dream.

***

      Воспоминания о 2019 году обжигают, пленят так, словно то было лишь мечтой или сном. Необъятная тоска заполняет лёгкие вместе с дымом от сигарет. Дурманит мысли. Каждый раз ложась спать, воспоминания кружат в голове, ведь то, что было когда-то, напоминает сладкую сказку, где были 2 принцессы и только их мир, где нет никого другого. Так почему сейчас всё настолько иначе?..       Ту сказку писатель завершил давно, оставив за кулисами далеко не счастливый конец, умолчав, что в итоге 2 сердца разбились и осколки остались во всех местах, что по сей день хранят былое, где когда-то были улыбки и поцелуи, сладкие.       Лиса вздыхает, голова полна мыслей, но сейчас так хочется от всего избавиться. Сколько длится это?.. Не ясно. Перед девушкой исписанные листы текстом для песни. Но перед её глазами не это, перед ней то и дело всплывает образ когда-то её девушки.       Комнату освещает лишь лампа на столе, остальное во мраке. Солнце кажется перестало дарить свои лучи уже как пару часов, но то совершенно не важно. А что сейчас важно? Не понятно…       Её личное солнце не подарит ей больше ни одного луча, ни одной капельки тепла. Заставит лишь вспоминать как было хорошо, словно облачку купаться в ярких лучах, но сейчас она туча, что может лишь лить свои слёзы, иногда срываясь на гром, молнию и грозу.       Уведомление телефона прерывает мысли, руки рефлекторно тянутся проверить что там. Глаза цепляются за новую историю когда-то её девушки. Там лишь фотография, где Дженни ярко улыбается, мило морщась, а рядом другие люди, на которых даже малейшего интереса взглянуть нет. Манобан лишь грустно улыбается, откладывает телефон и тянется за новой сигаретой.       На пару секунд в комнате появляется новый источник света — зажигалка. Дым заполняет лёгкие. Воспоминания опять нахлынули. Кажется жизнь превратилась лишь в мысли о прошлом.

***

      Всё такое незнакомое, непонятное, пугающее. Молодая девушка оказалась в совершенно чужой стране, где даже не понимает язык. Моментами казалось, что было ошибкой соглашаться на всё это. Но увидев девушку, что решила общаться с тайкой на английском, что та хорошо понимала, мысли сдуло ветром. А где-то в груди расцветало ранее незнакомое чувство. Если то было не судьбой, то тогда чем? — У тебя красивое имя, Лиса, — с нежной улыбкой произнесла девушка — У тебя тоже, — робко ответила Манобан, явно смутившись.       Каждый раз, слыша своё имя из уст Дженни, сердце Лисы отчего-то пропускало удары. Должно быть сказывалась просто обстановка, знакомство с коллективом так или иначе волнительно, но именно Дженни стала уж слишком особенной в глазах тайки. Хотелось всё списать на волнение перед человеком, что лишь восхищал. Но с каждым днём игнорировать настоящие чувства было всё трудней и трудней.

***

— Я скучаю, — тихо обронила в пустоту Лиса, вновь делая затяжку, прикрывая глаза.       Глупая идея закралась в мысли. Абсурдно. Но соблазн так велик, что руки сами собой берут телефон и набирают номер. Гудки разрушают тишину, а дыхание от волнения сбивается. Надежда тлеется где-то глубоко в сердце, может Дженни возьмёт трубку, даст хоть маленький шанс услышать свой голос. Но нет, реальность обрушивается своей суровостью, Ким безжалостно сбросила звонок. Как всегда. На что надеялась?..

Каждый раз, закрыв глаза,

Я возвращаюсь туда во времени.

В последнее время тону в снах,

Словно снова 2019, малыш.

Когда ты снишься мне,

Я звоню — но не дозвониться.

Где ты сейчас засыпаешь?

Увижу во сне, наверное.

Поговорим, прокатимся по улице вдвоём.

Если наше «было» — всё, что останется нам,

Это горько-сладкий вкус.

Но хоть во сне могу мечтать.

