Останься до заката

Порою кажется, что солнце над Археем холодное, едва способное одарить крупицами своего тепла землю. Бледное и прозрачное, оно день за днем радует своим рассветом всех жителей мира. А иногда, оно кажется до того ласковым и теплым, лучами своими касаясь светлой обнаженной кожи и играя с золотистыми волосами. Разница лишь в том, что последует далее: тоска и желание влюблённых душ растянуть миг радости как можно дольше, либо же последнее обещание, которое вскоре вновь нарушит закат жестокого солнца.

***

— Брат мой, прошу, задержись Дома до рассвета,— просит Эграсса, нежно касаясь изящными пальцами чужого предплечья. В глазах его искренняя привязанность, тоска, а на губах виднеется слабая улыбка. При лучах архейского заката, волосы его поблескивают золотом, а лицо кажется излишне румяным. Но лишь в этом ли дело? Эграссель хорошо знает, что дорогой друг его, Лололошка, останется здесь ненадолго. Тот всегда желал путешествовать по другим мирам, часто оставлял свою Семью на долгие, такие мучительные годы... Эльф давно принял отважную натуру друга, чистейшее восхищение скользило в его взгляде при одном лишь виде на шатена. И каждый раз, когда брат его возвращался с очередного путешествия, не было пределу радости светлой душе. Что спустя столько времени он может наконец прикоснуться, чувственно обнять, глядя в синие глаза напротив. И каждый раз грузный камень остается на душе, когда любимый друг покидает его. Ощущается это как невыносимая тоска, недосказанность. Словно каждый раз Эграссель жалеет о чем-то, подставляя ладонь под мерцающие искры скинта. Ло ощутимо все дальше от него. — Конечно, Эграсса,— Лололошка слабо улыбнулся в ответ, замечая, с каким облегчением выдыхает его друг. — Как же рад я, что смогу провести в твоем окружении еще немного времени,— говорит эльф в обожающей манере, слегка опуская плечи, чтоб выглядеть ниже. Казалось таким неправильным, что свет его вынужден поднимать подбородок для их зрительного контакта. — Меня не покидает ощущение, словно я не успел услышать все твои чудесные рассказы о других мирах,— Эграсса улыбается, слегка прищурив глаза. Лололошка переводит взгляд с улыбчивого лица на волосы, тянется ладонью к золотистой пряди у лица, пока эльф следит за его действиями. Эграсса продолжает молчать, когда пальцы друга скользят по его волосам, словно не нарочно касаясь румяной щеки. Невольно блондин вздыхает, нарушая ту блаженную тишину, что повисла между ними. Отчего-то взгляд его друга ощущается особенно тяжело. Кажется, когда-то голубые глаза были намного яснее, куда понятнее. Эграссель тот знал, что брат ничего не таит от него, доверяет каждый свой секрет, но… Куда реже стали их дружеские свидания. Словно Архей уже приелся, да и все миры, где он был раньше наскучили не меньше. В каждый из них уже попала крупица блага. Лололошка шагает все глубже в неизведанность, не спеша оставляя за своей спиной Прошлое. Мысли эти день изо дня тревожат эльфийское сердце, но лишь догадки это, так ведь? С момента возвращения Лололошка словно сам не свой.

Молю, пусть я ошибаюсь.

