феликс, просто невыносимо смотреть на твои жалкие попытки имитировать то, что ты называешь ‘танцем’.        Феликс, что всю свою жизнь посвятил движению, что старался изо всех сил, что практиковался каждую секунду своего времени, во всех отборах в танцевальную группу получал отказы.        – Могу ли я спросить, что именно мне нужно улучшить? Какие движения Вам пришлись не по вкусу?        Мужчина выдохнул, снимая очки и вытирая линзы об рубашку. На разговор тот явно шёл с трудом и слова давались ему тяжело.        – Вы, - он поднял на него взгляд, что было невозможно прочитать, - Вы, мистер Ли Феликс, мне пришлись не по вкусу.        Потерянность.        Феликс на автомате покинул комнату, проходя мимо толпы кандидатов. Ему хотелось орать и плакать одновременно, завыть и послать весь мир к чёрту, проклясть всех, кто принижал его, кто в результате оказался прав. Достоин ли он той сцены, что сводит фанатов с ума?        – Фел, - Минхо, на лице которого была вечная ухмылка и игривость в глазах, грустил так, словно отборы провалил он сам, - Не слушай его, твои танцы – произведение искусства! У тебя особый стиль и подача, а этот гоблин хочет всех под копирку, чтобы его единственный непутёвый сын стал чертовой звездой на сцене!        Ли Минхо отборы прошёл. Прошёл ещё с самого первого раза. Он получил согласие, ещё не начав выступать. Какой-то мужчина в строгом костюме сразу заявил о его вступлении в состав группы. Феликс тогда поверил, что удача на их стороне будет всегда, но та словно преследовала всех, кроме его самого.        Голова странно кружилась, словно стены здания, его пол, потолок и плинтуса исполняли какую-то песню, не попадая в ритм и делая всё максимально не синхронно, эта музыка странно давила, но парню было совсем не до этого.        Феликс лишь устало прикрыл глаза, оседая на пол. Он снова получил отказ, снова разочаровал самого себя, а главное — он никак не мог достичь детской мечты, те грёзы о небывалой известности и посвящению всего себя танцу, словно убегали от него, неслись прочь не оборачиваясь.        Феликс остановился. Он больше был не в силах гнаться за тем, что стало разочаровывать его всё чаще, сильнее.        – Забей, - Феликс поднялся с пола, похлопывая друга по плечу.        Его разрывало изнутри отчаяние, а миллионы вопросов крутились в его голове, не давая той мыслить здраво. Почему он всем так неприятен? Почему никто не даёт ему понять, где и в чём кроются его ошибки? Что он вечно делает не так? Как он должен себя повести, как и перед кем ему стоит прогнуться, чтобы люди стали его замечать? 

      «Ты просто ужасен. Пора бы тебе уже принять, что всем важна лишь красивая обёртка, а ты просто никчемный ничего не стоящий мусор, клочок выцветшего фантика, давно валяющегося в грязи и затоптанного людьми. Перестань гнаться за невозможным»  

      Мысли оглушали его, а их содержание и смысл душили мечту внутри него.        Выйдя на улицу, Феликс глубоко вздохнул свежий воздух, всё ещё убегая от самого себя в голове. Денег с подработок оставалось не так много, и потому решать и делать выводы ему нужно было уже прямо сейчас. Хочет ли он и дальше биться о свой потолок или найти место более подходящее для него, то, где зарабатывать можно уже сразу, а не пахать как проклятый впустую, оставаясь незамеченным, сам Феликс пока ничего не знал.        Он не знал того, как ему стоит поступить и какие следующие шаги ему необходимо предпринять.        Но пока Феликс хотел лишь как можно скорее убежать от всех, спрятаться и постараться забыть обо всём, чтобы отпускать было нечего.        Вышедший за ним Минхо протянул сигареты.        – Заметил, что ты нашёл себе новую зависимость, - шутка отдала куда-то не туда, а Феликс кивнул, принимая пачку.        Тишина не напрягала Феликса, но Минхо чувствовал себя виноватым, предателем, что кинул своего друга. И пусть он знал, что творчество — чёртова лотерея, где никто не будет продавать билеты, заранее зная о их успехе, но ничего поделать с собой не мог. 

***

      Феликс сидел в одной из забегаловок, что считалась одной из лучших в их небольшом городке. Старался отвлечься от того, что не знал, как и что ему стоит сделать. Правильным ли будет это решение? Сможет ли он найти себя? Будет ли он нужен кому-нибудь?        – Ты снова не прошёл? - девушка с прекрасными светлыми волосами, что буквально сияли на свету солнца, отважно пробивающегося через заляпанное пальцами и грязью с улицы окно, напоминала ангела. Только похожа она была не на тех милосердных ангелочков, что испытывали абсолютно ко всему жалость и сострадание, что были бессильны и беспомощны, девушка явно не имела с ними ничего общего. Характер той был строг и властен, а слова, слетающие с её губ, были грубы и жестоки.        Они вместе тренировались, помогали друг другу с движениями и вместе придумывали идеи для своих выступлений, а точнее, она пыталась понять, что парень всё время делал не так и почему не проходил отборы в компании.        – Как видишь, - Феликс смотрел на неё и любовался. Его всегда охватывало восхищение от того, какой она была, как резко давала всем отпор и упорством заработала себе место в группе. Феликс хоть и мог о таком только мечтать, но зависть он никогда не испытывал, потому что искренне верил в неё и любил, и потому гордился тем, как высоко она поднималась. Для Феликса девушка была идеалом, таким, что он его никогда не был и не будет достоин, - видимо с танцами я всё.        Звонкий звук падающей ложки об тарелку неприятно резал слух, оставляя за собой бесконечное эхо.        – Ты? Ты и всё? - она от удивления распахнула глаза.        Феликсу казалось, что все люди, которым были никогда не свойственны забота и сострадание, вдруг стали окружать его с этими самыми чувствами. Но почему-то он ощущал от этого горечь, а влага всё больше собиралась и накапливалась в глазах.         – Да.., - голос стал дрожать, о Феликс всё стойко сохранял невозмутимое лицо, - не хочу биться о стену, если не могу найти дверь.        – То есть пара промахов так просто выбили тебя из колеи? Пожалуйста, Ликс, подумай ещё, сколько времени и сил ты угробил, а теперь заявляешь, что всё это было впустую? Вот так халатно ты относишься ко своей мечте? Возьми тайм-аут и останови поток внутри себя, отдохни и расслабься, я уверена, тебе просто необходимо остудить голову и привести мысли в порядок, - девушка, чей голос от спокойных нот переходил к высоким, почти переходящим в истерику, бил по Феликсу агрессивно, оставляя не только глубокие порезы, но и тягучую боль, что жгла и  поедала его.        – Розэ, - он взял её ладонь в свою, желая успокоить, но до конца не осознал кого из них, а тепло от её руки почему-то грело саму душу, - я уже всё решил, поищу место получше, где мне не придется прыгать и строить из себя ебанного павлина, стараясь понравиться всем. Я тебе обещаю, что всё будет хорошо.        Девушка нервно прикусывала нижнюю губу, размышляя о чём-то в своей голове, а потом резко подняла на него глаза.        – Тогда пообещай, что будешь звонить мне всякий раз, когда столкнешься с трудностями, что не станешь ничего держать в себе!        На лице Феликса появилась слегка заметная улыбка, их руки всё ещё были соединены, а он как кот грелся и получал тепло от её ладони.        – Обещаю.        – И что придёшь на наш концерт ты тоже должен пообещать! Я отправлю тебе билеты и проведу по всем скрытым местам, я обязательно в будущем познакомлю тебя с известным хореографом, что станет локти кусать от того, какое золото от них ускользнуло! И вообще ты обязан будешь сняться в нашем клипе! Ты..- она никак не могла остановиться, говоря не переставая, а улыбка на лице Феликса становилась более заметной, он ощущал всю нежность девушки и то, как она была готова стараться и трудиться за них двоих.        – Обещаю, Рози, я выполню все твои указания и мечты.        И у Розанны Пак после его слов, слёзы стали раздражать глаза, а какие-то из них оставляли мокрые дорожки на её щеках, но она быстро утёрла их рукой и выпрямилась.        – Мы не прощаемся, - она сузила глаза, косо смотря на Феликса.        И тот засмеялся.        – Я никуда от тебя и не ухожу. 

***

      Так Феликс нашёл себя в нечто необычном, на что неожиданно отозвалась его душа и что тянула его посвятить этому делу всю свою жизнь, до самого её конца.        Феликса взяли звукорежиссёром, и если сначала требования к нему были нулевые, то то, к чему он сам стал на удивление проявлять интерес и показывать результат своей команде было невероятным, то, чего им так не хватало для полного успеха и удовлетворения всех потребностей режиссёра и сценариста, которые из кожи вон были готовы лезть, лишь бы фильм превосходил все ожидания. Потому все возлагали на Феликса огромные надежды, ведь парень делал им невероятный контент.        А Феликс наконец ощущал себя полезным и радовался всякий раз, когда его хвалили за труд. А похвала всегда шла с фразой, что поднимала настроение мгновенно.        – В этом месяце премия у тебя будет ещё больше, чем в прошлом, - мужчина со сверкающими глазами улыбался как чёртовый псих, но Феликсу хотелось делать тоже самое. Деньги он получал просто бешеные, а давняя мечта всё ещё томилась в его сердце.        – Директору всё пришлось по вкусу? - Феликс откинул отросшие пряди волос в сторону, горделиво поднимая голову вверх.        Он чувствовал, что ещё чуть-чуть и его будут разрывать по частям от того, какие шедевры тот находил.        – Он в полном экстазе, ты справился на ура, - морщинистая рука потянулась к ящику, вытаскивая оттуда пачку сигарет, по привычке протягивая Феликсу, - мы собираемся выпить сегодня с командой, ты как?        Феликс наклонился к его столу, зажимая между губ сигарету, чтобы мужчина поднёс к его рту зажигалку.        – Меня уже все пригласили, - он улыбнулся, - Вы пятый за сегодня.        Феликс был звукорежиссёром, что собирал голоса заброшенных мест. Он записывал шум ветра, который походил через выбитые окна пустого театра, часто посещал старые здания, где когда-то врачи боролись за жизнь людей, но веря историям города, получалось у них это не всегда, оттого аура там была более особенной, интересной, захватывающей. Скрипы половиц в богом забытых мотелях, что были жутко потёртыми, а на кроватях Феликс готов был поклясться, что видел следы от ногтей, заляпанные в крови простыни и снова шум. Он всегда сопровождал его, словно все места разговаривали с ним, рассказывали свою историю, делились с ним самым сокровенным, страдали и молили о помощи.        Для Феликса время застывало, а сам он отдавал всего себя на растерзание эмоциям, что хранились в исписанных стенах, которые помнили и знали обо всём.        – Ты ебанный псих, Фел, - его друг говорил так всякий раз, стоило Феликсу притащить ему новый файл со звуками.        Ким Сынмин, что никогда не выпускал камеру из своих рук, про которого каждый говорил, что он с этой чёртовой камерой не просто родился, а рос и развивался вместе с ней ещё в утробе его матери, занимал место оператора, а также был одним из первых, с кем Феликс успел подружиться.        Съёмка психологических хорроров делала из всех них больных на голову, которым было необходимо срочное вмешательство врачей.        Сынмин же психом себя не считал, ведь говорил, что в отличие от других он — чёртов гений.        – Говоришь как Минхо, я словно с одним человеком общаюсь, а не с вами двумя, - Феликс хитро улыбнулся, зная, как сильно те бесили друг друга, постоянно любил говорить о их сходстве.        – Завались, - Сынмин раздражённо закатил глаза, - я в отличие от него имею постоянный, стабильный и ахуенный заработок, а он разваливающиеся конечности от своих танцев.        – Зато благодаря ему ты имеешь ещё и меня.        Сынмин сощурил недовольную гримасу на лице.         – Ладно, его единственный плюс всё же в том, что он подбросил нам бездомного кота.        – Эй! У меня есть дом!        – Теперь уже да, – толпа пьяных коллег отвлекала, а тем, кому алкоголь зарядил не только в голову, но и ещё в саму задницу, подпрыгивали каждые пять секунд, обходя всех по кругу, чокаясь и выпивая, - но почему твоя квартира соседняя со мной?        