***

      Когда всё завертелось настолько, что все поцелуи и объятия стали самой сладкой зависимостью? Раньше казалось, всё это так далеко от реальности, но нет же, Дженни сейчас потягивается сонно в кровати Лисы, прижимаясь лишь ближе. Манобан лишь улыбается, лениво гладя свою девушку по щеке. — Доброе утро, моя, — тихо произносит, но в этих словах чувствуется вся нежность и любовь этого мира.        Ким наконец открывает свои глаза, чуть морщась, но улыбка всё же растягивается на её губах. Руками трёт глаза, а после сладко зевает. — Доброе утро, нежность моя, — дарит сладкий поцелуй в лоб, а после в щёчки.        К хорошему быстро привыкаешь, особенно когда это хорошее — это объятия, прикосновения, поцелуи сладкие, которые не сравнятся ни с чем. Хорошее — это всё, что сейчас так или иначе связанно с Дженни. — Ты слишком сладкая, у меня точно будет кариес! — восклицает Лиса со смехом. — Так тебе не нравится? — надувает щёчки от явно шуточной обиды, Дженни сейчас действительно похожа на пельмешку. — Нравится, — Манобан говорит шёпотом, улыбается и подаётся вперёд, а затем нежно целует свою девушку в губы.       Кажется поцелуй длится считанное мгновение, а потом Дженни смеётся, звонко, улыбается, кажется это не солнце освещает их комнату, а именно улыбка, счастье. — Я больше не смогу просыпаться без тебя, Лили, — утягивает в нежные объятия. — И я, — коротко отвечает Лиса, то-ли от смущения, то-ли от того, что горло сдавило это признание, глаза даже покалывает.

***

      Кровать холодная, напоминает, что сейчас никто не согреет, никто не обнимет, не скажет ласковых слов. Даже по телефону, даже сообщением. Лиса не смогла привыкнуть жить без Дженни, не смогла привыкнуть засыпать и просыпаться без неё. Устала набирать номер, выученный наизусть, но слышать лишь гудки, которые обрываются из-за того, что вызов сбрасывают.       Воздух пропитан дымом, новая сигарета, новая затяжка. Бренность бытия словно скопилась в этом малом помещении. В этой сухой и серой комнате. Трудно жить зная, что как такового смысла-то и нет. — Дженни… — тихо произносит причину всех её слёз.

***

      Воспоминания о том дне такие странные, обрывистые. Может всему виной стресс, куча алкоголя и разбитое напрочь сердце. Да, может так, но сейчас роли не играет. Тогда тучи скрывали солнце, не давая шансов понежиться в его лучах. Может тучи так сильно ревновали своё солнце, что решили его не показывать, забирая себе все его лучи.       Лиса ходит по номеру, нервно сжимая в руках телефон, часто ругаясь на всё что могла обвинить, даже на мебель, окна и, о боже, на погоду. Сегодняшний день должен был стать безумно важным, красивая дата, отель в Париже, запланированное свидание с её прекрасной девушкой, да даже чёртово кольцо, которое она с особым трепетом выбрала месяц назад, а сейчас бережно хранила. Но видно у судьбы, а может точнее у Дженни, другие планы.       «Лили, сегодня не получится, меня позвал Тэхён с ним встретиться» — крутилась утренняя фраза Дженни в голове Манобан, то и дело отдаваясь эхом.       То уже не понравилось ей, но Ким лишь легко посмеялась и всё равно ушла, бросив лишь фразу, что её ревность не к месту. А вскоре новостные статьи пестрили заголовками о возможных отношениях Дженни с тем парнем, да даже чертовы фотографии, где они держатся за руки. Это выглядело слишком не по-дружески, слишком-слишком. Выглядело как предательство, но в душе тлелась надежда, что её девочка придёт, всё объяснит, не заставит так тревожиться, позволит расслабиться под напором поцелуев и объятий.       В другой момент произошло что-то такое, что кажется никто не мог по другому толковать. Лиса получила сообщение. Отправителем была Дженни. Телефон выпал из рук, а тело непроизвольно оперевшись на стену скатилось на пол в сидячее положение. «Лиса, давай сегодня поговорим? Я сейчас не хочу быть в номере, приходи на указанный адрес. Это касается нас.»       Руки дрожат, мысли все о догадках из-за ревности. Мозг ищет везде намёки и подводные и водные камни. Даже в этом «Лиса», Дженни и лично, и в сообщениях её называла всегда ласково «Лили». Страшно думать, что день, на который тайка планировала впервые назвать её своей невестой, может стать концом отношений.       Выбора не было. Надо было приехать, всё прояснить. Может это просто её паранойя, нельзя отчаиваться, нельзя, но слёзы предательски наворачиваются и скатываются с глаз. Руки дрожат, а горло сжимается, хочется кричать, но даже дышать сложно. — Всё будет хорошо, — говорит себе, вытирает слёзы, натягивает улыбку.       Время показывает уже десять вечера. По грандиозным планам Лисы, она должна была сегодня уже сделать предложение, должна была получить согласие, должна была плакать от счастья, но реальность заставляет задыхаться в собственных страхах.