От всего Архея их скрыли четыре каменных стены, но лишь закат по-прежнему устремляет свои лучи к чужим волосам. Лололошка продолжает свой незатейливый рассказ, приближаясь к окну, пока Эграсса снимает с себя величественные одежды, оставаясь лишь в брюках и неприметной рубашке. Эльф присаживается на край кровати, уж слишком скромно сложив руки на коленях. Словно сам он гость этого дома, а не полноправный хозяин. — …имели честь назвать это наукой,— Ло с ощутимым безразличием обводит взглядом улицу, что успела до непривычного опустеть лишь за несколько часов. — Эта женщина почетного возраста заявила, что удовлетворение собственного организма в подобном плане заметно продлевает жизнь,— последний раз взглянув на золотистое солнце, шатен взялся за края штор и уверенно потянул те друг к другу, одним движением почти целиком изолируя комнату от солнечного света. Оставался лишь небольшой просвет. — И я с ней согласен…— произнеся это уже тише, Лололошка обернулся лицом к приятелю, встречаясь с тем взглядом. — Если брать в счет, что цикл жизни людского населения там обычно не превышает шестидесяти годов,— продолжил он, размеренно зашагав к приятелю. — А также физиологические особенности, то в свои пятьдесят шесть та неплохо сохранилась. Эграсса отвел взгляд, попросту не выдержав чужого. Что же за мир это был, отставший от их родного Архея не на одну тысячу лет в развитии, чье население питает страсть лишь к плотским утехам и утешению собственных желаний? Для которого прогресс не значит совершенно ничего… — Возможно, если показать им, что существует иной выход…— начал Эграсса, слегка склонив голову набок. — Они поймут, насколько жизнь многогранна,— от глаз эльфа скрылось то, как друг его приподнял уголки губ, сверху вниз глядя на брата-мироходца. — Ты так наивен, Эграсса,— Лололошка еще несколько секунд смотрит на эльфа, после чего присаживается рядом на кровать, поднимая взгляд к потолку. — Это путь, который они избрали для себя. Эграссель чувствует, как проседает матрас под чужим весом и становится ощутимо теплее. Или же душно. Сейчас все это кажется единым, света в этой комнате совсем не осталось. Повернув голову к шатену, Эграссель на миг нахмурился, пытаясь разглядеть профиль друга, который при тусклом освещении казался таким незнакомым. Словно задумался о чем-то его Лололошка, бесцельно и незаинтересованно глядя в одну точку. Часто он так молчит, оставляя в неведении того, кто всецело дорожит их братской дружбой, считая ту необыкновенно возвышенной. — Ты же не участвовал ни в чем подобном?— неуверенно спрашивает Эграссель, сильнее сжав ладони на своих коленях. — Да?.. Лололошка переводит взор на друга и молчит несколько секунд. Секунды эти кажутся томительно долгими, невыносимыми. Заметив, как сузились чужие светлые брови, Ло растягивает губы в насмешливой улыбке. — Да,— произносит, глядя прямо в глаза. Упрекает сам себя Эграсса за глупый вопрос. Не стал бы тот Ло, которого он знал, придаваться подобному с кем-нибудь и неизвестно где… Не стал бы? Эльф чувствует странное напряжение, которое повисло между ними. Никогда раньше не ощущал он ничего подобного рядом с Лололошкой. Словно молчание это говорит само за себя, едва ли, не ощущаясь чем-то материальным. Совсем ведь не хочется, чтоб так было. — Ло…— бормочет Эграссель, касаясь ладони брата-междумирца своей. Тревожно на сердце от пронзительного взгляда потемневших глаз. Эграсса стягивает губы в полосу и едва ощутимо сжимает чужую ладонь, что была заметно шире его собственной. — Я так скучал по тебе,— парень вздыхает, понимая, что более не в силах держать это гнетущее расстояние. И он тянется к другу, обнимает, сложив руки на его плечах. Лололошка не возражает, напротив, прижимает худое тело ближе к себе, между этим поглаживая чуть ниже лопаток. Эльф не замечает этого взгляда, что одним своим мимолетным блеском успел осквернить их всевозможные священные узы. Или просто не хочет замечать. — Почему ты покидаешь нас всех так скоро?..