Феликс приветливо улыбался, звонко ударяя своим бокалом о чужой.        – Это судьба, Сынмо, я тебе отвечаю. Судь-ба.        Сынмину такая судьба по вкусу явно не приходилась.        – Напомни мне завтра зайти в церковь, я пойду замаливать свои грехи, чтобы такого наказание избежать. И за тебя бы свечку поставить было бы неплохо.        Феликс растерянно выгнул бровь.        – Зачем? - улыбка сменилась на недопонимание, — Ты с каких пор это верующим стал?        Сынмин бы с особой радостью закатывал глаза каждые пять секунд, также часто, как коллеги пускали себя по кругу.        – Ты бегая по заброшкам, либо инфекции нахватаешься, либо на шприц наступишь, твои горячо любимые кеды его с радостью пропустят, да и не хватало, чтобы  бомж ещё какой-нибудь тебя изнасиловал. Ты давно новости просматривал? Или уже попасть в секту решил? Сектантские обряды и ритуалы тоже с аурой интересной.        Участь закатывания глаз достигла и Феликса.        Не преувеличивай, ещё ничего подобного я не встречал, - он призадумался, - хотя, бля, ты подкидываешь неплохие идеи.        – Фел, наш маленький городок, чем только и не кишит. Я не хочу сдавать деньги на твои похороны.        Сынмин еле успел увернуться от летящей салфетки, а после покосился на что-то бурно обсуждающих и орущих пьяных людей, которые должны были проснуться на утро не только с раскалывающейся больной головой, но и с сорванным голосом.        – Уж не знаю правда это всё или блеф, но в деревне неподалеку полно людей, что сталкивались с самим ужасом, которые сидят в страхе и не высовываются на улицу, что умирают от голода с безумными глазами.        – Ты ещё скажи, что в этой деревне жил Минхо, - Феликс ухмыльнулся, алкоголь туманил голову, а речь Сынмина постоянно ускользала от его слуха.        Сынмину хотелось ударить себя по лицу, Феликса тоже, чтобы тот перестал вести себя как придурок.        – Ты не знаешь сколько легенд пошло именно от того самого места, где мы, блять, родились. Я слышал, что нам хотят впихнуть проект про парня, что сошёл с ума во время игры на фортепиано, а я скажу тебе ещё больше, он тоже жил здесь, трудился, работал и выступал, но будто внезапно исчез. Легенда сама появилась, а он испарился. Как думаешь, где этот псих может лазить сейчас? По каким заброшенным местам он прячется? И как скоро ты столкнешься с ним? Что будешь делать тогда?       – Ну-у, - Феликс устало потягивал коктейль из трубочки, глаза слипались, а язык заплетался, - я попросил бы автограф, - он расплылся в улыбке, а звонкий смех стал доноситься до ушей Сынмина.        Телефон Феликса завибрировал на столе, а сам тот был уже слегка не в своём уме, из-за чего Сынмину пришлось обдумывать как бы дотащить того до дома. Неприязнь саднила горло, а ненависть сидела глубоко внутри.        – Да? - голос в трубке часто-часто дышал, а усталость того просачивалась через телефон.        Сынмин сам до конца не осознавал, как набил выученные наизусть цифры, как вообще осмелился позвонить тому, кого давно хотел закинуть в чёрный список.        – Твой валяется в отключке, - он выдохнул, вслушиваясь в каждый вздох.        – Понял, скоро буду.        И сбросил. Минхо, не раздумывая, завершил звонок, но выбешивало Сынмина больше то, что он сделал это раньше его.        Толпа постепенно покидала бар, что находился на отшибе города, свет в котором часто перегорал, лампочки были старыми и освещали лишь немного пространства, само здание из почти рассыпающегося кирпича Сынмину не нравилось. Он не любил этот город всем сердцем, считал, что оставаться здесь – значит оставаться взаперти, вдалеке от цивилизации и развития.        Феликс сидел на сырой земле, облокотившись о стену, и тихо посапывал. Он опустил голову на колени, из-за чего светлые волосы рассыпались на плечи, шею и ноги. Фел мелко подрагивал, словно дрожал, а Сынмин накрыл его своей ветровкой и присел рядом.        Свет от фонаря был небольшим, потому разглядеть звёзды получалось хорошо.        Сынмин снял очки, растрепав ладонью волосы, почему-то сейчас он ощущал спокойствие, он находился в моменте, что успокаивал его, дарил силы, и если Сынмин ощущал умиротворение, то по щекам Феликса стали стекать слёзы.        Сынмин увидеть их не мог, но его ветровка словно поддерживала парня, дарила ему своё тепло.        А потом в глаза ударил свет фар и к ним на огромной скорости приближалась машина. Резкие маневры, изменяющийся ритм движения. Машина подпрыгивала на всех кочках и объезжала ямки.        – Тебе права отец подарил? - скептически спросил Сынмин, поднимаясь на ноги, - чего в ближайшее дерево не влетел?        Минхо никак на высказывания не отреагировал, он просто взял Феликса под локоть, стараясь поднять и поставить на ноги.        – Держи, - Минхо протянул Сынмину ветровку, а последнего разрывало от того, что он знал, кому из них она принадлежала.        Ехали до дома те в полнейшей тишине, лишь изредка ловившее сигналы радио тихо-тихо транслировало музыку.        Тишина была необходима им всем.        Феликс на утро встал как собака, ударенная электрическим током, весь подбородок был в слюнях, а во рту развивалась новая жизнь, голова болела и трещала, а все волосы были в таких колтунах, что Феликс честно уже раздумывал взять в руки ножницы. Хотя раздумывать у него получалось с трудом.        Телефон разрывался от звонков с сильной вибрацией, отчего бедная спина, под которой находился тот, молила о помощи.        – Твою мать, - Феликс перевернулся на другой бок и его затошнило.        День уже начинался на сотку, что Феликс боялся того, с чем ему предстоит столкнуться дальше.        А столкнулся он с вонью в их компании. Запах перегара впитался в каждый сантиметр мебели, он словно гулял по их коридорам и отдыхал на лестницах.        Работа шла тяжело, но Феликс лишь бы поскорее сбежать, схватил бумажку с адресом и помчал на новый объект. Если и облевывать всё вокруг, то он бы предпочел заброшенные места, в одиночестве и без лишних глаз. 