***

      Лиса лежит на кровати, прокручивает момент их расставания. Прошло больше двух лет, тогда почему не легче? Почему даже сейчас её сердце сжимается от обиды и горечи? Почему её чувства не нужны той, которая всегда нуждалась в её любви, просила ласку и поцелуи? Почему в один момент всё стало не так?       В памяти навсегда осталась та их встреча. Тогда Лиса всё же смогла успокоиться и довериться Дженни. Кажется был ресторан, но они были на одном этаже, где никого постороннего не было, даже официанты появлялись, если нажать кнопку. Уединение. Похоже было на романтический ужин, но… Глаза Ким уже не сияли. Кажется они давно уже не сияли для Лисы.       Будь она тучами, то земля никогда бы не увидела солнечного света, ведь забирала бы всё себе. Нет, у неё не было как таковых проблем с ревностью, да даже если и были, она никогда не говорила о своих домыслах Дженни, боясь ранить своей неуверенностью, вдруг та бы подумала, что это недоверие к девушке.       Атмосфера холодная, как она этого раньше не заметила. Дженни избегала поцелуев и даже объятий последний месяц, а может и того дольше. Дженни не смотрела на Лису как раньше. Но, к огромному сожалению, тайка смотрела на свою девушку с большим количеством искр в глазах, что не осталось незамеченным. Кажется во взгляде кореянки была жалость и вина. Лиса боялась подойти ближе, как будто всё уже понятно.       Лиса всё же смогла сесть напротив, смотря с надеждой, что это лишь недопонимание. Но нет, в другой момент, слова Ким её растоптали, разбили, заставили чувствовать лишь отвращение к самой себе. «Я люблю тебя, но как подругу или сестру. Честно, раньше было нечто большее, но…» было много других слов, но они шли мимо ушей, как-то больше ничего не важно.       Лиса вздыхает. Нет, сейчас она приняла ситуацию такой какая она есть. Почти. Да, пытается дозвониться, да… Да к чёрту всё.        Сны с непосредственным участием Дженни стали кошмарами. Независимо, сон выглядит хорошим или плохим, Лиса просыпалась с тревогой и вселенской грустью. Нет, в тем более если это приятный сон, вселенная издевалась, постоянно напоминая, что было, но больше никогда не будет.

***

       Мероприятия в честь камбека, выступления, посещение различных вечеров брендов. Кажется жизнь насыщенная, но после каждого такого дня приходить в пустую квартиру, ложиться в холодную до дрожи кровать — настоящая пытка. А ко всему этому прибавляются изнурительные тренировки, ведь скоро Коачелла, впервые когда Лиса будет выступать там сольно, и к тому же там будет прекрасная разбивающая сердце Ким Дженни. Жизнь то и дело подбрасывала какие-то сюрпризы.       Манобан с зевком усталости потянулась на кровати. Мысли были словно кашей, которую нельзя разобрать, а комочками в этой каше была опять её бывшая. Нет сил даже встать с кровати, желание ко сну даже заставило отбросить идею закурить ещё одну сигаретку. Девушка провалилась в пропасть безмятежного сна. Удивительно, в этот раз кошмары не снились, да даже никакие другие сны не тревожили. Хотелось кричать «Ура», да, этим ура стали тихие посапывания и лёгкие ворочанья во сне, чтобы обнять подушку.