— Эграссель утыкается лицом в чужие вьющиеся локоны, прикрывая карие глаза. — Я не смогу иначе, ты и сам это знаешь,— произносит Ло, сжимая в ладони чужую рубашку, слегка приподнимая. Почему-то становится совсем тяжело сохранять спокойствие, когда через тонкую льняную ткань ощущаешь томительное тепло другого тела. А мысли его собеседника и вовсе заняты чем-то совершенно иным. — Я понимаю всё, но…— неуверенно начал Эграсса, словно пытаясь подобрать нужные слова. — Все эти долгие сотни лет мне так не хватало тебя,— длинными пальцами он осторожно зарылся в волосы Лололошки, прижимаясь ближе. — Так невыносимо скучаю по временам, когда мы засыпали под той старой ивой, встречая вместе не один рассвет. — Эграсса…— томно шепчет Ло, почти касаясь губами его уха. Сам эльф вздрагивает, раскрывая глаза. — Ты же любишь меня?— задает вопрос он тем же тоном. Эграссель медлит лишь на мгновение, с замешательством реагируя на действия своего столь обожаемого друга в клетчатом шарфе. — Люблю,— отвечает он таким же шепотом, слегка отстраняясь, чтоб взглянуть в глаза Лололошки. — Ты ведь брат наш и мой близкий….— начинает Эграсса с натянутой улыбкой, но его перебивают. — Сейчас не об этом,— Ло приближается, касаясь его лба своим. Дыхание его тяжелое, опаляющее. — Я хочу тебя,— четко проговаривает шатен, касаясь свободной ладонью щеки лучшего друга. Большим пальцем он проводит по нижней губе эльфа, наблюдая, как дрожат чужие ресницы. Эграссель ощущает, с какой силой стучит его собственное сердце. Приоткрыв губы, он намеревается произнести хоть что-то, но лишь замирает, совершенно запутавшись в своих беспорядочных мыслях. Моргает, чувствуя, как его тело словно отнялось, не желая возвращать владельцу контроль. Что сейчас такое говорит его Лололошка?.. Любовь и похоть – понятия столь разные. Но бывает же гармония между чувствами этими, когда можно испытывать и то и другое одновременно? Эльф не задавался этим вопросом, проживая свою нескончаемую жизнь за исследованиями и помощи другим. На Ло он всегда смотрел с теплом, всецело убеждённый, что вот она – его родственная душа. Они во многом отличались, но вместе принимали сложные решения, коротали вечера, обсуждая все на свете. И сейчас Эграссель понимал, что позволит ему что угодно, ведь любовь в его понятии это нечто высокое и жертвенное, что негаснущей искрой остается в сердце на всю оставшуюся жизнь. Потому что так и должно быть?.. Бесформенный поток эльфийских мыслей прерывает поцелуй. Эграсса сводит брови к переносице, ощущая горячие настойчивые губы на своих. Странное это чувство, тревожное, всепоглощающе… Невольно прикрыв глаза, блондин обессиленно склонил тяжелую голову к ладони, что так и лежала на его щеке. Парень и не знает, чем занята голова шатена, какие чувства движут им. Научные исследования ли это, которые всегда были так по душе Лололошке? Ведь именно их тот зачастую ставил превыше чувств. И своих и чужих. Эграсса совсем перестал понимать его. Между этим Ло склонился над эльфом, ладонью надавливая на плечевой сустав, и вынуждая придаться спиной к кровати. Прервав поцелуй, шатен привстал, коленом упершись о матрас. Эграсса, сбито дыша, медленно открыл глаза, неясно глядя на возвышающийся знакомый силуэт, что почти сливался с темнотой вокруг. Последние лучи солнца исчезли за горизонтом. — Брат мой, что же мы делаем…— бормочет Эграссель, пытаясь уловить едва заметный блеск лазурных глаз. — Путешествие многому научило меня,— шепчет Лололошка, принимаясь за свою одежду. — Например, жить настоящим,— проговорил он, стянув через голову белое худи. Повесив то на изголовье кровати, парень склонился к другу, касаясь пальцами пуговиц его рубашки. — Постой…— Эграссель сглотнул, нервно накрывая руку Лололошки своей. Все еще ему не верится, что это не затянувшийся розыгрыш. Или же не сон изнурённого от недосыпа сознания. Эльф все не может подобрать слов – те попросту не приходят в голову в такой ситуации. Он отводит взгляд, сжимая губы. Морально тяжело держать зрительный контакт с лучшим другом. — Я прекращу, если ты против,— произнес Ло серьёзным тоном, расслабив веки. Сейчас взгляд его ощущался ещё четче. Но Эграссель резко вернул слегка опешивший взгляд к парню, сильнее сжав его ладонь. Почему-то охватило стойкое ощущение, что его «Нет» на их близость станет поводом для Лололошки отстраниться от него сильнее. Но друзья ведь не поступают так, верно? Сейчас Эграсса не в себе и слишком драматизирует, считая, что Ло без лишних слов так вот оставит его здесь, отправившись на очередное приключение длиною в вечность. Не так ли?.. Но сейчас сознание шепчет такие слова, что ранят куда сильнее отравленного клинка.

