Осень пахнет тыквенным пирогом и мелиссой

      Глубокая осень в крохотном провинциальном городке была промозглой и рыжей, как бродячие коты. Школа только началась, но уже так осточертела, хоть вой на луну. Выпускной класс – дело настолько неблагодарное по отношению к детям, выбрать в 15 лет своё будущее – такое могли придумать только взрослые.       Джисон шёл по асфальту в своих любимых коричневых конверсах и пинал каштаны. В одной тёплой толстовке было прохладно (даже очень), но он всё равно вышагивал медленно, отмеряя каждый свой шаг, подстраивая их под поток мыслей, такой бурный, что гляди снесёт. Если бы мама узнала, что он в середине холодного и дождливого октября ходит в одной толстовке, то точно бы всыпала по первое число, но на счастье самого Джисона, та работала допоздна почти каждый день.       Рюкзак совсем не мешался. Ещё бы. Его ведь как обычно несёт Минхо. В отличие от Джисона тот одет хорошо – чёрное длинное пальто и ботинки на высокой подошве. Хан обижался, когда тот их надевал потому что разница в росте сразу становилась как никогда заметной. Минхо на это только фыркал и трепал младшего по пушистым волосам.       Сегодня был важный день. У Джисона есть план.       И этот план сейчас затмевает всё его сознание, ослепляет, нагоняет тревогу, он даже не замечает полосатого кота у дороги. Минхо замечает. Останавливается и садится перед ним на корточки, гладит нежно за ушами и треплет по голове (прям как Джисона).       Пройдя какое-то количество шагов вперёд, Хан наконец обнаруживает пропажу и возвращается обратно. Кот протяжно мяукает и трётся о его широкие штаны и разрисованные кеды.       — Знаешь, у меня есть тыквенный пирог дома, мама утром испекла. — бормочет себе под нос Джи, наглаживая тигриную шерсть.       — Фу, разве тыквенный пирог – это вкусно? — удивлённо восклицает Ли.       — Ещё как вкусно! Да ты ведь даже ни разу его не пробовал! — в ту же секунду возмущается Хан и встаёт на ноги.       — Ты приглашаешь? — уже спокойнее отвечает Хо.       — Да. Я ещё и чай новый купил! Ты будешь в восторге, он ведь с мелиссой. — он заговорщицки улыбается. — Твоей любимой.       — Хм, ну ладно-ладно, уговорил. Но это только ради чая так и знай.       В подъезде пахло пылью, не засохшей краской и чем-то тёплым. Облупленные зелёные стены уже казались родными. В страшный гудящий лифт не было никакого желания заходить, поэтому они, перепрыгивая по две ступеньки, принялись взбираться на пятый этаж. Остановившись у старой коричневой двери, Хан забрал свой рюкзак у Минхо и принялся в нём копошиться в поисках ключей. Наконец он выудил огромную связку брелоков с одним единственным ключом от нижнего замка (на верхний было не принято запираться). Довольный своей оперативностью, он принялся скрестись в дверном замке.       Квартира встретила их протяжным шумом холодильника, вкусным запахом теста и маминых духов. Сбросив кеды, Джисон помчался в свою комнату убирать разбросанные с утра вещи. Минхо остался, уже по привычке, в коридоре, неспешно стягивая пальто и ботинки.       Закончив с переодеванием, Минхо медленно прошёл на кухню и с щелчком включил газовую плитку. Из-за спины послышалось торопливые шаги.       — Хэй, вообще-то это я должен заботиться о дорогом госте. — с обидой в голосе протянул Хан.       — Ох, так значит я дорогой гость? — улыбнулся Хо. — Что-ж, тогда теперь обслуживайте меня вы, дорогой Хан.       С важным видом он прошёл мимо младшего и уселся на деревянный стул за стол, сложив на него локти и с полуулыбкой поглядывая на спину Джисона, который принялся хозяйничать в холодильнике.       Достав с полки завёрнутый в плёнку пирог, он поставил его в микроволновку, и кухня наполнилась шумным гудением, а затем протяжным и раздражающим писком.       Чайник ещё не скипел, придётся подождать.       Джисон резко почувствовал короткое прикосновение, Минхо подошёл из-за спины и словно кот принялся подозрительно внюхиваться в запах пирога. У младшего побежали колкие щекочущие мурашки, но он не отстранился, только чуть сильнее прижался к аккуратной ладони на своей пояснице.       — Ты весь замёрз, Хан-и. Даже спина холодная, может хоть в плед закутаешься? Только попробуй заболеть, и я вместе с тобой не буду эти две недели ходить в школу. Что мне делать в этом месте без тебя, а? — почти шёпотом говорил старший, не убирая руки со спины.       Чайник засвистел – Джисон вздрогнул и принялся выключать плиту.       Разлив кипяток по двум кружкам с цветами он бросил по пакетику чая в каждый и поставил на стол. Минхо в это время принёс плед из комнаты и, словно маленького ребёнка, закутал в него Хана. Тот с благодарностью угукнул и плюхнулся на стул, складывая ноги в форме лотоса.       Пирог оказался по истине вкусным, мама Хана знает толк в выпечке, это надо было усвоить уже давно.       — А тебе? — тихо спросил Джисон отхлёбывая ароматный чай из кружки. — Тебе не холодно?       — Нет, мне очень тепло, Хан-и.       Отчего то Джисон покраснел и спрятал нос в кружке, обжигаясь паром. Холодильник продолжал с шумом работать, но, за исключением его, на кухне стояла тишина — глубокая и вязкая, комфортная.       Им не нужно говорить, чтобы понять, что происходит. Это происходило так давно — кажется, с самых первых дней их знакомства в начальной школе, когда Минхо защитил Джисона от стайки одноклассников, обзывавших его «щекастым». Ли выглядел тогда незабываемо серьёзным, особенно, когда говорил о том, какие у Хана замечательные и милые щёки, и что одно из его любимых животных – белочки.       Через стол робко протянулась худая дрожащая от волнения рука, с браслетом дружбы на запястье. Плед спал с одного плеча, Джисон накрыл своей рукой руку друга.       Минхо не ответил. С секунду промедлив, он отхлебнул мелиссовый чай и наконец раскрыл свою ладонь, принимая руку младшего в свою словно в объятия. Аккуратное тёплое поглаживание холодных пальцев по костяшкам.       Они продолжали молчать. Им не нужны были слова. Все и так всё знали.