***

      – Ну же, решила подвести меня в такой момент?        Феликс стоял посреди одной из множества комнат, поражаясь своему дикому желанию достигнуть цели и записать больше новых звуков: лестница, по которой тот поднимался всё выше, пропускала по паре ступенек, а облезлые перила тряслись из-за большой нагрузки и сильного ветра, только он всё равно оказался на вершине.        Отель, где когда-то находилось столько известных людей, ради которого съезжались со всех городов, что славился своей изысканностью, красивой архитектурой и отличными условиями для проживания и отдыха, теперь практически ничем не отличался от других заброшенных мест.        Грязные полы и стены с прорастающей отовсюду травой, большие колонны рухнувшие вниз, разбросанные листовки с рекламой детских представлений и шоу, шприцы, которые Феликс старательно обходил и отказывался думать о том, что здесь кроме него может быть кто-то ещё, — пугать это всё должно было до усрачки, но Феликс шёл дальше.        Его камера стала барахлить и пусть та напоминала о своих неполадках каждый раз, Феликс об этом благополучно забывал, потому тряс и тыкал на все кнопки, лишь бы привести её в чувство.        Шорох.        Кто-то еле слышно приближался из-за спины торопливыми шагами, практически переходя на бег.        А Феликс просто обернувшись протянул камеру с фразой:        – Она походу теперь точно всё, - та мигала какими-то красными лампочками и издавала противный треск, - а мне осталось то совсем чуть-чуть, оттуда же можно карту памяти достать?        Парень, что стоял напротив него, имел очень необычный светлый тон кожи и всегда по-дружески улыбался.        Но всё же скривился, ведь ходить за Феликсом ему нравилось намного больше, чем чинить камеры.        – Ну-у, я постараюсь сейчас с ней что-нибудь сделать, - он покрутил её в руках и полез в карман за связкой отвёрток, - ты лучше скажи, как по всем лестницам прошёл? Я обратно уже планирую просто спрыгнуть, чем по скользким палкам шагать.        Феликс тоже обратную дорогу не представлял и пожал плечами.        – Меня больше интересует, зачем ты вечно за мной ходишь? Сынмину от этого спать легче что ли? Или он тебе за это отдельно доплачивает?        Чонин замер, строя грустную гримасу.        – Он вообще-то заботится о тебе, а ты такое говоришь, - тот как-то вообще отключился от починки, застревая в своей голове,- а ещё я о тебе тоже забочусь как бы и помогаю всегда, что думаешь зря отвёртки с собой таскаю? Всё для тебя, Ликс.        – Боже, Чонин, работай быстрее тогда, а не болтай.        Чонин лишь закатил глаза, цокнув.        А Феликс, чтобы не терять времени, пошёл дальше, осматривая комнаты и читая различного рода надписи на стенах.        Ветер завывал, а на разбитых стёклах была чья-то давно запекшаяся кровь, где-то Феликс откопал пакеты с чипсами, что уже слишком давно не поступали в продажу, а самым интересным оказался крест.        Металлический крест не был в пыли, не покрылся ржавчиной за столько лет и казался совсем новым, словно олицетворял свою религию, которая не умрёт никогда и встретит вечность с распростертыми объятиями.        Достав из заднего кармана джинсов телефон, Феликс, быстро найдя и включая диктофон, стал записывать звуки из каждого угла комнаты, проходясь острожно, он медленно передвигал ногами, чтобы лишний шум не попал в динамик.        И снова ветер. Воздух буквально сдувал из разбитых окон и носился по всему зданию.        – Да кто, блять, постоянно разбивает окна, придурки, - теперь запись оставалось проверить на четкость и сделать ещё повторные дубли.        Феликс, нажав на кнопку в телефоне, прислонился к стене, наплевав на то, что же могло с ней произойти за столько лет и сколько бомжей подряд обоссали её со всех сторон.        Во время прослушивания слух уловил недостающую деталь, словно кусок оказался вырезан.        Тихий скрип половиц, засохших досок, завывание ветра и еле слышное дыхание Феликса, внезапная тишина и снова те же самые звуки.        Феликс переслушал этот глухой фрагмент десятки раз, пытаясь выяснить причину отсутствия всего в те секунды.        И вот опять, раздавшийся шорох, мешающий сосредоточиться.         Феликс закатив на это глаза, стал увеличивать громкость динамика, поднося телефон к уху. А звуки оттуда стали постепенно проникать в него, окутывать со всех сторон.        Вибрация. Феликс слышал голос, что пел без слов, что вибрировал в свой собственный такт, что был запрятан где-то между эхом помещения, что разрывал его запись и заполнял её собой.        И пока Феликс раскрывал рот, чтобы снова наехать на Чонина, что вечно крутился под его ногами и мешался, портя запись, теперь уже своим чёртовым пением, которое умудрилось просочиться в диктофон даже на таком расстоянии, хотя сам он ничего не слышал, дверь неожиданно захлопнулась, только парня удивило её наличие вообще, и то, как та не слетела с петель в ту же секунду.        Феликс напрягся, издавая смешок.        