Оставит.

Ощутив покалывание в глазах, эльф с особой расторопностью положил непослушные руки на щеки Лололошки и поцеловал. Зажмурил глаза, притягивая его ближе к себе. Целовал неумело, ощущая, как Ло смотрит на него все эти долгие секунды, не проявляя никакой инициативы. Разве Эграссель делает что-то не так? Или Лололошка хочет по-другому? Светловолосый медленно переместил чуть дрожащую руку к собственной рубашке и принялся кое-как расстёгивать первые пуговицы. Эграссель промычал в чужие губы, когда Ло резко вжал его в кровать, забираясь ладонью под льняную рубашку. Совсем не привычно ощущать подобное, думать о таком. Знать, что это руки его Лололошки – лучшего друга. Похоже, он не ошибся в намереньях шатена. Лололошка взял инициативу на себя, вымещая в поцелуй все свое напряжение, что успело скопиться за те дни, что он бездарно провел в обществе эльфа. Когда ещё пытался сохранять лицо, делая вид, что все, как и прежде. Но Ло не из тех, он не может обманывать сам себя, понимая, что все это лишь вопрос времени. Рано или поздно Эграссель бы понял, какого рода чувства к нему питает его друг. Только вот сейчас это обернулось самым отвратительным вариантом из всех. Отвратительным, но максимально честным. Похоть вуалью стелется перед глазами, не позволяя увидеть чужие истинные эмоции, удрученное выражение лица. Эграсса и не против, разве нет? Два юных тела остаются совершенно без одежд. Эграссель всё скрывает лицо за ладонями, сжимает те, когда Ло покрывает поцелуями его шею, медленно опускаясь все ниже. В комнате царствует тьма, пусть ещё и видны размытые очертания. Эльф пытается держать в себе все эти чувства, ощущая себя до ужаса неловко. Да и не только, ведь еще и липкий страх пробирается по его коже к горлу. Тело его напряжено под чужими касаниями, но всё же отвечает. Эграссель судорожно вздыхает, когда поцелуи приближаются к паху. Он отрывает ладонь от лица и желает отстранить чужую голову от нижней части своего тела, но, Лололошка словно знал все наперёд, ловко перехватывая руку. Шатен слегка сжимает ее, после чего сплетает собственные пальцы с пальцами друга. С губ Эграсселя срывается несдержанный стон, когда Ло неожиданно вбирает в рот его невольно поднявшийся член. Почти сразу эльф стыдливо накрывает губы свои ладонью, зажмурив глаза. Совсем незнакомые ощущения, что заставляют его тело так млеть под умелыми ласками. Никогда бы он не подумал, что Лололошка умеет Так дразняще скользить языком по члену, после чего смыкать губы вокруг плоти и вбирать глубже. Чем же занимался его Лололошка в тех приключениях?.. И представлять не хочется, и думать даже, но образы так и лезут в мысли. Эграсса приоткрывает глаза, всё ещё судорожно вбирая воздух в лёгкие, чтоб избавить себя от этих назойливых картинок. Но лучше не становиться, эльф приглушенно стонет и сжимает чужую ладонь в ответ. Губы друга все скользят по его плоти, что уже тверже некуда. Эти чувства обещают поглотить с головой. — Ло…— простанывает имя близкого друга Эграссель, изгибаясь в пояснице, когда разрядка настигает его тело. Сузив брови, парень изливается в горячий рот шатена. Это наступило так скоро, пусть и казалось для эльфа нескончаемой сладкой пыткой. Лололошка отстраняется, сглатывает вязкий эякулят с до того равнодушным лицом, словно это не было чем-то противным. Он встает на колени, вытирая влажные губы тыльной стороной ладони. — Нет ничего постыдного в том, чтоб стать