А теперь точно ВСЁ

Дверь склада скрипнула, нарушая звенящую тишину, словно нож, рассекающий ткань ночи. Сергей вздрогнул, но остался стоять спиной к вошедшему. – Кто бы там ни был, уходи, – бросил он, не оборачиваясь, голос хриплый и надтреснутый, словно старая пластинка. – Нет. Этот тихий, но уверенный ответ заставил его резко развернуться. Настя. Она стояла на пороге, без вызывающего грима, в простом свитере и поношенных джинсах – такой, какой он любил ее больше всего, настоящая, без масок и притворства. И эта простота сейчас резала его острее любого оскорбления. – Зачем? – его голос звучал сломленно, в нем не было и следа той ярости, что еще недавно клокотала в груди. – Чтобы устроить новый спектакль? Чтобы добить меня? Она сделала шаг вперед, осторожно, как будто подходила к дикому, раненому зверю, боясь спугнуть или спровоцировать новую вспышку агрессии. В ее глазах не было злорадства, лишь печаль и усталость. – Я не могу играть эту сцену, – тихо сказала Настя, и в голосе ее слышалась неприкрытая дрожь. – Потому что там... ложь. Моя героиня обожает мужа, несмотря ни на что. А я… – Голос ее сорвался, предательски дрогнув. – Я не могу смотреть на тебя с обожанием, когда на самом деле… не знаю, что чувствую. Сергей закрыл глаза, пытаясь унять внезапно вспыхнувшую головную боль. Перед внутренним взором возникли обрывки воспоминаний: как она смеялась, запрокидывая голову, когда они впервые катались на лодке по озеру, как злилась, смешно нахмурив брови, когда он забывал выключить свет в ванной. В этих маленьких, незначительных моментах и заключалось их счастье, которое он так бездарно разрушил. – Но я ненавижу тебя за то, что… – она сглотнула ком в горле, с трудом выдавливая слова. – За то, что ты заставил меня любить тебя даже сейчас. После всех этих ссор, после твоей изматывающей ревности и после подписанного тобой договора, и за то, что ты даже не стал бороться за нас… – После того, как я подписал контракт, не спросив тебя? – взорвался Сергей, не в силах сдержать рвущийся наружу гнев. - А разве не ты первая подписала этот чертов контракт?! - Отвернувшись, он вновь прикрыл глаза, пытаясь совладать с бушующей внутри бурей. – Я ошибался тогда, – прошептал он, голос едва слышен. - Но ты тоже поступила неправильно. Ты просто убежала, хлопнув дверью, не попытавшись ничего обсудить, что-то изменить. Она подошла ближе, сокращая разделяющее их расстояние до одного шага. Тишина вновь сгустилась, давя на барабанные перепонки. Где-то за стеной истерично зазвонил телефон, но этот звук казался таким далеким и нереальным, словно доносящимся из другого мира. – Да, – наконец ответила Настя, нарушая молчание. – Подписав его, ты решил всё за нас обоих. Как всегда, не оставив мне выбора. Сергей медленно развернулся, чувствуя ее взгляд, прожигающий его насквозь. Он протянул руку и осторожно коснулся ее щеки, не зная, как она отреагирует. Она не вздрогнула, не отстранилась, лишь затаила дыхание. – Насть, я… – он запнулся, подбирая слова, боясь разрушить хрупкое перемирие. – Я не хочу, чтобы это была наша последняя сцена и наша последняя встреча. Может, всё-таки попробуем… – честно признался он, вкладывая в каждое слово всю свою боль и надежду. За дверью послышались торопливые шаги и раздраженный голос режиссера. – Где они, черт возьми?! У нас время идёт! Настя глубоко вдохнула, собираясь с духом. – Тогда давай сделаем последний дубль… – в ее глазах появился озорной блеск, пробиваясь сквозь пелену печали. – Так, как мы бы хотели, чтобы было у нас, но не получилось. Пусть хоть получится у наших героев, – с этими словами она опустила его руку и решительно направилась к двери, оставляя Сергея стоять в одиночестве среди осколков разбитой вазы и несбывшихся надежд.  Он смотрел ей вслед, не в силах пошевелиться. Настя шла уверенно, не оглядываясь, словно оставив его в прошлом. Сердце бешено колотилось, пытаясь догнать ее, вырваться из груди. Он чувствовал себя опустошенным, как тот склад реквизита, заваленный осколками чужих жизней. Неужели всё кончено? Внезапно он осознал, что всё еще стоит посреди беспорядка, вдыхая пыль и запах разбитого фарфора. Режиссер ждет, команда нервничает, а он здесь, словно мальчишка, нашкодивший и не знающий, что делать дальше. Собрав волю в кулак, Сергей глубоко вздохнул и вышел из склада. На съемочной площадке царила напряженная тишина. Коллеги бросали на него осторожные взгляды, полные любопытства и сочувствия. Он увидел Настю, стоящую возле режиссера, оживленно что-то обсуждая. Она выглядела собранной и целеустремленной, словно ничего и не произошло. Его сердце сжалось от боли и восхищения одновременно. Как она могла так быстро прийти в себя? Режиссер обернулся к нему, в его взгляде читалось нескрываемое раздражение и упрек. – Сергей, где тебя носило, черт возьми?! Мы теряем драгоценное время! Готов сниматься? Или ты решил окончательно сорвать съемки? Сергей лишь молча кивнул, стараясь укротить бурю эмоций, бушевавшую внутри. Сердце бешено колотилось, словно пойманная в клетку птица, а в голове роились тысячи мыслей. – Отлично. Тогда все по местам. Приступаем! Сергей сделал глубокий вдох, пытаясь взять себя в руки, но волнение, словно ядовитый плющ, опутало его душу, лишая сил. Прежде чем занять свою позицию перед камерой, он не удержался и, зная, что микрофоны выключены, тихо, почти шепотом, спросил у Насти: – Ты уверена, что готова к этому? Она подняла на него глаза, и Сергей утонул в их глубине. В них не было ненависти или обиды, только печаль и надежда. – Я должна это сделать, – ответила она, – ради себя, ради наших героев, ради тех, кто верит в любовь. Сергей кивнул, понимая, что она права. Они должны были сыграть эту сцену, как никогда раньше, выложиться на все сто процентов, чтобы зрители поверили в их чувства, даже если эти чувства были лишь иллюзией. Они играли с такой страстью и самоотдачей, что все на площадке замерли, завороженные. Когда режиссер скомандовал "Стоп! Снято!", тишина длилась несколько секунд, а потом раздались бурные аплодисменты. Коллеги поздравляли их, обнимали, восхищались их талантом. Настя слабо улыбнулась. – Спасибо, – прошептала она. Сергей сжал ее руку. – Это тебе спасибо.