Глаза расширялись, а мозг стал подкидывать фрагменты из детства, когда он всегда замечал что-то не то, видел мелькающие тени, слышал фантомные звуки, которые появлялись из ниоткуда, что били по перепонкам и оглушали на минуты, тянувшиеся бесконечно долго, но только Феликс не обращал на это внимание уже давно, с момента, когда родители испытывали ужас от его историй и просили его прекратить.        Потому он и отдал всего себя танцам, чтобы заглушать ненужное музыкой, чтобы вытащить из себя всё ужасное через движения, чтобы забыть обо всём.        И снова его накрыло чем-то, что туманило разум. Что вновь пробудило в нём то, о чём он никогда не вспоминал.        – Прикольно, - прошептав, Феликс стал боязливо коситься по сторонам, голос эхом прозвучал в его голове, отдавая какие-то импульсы в затылок.        Кто-то прятался за ним. Кто-то затаился в тени и теперь во всю игрался с ним, наблюдая издалека.        Стены стали мрачнеть, с появляющимися ото всюду тенями, что блуждали по ним, вырисовывая из друг друга ноты, расползающиеся подобно червякам по каждому миллиметру стены, а ледяной воздух понижал температуру настолько, что иней стал появляться на стёклах.        Тело Феликса задрожало, он стоял у окна, не двигаясь и изредка дыша, боясь, что существа на стенах заметят его и поглотят. Станут грызть его и медленно пожирать, будут проникать внутрь и ползти по нему изнутри, мучительно медленно поедая его органы.        Смешок. Чей-то смешок раздался в тени, в самом тёмном участке комнаты и ноты стали ползти ещё быстрее. Они сбивали друг друга, толкались и бились, ударяясь об плинтуса размножались и увеличивались в размерах.        Запах медных монет и сожженных бумах бил в нос, из-за чего тошнота подступала к горлу.        Феликс отчётливо ощущал чьё-то присутствие, он знал, что находился здесь не один. Кто-то дышал вместе с ним в унисон, но словно на половину такта быстрее.        Феликс зажмурил глаза, делая глубокие вдохи и выдохи, стараясь успокоиться и приготовиться к побегу, как что-то стало выпадать из тени. Ноты замерли, а тень Феликса стала отчетливо видна, он отражался в стене и что-то стояло позади него, какое-то существо словно выходило из его тени, принимая облик.        Феликс ни одной молитвы в жизни не учил, о чём жалел и отчаянно кричал у себе в голове. Он ощущал себя теми заброшенным зданиями, что орали в пустоту, что молились бессмысленно и безрезультатно.        Фраза, произнесенная так близко и далеко одновременно, оглушала.        – Ты звал меня так часто, столько раз и как ты желал меня услышать, – низкий голос разбивался о стены, а фигура приближалась, плавно достигая своей цели, – ещё никто не прокручивал меня в голове с таким рвением и отчаянным желанием меня отыскать.       Его голос звучал отдаленно, он накладывался сам на себя, как на чёртовых плёнках.        Феликс ощущал, что воздух густел, а по его руке стала скатываться тёмная жидкость. Она выливалась из динамика, а участки кожи, на которые она попадала, начинали жечь и покалывать.        – Я.., - голос дрогнул, почти пропал совсем, - я никого не звал.        Перед ним стоял человек, что не походил на существо, вывалившееся из стены и слепившее свою тень из отражения Феликса. Высокий мужчина имел до ужаса красивую внешность, крупное телосложение и восхитительное чувство стиля, но вот из-за его глаз Феликс готов был сигануть в окно, наплевав на высоту этажа, на котором находился.        Феликс бы сиганул туда сразу, но что-то приклеивало его к полу.        Существо не отличалось от людей ничем, за исключением своих чёрных глаз, в которых таилась одна сплошная темнота, словно сама его тень хранилась в них.        Его пальцы, жутко напоминающие клавиши, подобрались к виску Феликса, очерчивая какие-то символы, а парень сквозь неприязнь, ужас и отвращение стал узнавать в них очертание нот.        – Твой зов был таким громким, что я не мог пропустить его, - он прошёлся ладонью по груди, оставляя руку на сердце, та была до ужаса горячей и жгла ещё хуже тёмной жидкости, стекающей на пол, что Феликс стал прокручивать картины того, как расплавится и станет лужей, смещающейся со всей грязью и порастет травой, – здесь ты зовёшь меня, молишь о том, чтобы я полностью переделал тебя, посвятил твоё тело музыке. А ты так старательно вслушивался в мой голос, что ещё больше указывает на всё твоё желание.        Феликсу хотелось заорать во весь голос, оттолкнуть психа от себя, сбежать, унестись отсюда прочь и обратиться в полицию. Ему хотелось верить в то, что она бы смогла оказать Феликсу помощь.        Существо трогало его везде, проходилось по всем участкам кожи, из-за чего колени Феликса дрожали, а ноги начинали подкашиваться, пока он пытался абстрагироваться от всех ощущений, которые оставляли прикосновения, его глаза рассматривали мужчину, каждый миллиметр его привлекал внимание, а до слуха Феликса доносились различные звуки нот и клавиш.         Его мозг тормозил, а ноты, жутко напоминающее червей пугали и как можно скорее нужно было избавиться от существа, чьи мысли Феликсу были непонятны и того, что с ним сделают дальше, он представить себе не мог.        В любом случае у людей в критических ситуациях, в условиях, когда кажется, что жизнь скоро разорвется на куски и оборвётся вообще, есть только три варианта. 