едиными не только душой, но и телом,— шепчет Лололошка, сверху вниз глядя на эльфа. Он плюёт на ладонь, а после растирает ею собственный член. — Тебе ведь понравилось…— он склонятся над другом, упираясь одной рукой о матрас недалеко от светлой головы. Другой же заканчивает с затвердевшей плотью, перемещая ту к чужому анальному отверстию. Растягивает губы в слабой улыбке, указательным пальцем проскальзывая в тугое нутро эльфа. — Расслабься… Эграссель от слов его напрягся лишь сильнее. Всё это происходит так быстро. Слишком. Тело его до сих пор не отошло от предыдущих манипуляций, вызывая нежеланную сонливость и слабость. Но все эти чувства граничат с сознательностью. Осознанием, на что он решился со своим другом. Всё это мельтешит в голове его как что-то неправильное, несуразное, чему нет места в их отношениях. Но он более не имеет всей былой воли над своим телом. С предательским теплом в животе принимает всё, что делает с ним Лололошка. А тот действует до того уверенно, словно не один раз прокрутил этот самый момент в своей голове. Склоняется ниже над напряженным эльфийским телом, припадает губами к тонкой шее, всё глубже погружая палец. Эграсса елозит на постели и сжимает руку друга, сводя брови у переносицы. Так жарко, тело почти что горит. — Подожди…— бормочет эльф, ощущая, как поцелуи прекратились, но горячее дыхание по-прежнему отчётливо ощущалось на коже покалываем. Да и влажный палец покинул его задний проход. Стало пусто и отчего-то прохладно на мгновение. — Да, брат мой?— послышался шёпот у самого уха, заставляя тело блондина покрыться мурашками. Почему-то Эграссель молчит, всё растягивая время. Прижимает он непослушную ладонь к груди напротив, безуспешно пытаясь восстановить дыхание. Старается распутать клубок из разносортных мыслей в своей светлой головушке, что на зло никак не выходит. Лололошка же, едва заметно улыбнувшись, рукой раздвинул тонкие ноги ещё шире. Подобнее устроился, меж них, пока напряженная ладонь друга слегка сжималась на его груди. — Лололошка,— послышался тихий голос эльфа. — Я боюсь…— проговорил Эграссель, едва сдерживая навязчивые слёзы. — Так боюсь, что это разрушит всю нашу дружбу,— на последних словах голос его начал дрожать ощутимее. — Будем вместе до скончания времён,— говорит Ло, касаясь губами чужой кожи. — Я клянусь, что до конца дней своих буду любить лишь тебя,— голос его слегка хриплый от предвкушения и чувств, что переполняют всё его тело. — И пусть Первая станет этому свидетельницей. Ты хочешь этого, Эграсса?..— Ло крепче сжал его руку в своей. Хочет или всё-таки любит? Сердце ли говорит все эти слова, а не затуманенный похотью разум? Эграссель верит каждому слову своего любимого друга. Ощущает, что слеза сорвалась с его ресниц, стекая по виску. Клятвы никогда не были пустым звуком для его Лололошки, для того, с кем он делил пищу и кров, кому отдал свою кровь, одарив нечеловеческой силой. Звучат слова его друга до того сладко, словно детская сказка с счастливым концом, которые эльф так любил слушать в незапамятном возрасте. Все, кто знал Эграсселя, обязательно упоминали его доброту, преданность дорогим его людям и… Слепую доверчивость. Всё это граничило с блестящим интеллектом, который тот использовал исключительно во благо родного Архея и всех его жителей. Ведь каждого убогого орка из глуши этот эльф считал своим братом. Наступая на одни и те же грабли, Эграсса так и не смог измениться.