      Прошло пару часов, Манобан крепко спала, наслаждалась временем без мыслей, без навязчивых снов, но идиллия прервалась настойчивым звоном и стуком в дверь квартиры. Сперва была мысль, может этот звук приснился, показался, но нет. Это опять повторилось. Морщась, протирая глаза, словно пытаясь сбросить всю сонливость, Лиса лениво встала с кровати, мелкими шажками пошла к источнику звука. Мебель как будто стояла странно и непривычно, отчего в темноте девушка пару раз запнулась, выругавшись шёпотом.       Как-то мыслей кто мог быть нежданным гостем не было, кроме какого-нибудь маньяка или пьяницы перепутавшим дверь. Ради своей же безопасности, тайка взяла перцовку, что как раз стояла в коридоре, а так же телефон держала в другой руке, чтобы в случае чего набрать нужный номер.

***

      Дженни точно не помнит как получилось так, что она утонула в любви к макне своей группы. С самого их знакомство, что-то неведомое тянуло их друг к другу. Может так велело свыше, чтобы они стали той самой слащавой парочкой, на которую со смехом вздыхали их друзья.       Просыпаться друг с другом стало величайшей ценностью, все прикосновения, взгляды и слова были важнее воздуха в этом мире, да даже просто всего сущего. Лиса была для Ким личной зависимостью. Как была, так и будет.       Лиса дала понять, какой Дженни может быть в отношениях. Ким была иногда ревнивой, вредной, но до жути нежной и любящей. Девушка знала, что хочет всю свою жизнь провести с тайкой, быть старушками и вместе гулять по улице, всегда держась за руки, быть поддержкой и опорой в любой ситуации, во все времена.       Справляться с хейтом довольно трудно. Дженни, когда выпустила свою сольную дебютную песню, знала, что будет и негатив, но не задумывалась в каком большом количестве. И так же она не знала, что ей будет очень трудно от этого. Даже видев тысячи положительных комментариев, запоминались больше те, где её нагло поливали грязью. Из-за этого состояние подшатнулось. Ким не знала, что так сильно будет переживать от такого.       Сперва Лиса её поддерживала, постоянно заваливала комплиментами и всегда проводила с ней время. Но апатия Дженни стала настолько сильной, что она забыла как сильно любила свою Лили. Нет, откровенно, Манобан стала её порой раздражать, а потом уже почти постоянно. Кореянка никогда не старалась обидеть свою девушку, молчала, но не смотрела на неё как раньше. Даже лучше сказать иначе, она ни на кого не смотрела с какими-либо положительными эмоциями. Лишь выдавливала свою профессиональную улыбку, чтоб не давать повода близким так беспокоиться.       А потом Дженни нашла случайно в вещах Лисы обручальное кольцо в коробочке. Всё было ясно. Она видела как её девочка лишь ярче светилась с ней, не замечая отстранения Ким. Это было уже тогда, когда они были в Париже, они были там не столько на отдыхе, сколько по работе, по крайней мере Дженни. И уже в этот период кореянка знала, надо расстаться, даже до обнаружения кольца. Она просто не могла и дальше дарить фальшивую любовь.       В один день всё и произошло. Тогда она лишь смогла найти встретиться с другом, Ким Тэхёном, он вызывал особое доверие. То, что о них пошли слухи в день их встречи, было нелепой случайностью. Дженни не изменила бы, ни за что. Она, честно, не знала, что о них уже пестрили новостные статьи, когда она пригласила Лису в ресторан, не знала, что после того разговора, её Лили будет убеждена, что ей ещё до кучи и изменили. Но нет, тогда встреча с парнем нужна была, чтобы высказаться. Получить минимальную какую-то поддержку, чтоб самой понять, правильно ли она поступит. Искреннее спасибо ему, что просто выслушал.