      «Бей, беги или замри»

      А Феликс сам поразился тому, что за долю секунды уже для себя всё решил и потянулся навстречу к существу, чья зловещая аура била в дрожь, только парень принял это по-своему и коснулся его губ своими.        «Сделать шаг и выпрыгнуть в окно, сбегая от монстра, ты, блять, не смог, а целовать того, так сразу!?»        Он ощутил, словно коснулся пустоты, почувствовал что-то за гранью того, чего ожидал.        Целоваться с пустотой ему ещё не приходилось. И вроде как новые ощущения растекались внутри него.        Феликс был правда уверен в том, что всё происходящее было во сне, а сам он валялся где-нибудь посреди своей квартиры пьяный в хлам и рассказывающий байки Минхо о том, какой талант упустил мир.        Вот только кое-что Феликс всё-таки не рассчитал.        Удар. Что-то ударило его по голове и он отключился.        Перед глазами не было ни чёртовых бабочек, ни белочек, что приходят к алкашам, лишь темнота и саднящая боль, отдающая в затылок.        Феликс стал отдаленно слышать стук, что бил прерывисто, нервно и агрессивно.        Пока мозг не обработал информацию, что кто-то ломился в дверь.        «Чонин? Может ли Чонин прийти, чтобы снова спасти меня?»        Стоп.        «Спасать? От чего спасать?»        Феликс боролся с поступающими с бешеной скоростью мыслями, что носились в его голове, также быстро как ноты по стенам.        Те самые ноты, что напоминали червей, которых боялся Феликс, что были как-то связаны с существом.        «ТВОЮ МАТЬ»       Феликс раскрыл глаза и сел на кровати, дрожь била по телу, а воспоминания добивали вдвойне. Заброшенный отель, верхний этаж и комната – всё крутилось в нём, и если для него это тогда казалось реальным, то проснулся Феликс в своей квартире.        И ведь что-то явно было не так.        Феликс пытался подняться, но из-за ватных ног, которые практически не двигались, достичь желаемого получилось у него не с первого раза. Держась и опираясь на всё подряд он еле передвигал ногами, осматривая всё вокруг. Ему казалось, словно он не кидал какие-то вещи в угол, словно что-то было лишним, что-то выбивалось из общего фона.        Его мозг потихоньку сходил с ума, пока он шарился по дому и переворачивал всё вверх дном, не до конца понимая, чего ожидает найти, хочет ли он удостовериться в своей правоте, что всё ещё находится в отеле и это просто ещё одна способность монстра, заставляющая людей видеть галлюцинации, или же осознать, что всё случившееся один сплошной бред и никакой угрозы нет.        Стук.        Кто-то настойчиво продолжил стучать, а сердце Феликса, словно замедлилось вообще.        Страх растекался по венам, окутывал всё. Феликс нервно сглотнул и свалился на пол.        Феликсу казалось, словно всю свою решимость истратил сразу после идеи поцелуя.        Щелчок.        Что-то открыло дверь в квартиру и прошло внутрь.        Шаги эхом отдавались куда-то далеко в голову, а Феликс стал слышать звуки нот, вибрация исходила от одной из стен, а парень как ошпаренный рванул на выход.        ‘Монстр же был только один? У него же не может быть армии? А был ли этот монстр вообще?’        – Ты идиот! - Сынмин, в которого влетел Феликс, свалился на пол, ударившись спиной о комод.        Глаза Феликса расширились и он с той же скоростью побежал в кухню на поиски аптечки. Как бы сильно ему не хотелось сбежать вообще, друга он бросать не собирался.        Спустя время они весело, - Сынмин бы такое в жизни не произнёс после случившегося с его спиной и как выяснилось позже ещё и затылком, - сидели на кухне, попивая чай и кушая слегка раздавленные печеньки, что заботливо принёс Сынмин.        – Боже, мне такой ужас снился, я уже правда решил, что откинусь, - Феликс усмехнулся и потянулся за ещё одной печенькой.        – И ты решил умереть со мной в один день? Очень любезно с твоей стороны.        А Феликса распирало от других расспросов.        – Ты так сильно мне не доверяешь?        Сынмин на секунду завис и растерялся.        – Ты о чём?        – Зачем попросил своего друга следить за мной? Он, хоть и хороший, но мешается сильно, я всё же предпочитаю работать в тишине.        – Стой, я никого ни о чём не просил.        – Ну конечно, а Чонин просто так за мной ходит.  Кружка Сынмина свалилась на стол, а всё содержимое быстрыми струйками стало растекаться, сам он обращать на неё внимание не стал, потому Феликс потянулся за салфетками.       – Фел, о ком идёт речь?        – Твой же друг он, знаю, что зовут Чонин, вроде Ян фамилия, о большем у него не спрашивал, неинтересно было как-то, я всё же тишину собираю, а не интервью беру.        Сынмин резко встал из-за стола, направляясь куда-то. Его лицо по-прежнему оставалось отрешенным, а действия всё больше вызывали вопросов у Феликса.        Не успел тот ничего спросить, как ему в лицо протянули телефон.        – Он?        На фотографии был улыбающийся Чонин, развалившейся на каком-то поле, в траве и цветах.        – Ну да.        А следом показал другую фотографию.        Могила. Громоздкий памятник. Белые надписи. Дата рождения. Дата смерти. И Феликс опешил совсем.        Ян Чонин.        Огромными буквами было написано его имя. А лицо, изображенное на памятнике, точно принадлежало ему, но выглядело оно иначе. Словно что-то растянуло ему кожу, из-за чего та стала лопаться. Человек, что одобрил эту фотографию на памятник, был уродом, которому по-видимому было в радость наблюдать страдание своих близких. Видеть случившееся с ним всё время. Всегда.        – Что за чёрт, - Феликс ошарашено переводил взгляд туда-сюда, с могилы на друга, - я клянусь тебе, он разговаривал со мной! Он был, сука, живым!        Сынмин, выключив телефон, засунул в карман. Его вид был удручающим, а Феликсу казалось, что ещё чуть-чуть и из глаз Сынмина рекой потекут слёзы.        – Он работал до тебя, - Сынмин снял очки, кладя те на стол и отходя к раковине. Почему-то он верил в то, что умыв лицо, голова остудится в комплекте.        Феликс не знал, что спросить и куда бежать теперь, чтобы оказать помощь другу.        – Чонин, - голос дрогнул, а Сынмин сжал пальцы на столешнице, продолжая, - он столкнулся с чем-то в одном из разваленных домов. Я понятия не имею, что произошло с ним тогда, но его мать орала на похоронах как бешеная, ещё бы чуть-чуть и пена из её рта потекла бы точно. Она уверяла всех, что случившееся с её сыном, не какой-то несчастный случай, а настоящее убийство. Да ты и сам наверняка заметил как изменилось его лицо, а фото для памятника она выбрала специально, чтобы все вокруг знали о правде, год назад может там ещё и была фотография Чонина с сияющей улыбкой на лице, как свидетельство о том, что с ним произошло и как сильно он изменился.        Феликс молчал.        Он столько раз общался с Чонином, изредка вместе с ним шутил, доверял тому дорогу и просто верил ему, зная о том, что его подослал Сынмин, Феликс никогда не сомневался в нём, он даже привязаться к нему успел.        – Она умерла через пару месяцев после его смерти, кто-то рассказывал, что в последние дни она не выходила из дома, всегда держала окна зашторенными, а каждую полночь начинала проводить обряды, - Сынмин повернулся к Феликсу, облокачиваясь о раковину, смотря куда-то в пустоту, - не типо соль вокруг дома раскидывала, а резала руки, чтобы капли крови попадали на какие-то символы, я вообще, блять, не понимаю до сих пор, что случилось с её головой, когда она была самым адекватным человеком в нашей глуши, и вдруг стала проводить такой пиздец, веря в полный бред.        Феликс, переваривая информацию внутри себя, решил подать голос, спрашивая:        – Это же был не несчастный случай?        Сынмин резко раскрыл глаза, пугаясь чего-то.        – Это же ты с ним общаешься, вот у него и спроси, что с ним случилось, - Сынмин хотел выглядеть отважным, так словно вся эта ситуация не напрягала его вообще, что общение с мёртвыми — обычное дело.        Но Сынмин всё же произнёс кое-что, из-за чего по телу Феликса прошёлся озноб.        – Он сейчас здесь?        В глазах Сынмина застыла влага, а руки беспомощно дрожали, по-прежнему сжимая края столешницы.        Феликс посмотрел в сторону, словно надеясь увидеть там знакомое лицо, к которому он успел привыкнуть, только никого не было.        – Нет. Его здесь нет. - он сглотнул застрявший ком в горле, - Мы встречались с ним только на заброшенных местах, а потом он уходил домой, - Феликс осекся, - если он у него есть.        Сынмин опустил голову, зажмуривая глаза. Вся ситуация складывалась настолько ужасно, что все мысли о странном существе исчезли у Феликса из головы.        – Почему ты не сказал мне об этом сразу? - сдавленно промычал Сынмин.        А Феликса как будто осенило.        – Почему ты так спокойно это принял?        – Спокойно? - Сынмин окатил Феликса взглядом, полным обиды и разочарования.        – Ты не стал спорить с тем, что, возможно, я общаюсь просто с похожим человеком, или что потихоньку схожу с ума, может вообще прикалываюсь над тобой.        – Я знаю, что ты на подобное не способен, потому не удивляюсь.        Феликс завис. Его друг не упрекал его ни в чём, не просил о том, чтобы тот заткнулся и перестал нести чушь, Сынмин лишь пытался смириться с таким исходом событий.        Несмотря на все уговоры Феликса, он всё же ушёл в свою квартиру, желая побыть с собой наедине.        Солнце на улице стало уходить за горизонт, а в голове Феликса всё крутилась мысль о том, что он всё это время общался с умершим парнем, ещё и умудрялся наезжать на него, и лишь пару раз из его рта вырывались слова благодарности за помощь.        Может он бы мог как-то призвать его сейчас? Почему он никогда не спрашивал его номер телефона? А был ли телефон у него вообще?        Феликс до сих пор сидел за столом на кухне, обдумывая всё в своей голове.        Телефон резко завибрировал, а парень вздрогнул, словно что-то неожиданно привело его в чувства.        Рози: ты как? сможешь прийти на наш концерт?  иу, ликс.  прочитал и молчишь..        – Бля, забыл ответить, - Феликс стал набирать слова по клавиатуре, как мозг опять закрутился в другую сторону.        Она написала ему на следующий день после пьянки, когда он еле поднялся на ноги и с особым усилием добежал до туалета, пока его желудок выворачивался наизнанку.        И тот же день был рабочим.        А главное, тогда ему и дали адрес отеля.        Адрес того самого отеля, в котором Феликс поцеловал непонятное существо, чуть не нассав в штаны от страха.        – Блять, - Феликс судорожно стал пересматривать файлы и записи, сохраненные на его телефон, с бешеной скоростью искал сообщения с того дня.        Незнакомый номер прислал ему файл с подписью :  ‘ты хотел перекинуть данные с карты памяти, но я заблудился в той развалине и не смог тебя найти, чтобы её отдать.  p.s. камера ушла на покой.’       Страх снова стал колючими иголками ползти по его телу. И Феликс не знал, из-за чего его трясло больше. От того, что существо правда есть и то, каким образом он проснулся в своём доме, - в своём ли, - оставалось неизвестным, или то, что Чонин, о смерти которого он узнал некоторое время назад, нашёл его номер и до сих пор общался с ним.        Файл на телефоне был сохранен. Именно из-за него Феликс призвал монстра. И потому тот с особой уверенностью и дрожащими пальцами удалил запись с телефона.        Только это его не спасло.        Множество информации заполняло его голову, проникало в каждую клеточку мозга, подстраивало всё под себя.        Феликс надеялся в душе избавиться от всего ужаса, смыть с себя страх и прикосновения рук. Он тер мочалкой всё тело с такой силой, словно желал стереть её вообще, и с красными пятнами по всему телу улегся в кровать.        Феликсу хотелось завыть и начать молиться о том, что всё происходящее — чёртов вымысел, что на самом деле он всё ещё не отошёл от алкоголя, может Феликс вообще отравился и валялся в коме, пока его мозг воссоздавал подобные картины.        Но ночь спокойной не была.        Феликс проснулся от странных ощущений, которые ощущал повсюду. Тени склонялись над его кроватью, а уже знакомые ноты стали расплываться по стенам. 

      ‘Он где-то здесь. Он точно будет здесь’. 

