you?

— Ты опять занял место в аудитории, где обычно сидит наша команда. — А ты опять решил, что твоё место в этом мире кому-то интересно, кроме тебя? Коридоры университета уже давно привыкли к этим перепалкам. Ким Мингю и Чон Вону — как пламя и лёд. Никто не помнил, с чего началось их противостояние: то ли с того, что Мингю назвал Вону «задиристым ботаником», то ли потому, что Вону однажды поставил его на место перед всей аудиторией за неграмотное замечание. Но за колкостями скрывалась глухая, болезненная тяга. Никто не знал, что Мингю иногда следил глазами за Вону на факультетских вечерах, втайне восторгаясь его спокойной уверенностью. И никто не видел, как Вону каждый раз на секунду замирал, когда в аудиторию входил Мингю — в своей фирменной баскетбольной куртке, с лёгкой небрежностью в каждом движении. На вечеринке у Сокмина было всё: еда, пунш, музыка, тёплый свет гирлянд на балконе и много лишних людей. Мингю стоял у кухни с бокалом, смеясь над какой-то шуткой Соми — младшей студентки, с которой он недавно делал проект. Они выглядели близко. Может, даже слишком. Вону заметил это сразу. Он сидел в углу, с почти нетронутым бокалом, наблюдая, как Соми кладёт руку Мингю на плечо. Как он улыбается ей. Как они смеются, наклоняясь друг к другу. Что-то в этом разозлило его до костей — до слепой ярости, которой он сам себе не признавался. — Он флиртует с ней? — спросил у него друг. — Ты что-то мрачный, Вону. — Не твоё дело, — бросил он и залпом допил бокал. А потом второй. И третий. Он не пил часто, но в ту ночь алкоголь плыл по венам, как отрава, смешанная с ревностью и гордостью. Он уже не слушал музыку, не реагировал на людей. Он видел только Мингю. И вот — они столкнулись. В коридоре, где было тише. Мингю только вышел из комнаты, где стоял с Соми. На лице — лёгкая улыбка. — А ты умеешь развлекаться, — сказал Вону, и голос его был наколот льдом. Мингю прищурился. — Что это значит? — Соми. Смеётся, трогает тебя. Ты, конечно, в восторге. Всё внимание к тебе. Мингю усмехнулся, облокотился на стену. — Ты что, ревнуешь? Вону сделал шаг ближе. И прежде чем Мингю успел договорить, пьяный, дерзкий, он притянул его за ворот и поцеловал. Не аккуратно. Не нежно. С нажимом, с глухой болью внутри. Это был поцелуй человека, который слишком долго сдерживался. Который ненавидел себя за чувства — и всё равно поддался. Мингю сначала замер. Затем — ответил. Потому что хотел этого давно. Потому что Вону — даже злой, пьяный и дерзкий — был самым желанным человеком, которого он когда-либо знал. Они добрались до пустой спальни, задыхаясь от поцелуев, сбивая друг с друга одежду. Всё случилось быстро, неумело, скомкано и от этого ещё более реальным. Шёпоты. Прикушенные губы. Руки, не знающие, где остановиться. И в какой-то момент — просто тишина и дыхание. Они заснули рядом, впервые не ругаясь. Вону — уткнувшись в плечо Мингю. Мингю — с рукой на его талии. Утро пришло с головной болью. И воспоминаниями. Мингю проснулся первым. Посмотрел на спящего Вону. С залипшими от пота волосами, с мягким дыханием, с лёгким следом от поцелуев на шее. Он не хотел уходить. — Эй, — прошептал он. Вону застонал, не открывая глаз. — Если это сон, пусть он не заканчивается. — Это не сон. Ты действительно поцеловал меня. А потом… ну, сам знаешь. — Я ревновал, — честно признался Вону. — Я идиот. — Да. Но теперь ты — мой идиот, — мягко ответил Мингю. Вону приподнялся на локте, посмотрел ему в глаза. — Мы правда будем… встречаться? — Если ты не сбежишь, как обычно. — Я сбегаю только от того, что меня пугает. Но с тобой — я больше не хочу убегать. И они поцеловались снова. Трезво. Честно. Без страха.