Споткнуться о женщину

Световые волны играют на её золотистых кудрях. Яркие краски прожекторов выхватывают каждое движение, придавая ему особую грацию. Сегодня она — королева танцпола. И затмить её, кажется, не под силу даже самым ярким и пластичным тусовщицам. Гермиона виляет бёдрами под гул басов, не пряча своего настроя. Клубная музыка проникает в каждую клеточку, пробуждая давно забытые импульсы молодости. Руки сами тянутся к чужим плечам, увлекая в безумный танец. Дайкири. Джин. Водка с лаймом. — Повторите, — кричит она бармену, бедняге, загнанному толпой. Сегодня её не остановить. Гермиона теряет голову, ныряя в водоворот веселья — впервые за два года. Алкоголь жжёт язык, распаляет кровь и отзывается пульсом в висках. Перед глазами всё плывёт — она видит не дальше пары метров. В туалет она врывается, едва держась на ногах, и тут же прислоняется к холодной кафельной стене, принимая снюс от какой-то сомнительной девицы. — Забавная штучка, — хихикает, чувствуя, как мышцы дрожат, будто собираются взлететь. В следующее мгновение — раковина, чья-то рука поддерживает её. — Ну блюй ты уже, сука, — доносится злой голос, срывающийся на ярость. Гермиона мямлит, издавая скорее звериные звуки, чем слова. Она оборачивается к той, что ворчит над ней. Ноздри тут же обжигает запах табака, резко контрастирующий с игривыми нотками Chanel №5. Новая знакомая смотрит на неё с изумлением, пока Гермиона тщетно пытается сфокусировать взгляд. — Чего уставилась? Черта увидела? — А ты… сееекси, — выдыхает она, совершенно не контролируя язык. И это — самое странное признание, которое она когда-либо произносила. Самое вульгарное — для скромной офисной девушки. ** Ещё вчера она была в порядке.  Любимые друзья, парень, серьезная работа и карьерные непрекращающиеся взлеты. Именно из-за такой прогрессивной профессии, юная девушка часто просиживала офисное кресло до поздней ночи, забывая о еде, воде и прочих потребностях адекватного человека. Чего уж таить, она совсем перестала уделять внимание Рону, любви со школы, первому во всех смыслах и такому идеальному парню.  Пропадая на работе круглые сутки, Гермиона совсем того не замечая сеяла семя разлада в благоприятной почве для ссор. Ресторан с букетом белых роз медленно уходил, на смену ему пришел комедийный фильм, под который, оказывается, очень хорошо засыпалось. Совместная готовка ужина теперь называлась более скупо: «Закажи ужин, я пока поработаю».  Рон злился. Сначала тихо. Потом громче. — Это тебе на работе премию выдали? Или ухажёр подарок прислал? Финал настиг внезапно. Когда она заказала ужин, на телефоне Рона всплыло сообщение: «Приезжай. Новый комплект белья. Всё как ты любишь, малыш». Холод пробежал по пальцам. Она положила телефон и набрала Джинни. Разговор стал точкой кипения. Слёзы. Истерика. Решение. — Отомсти ему, Гермиона! Ты — свободная птица. Собирайся. Едешь в клуб. Смытую тушь заменил макияж. Старое мини-платье легло на плечи. И вот она — на дне, цепляется взглядом за прекрасную незнакомку. ** — Тебе восемнадцать-то есть, детка? — спрашивает та, отпуская её волосы. А она ничего. Черные локоны, точно мягкие на ощупь, переливаются волнами на плечах дамы, краснющие губы, явно подарок Бога за долгие молитвы. Черное платье, что огибает каждую частичку бесподобного тела напротив, выставляя напоказ нежадную часть декольте.  — Ещё как есть. Гермиона цепляется за чужие плечи, как за спасательный круг. Всё в ней кричит да, даже если разум тонет в тумане. И она решается. Прижимается к женщине, раскрывает губы. Лицо приближается — будто тянется к ней по зову судьбы. Момент — и губы соприкасаются. Взрыв. Её резко прижимают к стене. Кабинка едва вмещает их тела. Руки касаются всего, что доступно, и не просят прощения. Женщина целует её шею, оставляя алые отметки. Сжимает бёдра, впечатывая ногти. — Разворачивайся, — не просит. Приказывает. Быстрый момент того, как из губы соприкасаются девушка не осознает. Её уже быстрым ходом прижимают к холодной белой стенке туалета. Кабинка не представляет из себя вместительную койку, что лишь усугубляет их положение. Руки дотрагиваются до всевозможных мест, плюя на запреты и любые последствия. Превосходная дама уже во всю губами исследует чужую шею, не жалея времени на красные отметки. Ладонями фиксирует чужой таз, сжимая кожу до следов от ногтей.  — Спиной разворачивайся - не просит, указывает её место в этом дуете.  Гермиона мигом трезвеет стоит ловким рукам сжать внутреннюю часть ее бедра. Хнычет, почти прося без именную женщину не останавливаться. Пальцы давят на центр её возгорания с силой равной уничтожить все живое. Поясница благодарно прогибается, лишь изводя женщину сзади. Тепло от тел растворяется в воздухе, распыляя их, заводя сильнее.  Гермиона открывает губы в крике, стоит пальцам женщины войти в неё. Она задает быстрый темп, намекая что не желает ждать с удовольствием. Тесное помещение быстро заполняется возгласами да стонами, от чего имеющая её женщина звереет и вбивается в чужое тело с новыми силами. Молодая леди бессовестно не просит - умоляет загадочную женщину и всех богов не останавливаться.  Быстрые толчки и всевозможные грязные словечка доводят Гермиону до состояния дрожащих ног и бессвязных слов. Она опирается рукой о стенку и все еще медленно насаживается на фигуристые пальцы продлевая момент.  — Пожалуй, нам стоит познакомиться, — хищно улыбается незнакомка, выходя из неё. — Гермиона Грейнджер, — шепчет та, оборачиваясь. — Беллатрикс, дорогая.