      Бежать куда-то Феликс отчего-то не хотел, он продолжал наблюдать за ползающими нотами, а сам пытался представлять, что случится с ним на этот раз.        – Ты снова зовёшь меня, - голос возник над его ухом, вибрацией отдаваясь по его телу.        Феликс, что хотел строить из себя храброго, от такого шёпота перескочил на другую сторону кровати, прижимаясь к её изголовью, вжимаясь в него.        – Отстань от меня, - Феликс зажмурил глаза, крепко вцепившись в деревяшку.        Раздался смех. Существо смеялось над ним и его действиями.        – Говоришь отстать, когда ты сам стал делать ко мне первые шаги? - матрас рядом с Феликсом стал проваливаться, - я же всегда был рядом с тобой, всегда окружал, ты просто не видел, - его пальцы снова стали ползти по телу Феликса, - но почему неизвестно кого ты увидел раньше? Почему так спокойно общался с тем, кто по силе уступает мне во много раз?        Феликс распахнул глаза, приоткрывая рот.        Ситуация была слишком ужасной, а его тело всё больше начинало сходить с ума, не только мозг молил о помощи, но и кости изнывали от боли, словно что-то выворачивало их, создавало что-то своё.        – О ком ты?        Существо на вопросы отвечать отказывалось, задавая свои:        – Ты ведь и имени моего никогда не слышал, а твой друг рассказывал тебе мою историю. Историю о парне, что сошёл с ума во время исполнения симфонии, - существо не только трогало, но и стало пробовать Феликса на вкус, покусывая руки и плечи, - моё тело просто разорвало на куски тогда, а музыка стала проникать глубоко под кожу.        Феликс нервно сглотнул.        – И как тебя зовут?        Мужчина довольно улыбнулся, слегка отстраняясь.        – С этого и нужно было начинать, Ликс, я ведь так надеялся, что ты проявишь ко мне интерес. Что твой интерес будет таким же, как моя тяга к тебе.        Феликс напрягся, ему хотелось уже смириться с тем, что эта ночь станет для него последней, что монстр съест его и уйдет.        В голову стали проникать мысли о том, что монстр был не таким уж и страшным, что существо, нависающее над ним, что помечало каждый миллиметр его тела, зависело от него, что с ним можно поэкспериментировать ещё.        – Моё имя Хёнджин, - он убрал выбившиеся пряди волос Феликса назад, не переставая улыбаться.        Резкий толчок. Хёнджин придавил его к изголовью, впиваясь в губы Феликса с ужасно бешеным напором. Но большим удивлением стало лишь то, что его тело стало отвечать.        Мозг, который старался бороться со всем, давал слабину и пропускал отвратительные мысли, а тело полностью поддалось управлению. Феликс ощущал, как кто-то подталкивал его к действиям. Кто-то управлял им как чёртовой марионеткой.        – Отпусти, - голос дрогнул, хрипя.         А Хёнджин давил лишь сильнее.        – Ты знал, что твой друг давно подарил тебя мне? Что ты весь мой?        – О каких друзьях ты говоришь? - голос Феликса стал постепенно пропадать.        А улыбка Хёнджина, словно становилась ещё шире.        – Сынмин давно мечтает о том, чтобы поймать меня, он догадывается обо всём, но вот Минхо, который столкнулся со мной однажды, отводит его нужных путей. А знаешь почему? - Феликс стал ощущать, как его ребра стали проваливаться под тяжестью рук, - Представляешь, он переживает за него, но в тоже время отдаёт в жертву всех близких ему людей.        – Что за чушь ты несешь, - Феликс умирал от боли, что растекалась повсюду.        – Ты знал, что тебя не принимали в группы из-за того, что твой друг боялся, что ты тоже подсядешь на ноты, но в тоже время он сам познакомил меня с тобой. Пусть и не догадывается об этом, - он насмехался над всеми, не скрывая удовольствия от того, как сильно ему это нравилось, - Сколько же скрытых скелетов в шкафу у всех.        Феликс стал ощущать, как из его рта вытекала вязкая жидкость, кровь будто сбегала от него, даже та боролась за своё спасение.        – Что, - он пытался откашляться, - ты сделал с Чонином?        Хёнджин снова рассмеялся.        – Он просил передать тебе привет, не переживай, он боролся до самого конца, но его смерть была стоящей. Бедняга не знал, что всем мёртвым место только в земле.        И пока Феликс начинал терять связь с миром, отключаясь, Хёнджин продолжал.        – Минхо как-то подсел на все ритуалы, что призвали меня, перед отбором, он так верил в то, что мои ноты обеспечат ему прекрасное светлое будущее, но ведь сам же страдает из-за этого сейчас. Неуверенный в себе мальчик вляпался в такой пиздец, что и симфония из него выйдет противной.        Феликс не знал того, о чём говорил Хёнджин, какую информацию он пытался до него донести. Феликс граничил где-то между пропастью и тишиной, что завлекала его закрыть глаза, закрыть и не открывать их больше никогда.        Когда светлые лучи солнца стали проникать в комнату, Хёнджина не было ни где, а вот опустошение накрывало с головой. Феликс по-прежнему ощущал, что внутри него происходило что-то странное, что-то продолжало перестраиваться, как будто кто-то собирал из него чёртов пазл.        Он смог доковылять до душа, снова стирая с себя все прикосновения и оставленные следы. На его теле были отпечатаны ноты, что вырисовывались из обычного засоса, и синяки в форме клавиш.        А ужасном стало то, что Феликс перестал отражаться в зеркале, его просто не было там.        Вот только в зеркале спальни он нашёл себя, перебирающим кассеты.        Феликс, что стоял напротив зеркала, наблюдал как он же складывал кассеты из одной коробки в другую, а странные тени вырисовывались за его спиной.        Как осознать то, что твоё тело перестало принадлежать тебе? Что оно менялось и изменялось так, как было угодно поехавшему психу, но не самому Феликсу.        Феликс не ощущал накатывающегося страха, когда Хёнджин появился вновь, когда снова стал касаться его.        Феликс был абсолютно пуст внутри, словно мёртв, убитый чем-то выходящем за рамки реальности.        Сынмин к нему больше не заходил, Минхо не спрашивал, как его дела, а Розэ Феликс сам кинул в архив, ведь только её сообщения заставляли его чувствовать, чувствовать то, как сильно он менялся и отходил от понятия ‘человек’.        Феликс по-прежнему был жив и всё ещё изредка выбирался туда, куда его тянуло со странной силой.        Заброшенные места, словно продолжали звать его, а он тянулся к ним навстречу.        Хёнджин как-то вкинул фразу, о том, что Феликс теперь лишь в его памяти, о том, что больше о нём, о его произведении, не знает никто.        И Феликс, как будто став чувствовать себя после этого лучше, бродил по незнакомым местам, чья история была ещё хуже остальных. Бродил и наслаждался атмосферой, а присутствие в его жизни Хёнджина стало приходиться ему по вкусу.        Феликс окончательно сошёл с ума.