***

       Дверь открылась. Дыхание замерло, глаза бегают по чужому лицу, пытаясь понять, не иллюзия ли это. Руки дрожат. Необъяснимый мороз прошёлся по коже спины, заставляя содрогнуться и случайно выронить, что Лиса брала для своей же самообороны. Тут она беззащитна. — Я не смогла без тебя.        Слова Дженни разрезали тишину, непонимание сгущало голову. Ким сделала неловкий шаг вперёд, Лиса же отступила назад, словно испуганный котёнок. Она же совсем недавно думала, что отпустила ситуацию, почему тогда причина её любви и слёз на пороге её квартиры? — А ты, — продолжила кореянка. — Ты смогла без меня?       Лиса молчит. Не знает, что сказать, отгоняет желание прижаться к девушке, отгоняет желание наорать на неё за всё, что она чувствовала из-за неё. Мечется между всем, что приходит в голову, но в итоге просто стоит и ничего не делает, не отвечает, лишь смотрит. Изредка лишь нервно поправляет свою пижамную рубашку. Ким ловит все движения, все вздохи, взгляды.       Дженни достаёт из-за спины аккуратный букет хризантем. Красивый, очень. Неловко протягивает вперёд девушке, не смеет даже улыбнуться, стыдливо опускает глаза в пол. — Уйди, — тихо говорит Лиса, отходя ещё дальше.       Ким поджимает губы, понимает, ожидать тёплый приём не следовало. Кладёт цветы на ближнюю свободную полку. Чуть мнётся на месте. — Прости, пожалуйста, — пытается заглянуть в родные до боли глаза. — Пожалуйста, уйди, — дрожащим голосом произносит тайка.       Нет, Дженни не уходит, она же упрямая. Делает уверенные шаги в сторону Лисы, пока та дальше и дальше отходит, но Манобан об что-то запнулась. К счастью, сильные руки успели схватить ту за талию, прижимая к себе. То, что Лиса чуть не упала, было лишь предлогом для Дженни прикоснуться, заключить в свои объятия. Удивительно, сейчас нет какой-то разницы в росте, нет, кореянка даже выше, но тому спасибо каблукам.       Манобан вырывается, но как-то не уверенно, отталкивает, пытается отстраниться, но чужие руки не хотят отпускать, а она, признаться, не хочет, чтобы её отпускали. Но сейчас в её голове говорит не обида, а тоска и грусть рядом. — Зачем ты делаешь это? — Манобан утыкается лицом в плечо девушки, слегка расслабляясь, скорее от усталости.       Другая молчит, подбирает слова. Чувства свои ясны как безоблачное небо, но что сказать спустя 2 года от расставания? Да и так, чтобы прояснить все недопонимания…       Часы показывают время 4:31. Не ночь, уже утро. Начало нового дня. Дженни надеется, что сейчас будет новое начало для неё и Лисы, но до сих пор молчит. Солнце не стремится занять главенство в небе, отчего до сих пор ужасно темно. — Я эти два года надеялась, что тогда было лучшее решение нам расстаться, — начинает говорить Ким, тихо, почти шёпотом, обжигая ухо девушки своим горячим дыханием, а словами обжигает сердце. — Но каждый раз просыпаться без тебя, каждый раз просто быть существовать без тебя… было невыносимо. Ты можешь, конечно, можешь, — усмехается грустно. — Прогнать меня, ударить, наорать, оттолкнуть.       Лиса же лишь сильнее прижимается к девушке. Дженни — лекарство, старая привычка, зависимость. Вдыхает запах, по которому так тосковала, носом ведёт по чужой шее. Понимает, что её бывшая девушка заслужила, чтобы Лиса сейчас ругалась, но она не может. Необъятная тоска лишь была, хотелось так простоять ещё каких-то лет 100. — Я слишком слаба перед тобой, а ты, зная это, приходишь и просишь тебя простить? — шёпотом, на выдохе произносит. — Прости, Лили…       Снова это прозвище, внутри всё обрывается, так много зачем и почему мешаются, что в итоге приводит к слезам. Руки опускаются, кажется мир становится больше, а может она меньше. Дженни осторожно гладит по спине свою когда-то Лили. Прикосновения греют, навеивают давние воспоминания, но то лишь сжимает сердце. — Нет, — отстраняется, смотрит с холодом. — Я не смогу больше, Дженни. Я не хочу опять в тебе разочароваться. Я устала от моих чувств к тебе.       Манобан кивает в сторону выхода, а сама отворачивается к окну. Слёзы предательски стекают по щекам, разбиваются так же как сердце в этот момент. Холодно, а в объятиях с Дженни было впервые за очень долгое время тепло, однако она сама отказалась от греющих прикосновений.       Дженни ушла. Лиса молилась, чтобы она с собой забрала чувства к ней, но они остались как грустный подарок. Как букет, что Ким оставила. И даже свой запах, на какое-то время, она тоже оставила. И её она опять же оставила. Снова.

***