Никогда и не сможет

Ответ на вопрос Лололошки и не требовал ответа. Казалось, что иначе друг его просто не скажет. — Хочу,— прошептал Эграссель, сжав губы в полосу. Лололошка не видит лица его, что походило на выражение тех, кто отчаянно цепляется за последний спасительный канат, стирая руки в кровь. Этот человек стал ему дороже любого из всё тех, кого он называл Семьей. Дороже родного отца, тело которого сейчас гниёт по вине прорастающих изнутри кристаллов заражённого скинта. Эльф вздрагивает, изгибается в пояснице и шипит, когда твёрдая длина друга проскальзывает в его нутро. Рука Ло ложится на член его и медленными движениями поглаживает, заставляя чужие ощущения разрываться на части. Это действительно похоже на то, ради чего могут жить творения вселенной без великой цели в жизни. Первобытный инстинкт ли тела, но медленно сознание мутнеет не меньше, позволяя слезам так и высохнуть на коже, оставляя лишь лёгкую пелену на глазах. Становится куда легче воспринимать все происходящее. Либо же наоборот – вовсе не думать, отдаваясь ощущениям. Может, защитная реакция психики, что уже была на опасной грани. Не важно. Понятно лишь то, что становится приятно, опьяняющее чувство, в котором хочется забыться. Больше это не пугает. Рядом Лололошка, который не станет любить его меньше после этого момента их близости. И он не станет относится к нему холоднее, не станет… Эграссель стонет, прижимаясь к горячему телу друга, чьи толчки стали куда увереннее. Закрыв глаза, он слепо тянется к губам Ло за поцелуем. Одной рукой оплетает напряженную шею, а другой слегка сжимает локоны друга. Уже не возникает вопросов о правильности. Они же любят друг друга, а Эграсса всем своим существом верит в это. В поцелуй свой вкладывает всю нежность, что питает к своему брату-междумирцу. Ло отвечает с тем же рвением, сминает чужие губы и заводит тонкую руку эльфа над его головой. Толкается глубже, заглушая поцелуем стоны Эграсселя. С каждым толчком всё глубже и глубже. Не выдерживает первым эльф, ощущения все эти, что свалились на него за этот вечер. Изливается уже второй раз, теперь в сжатый кулак друга, ощущая, что сил не осталось от слова совсем. Даже на раздумья, случайные мысли. Его тело ослабло, разжались руки, но грудь всё еще тяжело вздымалась. Ло, морщится, отстраняясь от парня, выходит из него, обхватывая испачканной ладонью собственный член. Сгибается в спине, зажмуривая глаза. Рука его движется по члену уже без темпа, прерывистые грубые движения, чтоб довести себя до конечной. Он хрипло стонет, когда последний раз толкается в свою ладонь и опускает тяжелую голову. Прерывисто вдыхая кислород, Лололошка отнимает руку от ослабшей плоти. Несколько раз моргает, не различая ничего вокруг кроме душной темноты. Без лишних мыслей он обтер ладонь о простыню, после чего свалился на кровать рядом с другом. Ло провел ладонью по влажному лбу, убирая волосы с лица. Глаза закрываются сами собой, независимо от желания. В полудреме он поворачивает голову в сторону эльфа.

***

Сквозь узкий просвет меж плотных штор пробивается луч утреннего солнца. Полосою он сверкает на золотистых волосах, касается бессознательного лица. Ресницы мирно спящего эльфа задрожали, а брови свелись у переносицы. Приоткрыв сонные глаза, Эграссель различает затемненное лицо друга. Такое спокойное и совершенно не обремененное ничем непристойным. Их обнаженные тела так и покоятся на кровати, и эльф кожей ощущает утреннюю прохладу. Он тянется к Лололошке и осторожно обнимает его, стараясь не разбудить. Всё произошедшее вчера отзывается тянущим ощущением в мышцах. Эграсса сломал себя и все свои принципы ради этой ночи. Позволил себе забыться, целиком и полностью доверившись этому человеку. В глазах предательски покалывает, и он прижимается к Ло сильнее, совершенно не желая отпускать. И кажется ему, словно рука чужая ложится на его светлую голову и успокаивающе поглаживает.

Молю, останься до заката