Объятия крыльями.

Весь снег пропитан алой краской, будто безумный художник решил выразить свои чувства хаотичными мазками. Мужчина ползёт на локтях, отчаянно пытаясь не смешивать свою кровь со снегом. Его голова резко опускается. Выстрел. Пронзительный крик. Чан вскидывает голову. Внутри гулко пульсирует: «Нет, нет, нет...» Он бросает взгляд по сторонам — перед ним лишь мёртвые тела, а чуть поодаль враги, с самодовольными ухмылками наблюдающие за кровавым зрелищем. Чан вжимается лицом в снег, заставляя тело обмякнуть. Один из противников приближается и приседает перед ним. Сердце бешено колотится, но Чан крепко зажмуривает глаза и не дышит. Чужие пальцы замирают возле его носа. — Чисто. Враги обмениваются хлопками, переговариваются и, не торопясь, уходят. Только когда их голоса растворяются в тишине, Чан медленно приподнимает голову. «Я остался один? Что мне делать?..» Он пытается встать, но резкая боль пронзает ногу, заставляя его вновь рухнуть в залитый кровью снег. Приглушённый стон срывается с губ, пальцы вцепляются в ледяную землю. Время теряет смысл. Лучи солнца, слабые и болезненные, как умирающий огонь, вскоре уступят место холодному свету луны. Тишину разрывает едва слышный шорох. Чан инстинктивно крепче прижимает автомат к груди. «Нужно быть начеку.» Он дрожащими руками поднимает оружие, едва разлепляя воспалённые веки. В уголках глаз собираются слезинки. Шорох повторяется. Чан встряхивает головой, сосредотачивает взгляд на прицеле. В глубине леса мелькает тень. Выстрел. «Почему он не пошатнулся? Я промахнулся? Чёрт!» Тень приближается. Чан лихорадочно перезаряжает оружие, пальцы соскальзывают, но он снова стреляет. Перед глазами всё плывёт, но он уверен — попал. И всё же тень продолжает двигаться. Он задыхается, вновь пытается перезарядить автомат, но дрожь не даёт пальцам слушаться. Оружие выскальзывает из рук и падает в снег. «Верная смерть...» Мысль обрушивается ледяной волной. Чан опускает лицо в снег и медленно поднимает руки. Шаги всё ближе. Хруст снега всё громче. Дрожь становится невыносимой. Он чувствует, как кто-то замирает рядом. Громко сглатывает, ожидая прикосновения дуло к виску... Но вместо этого ощущает лёгкое касание на локте. — Ты... в порядке?.. «Голос. Мягкий, спокойный... Подвох.» Чан резко оглядывается, одновременно завершая третью попытку перезарядки. Он поднимает автомат, наводит прицел прямо на грудь незнакомца. Выстрел. Звук эхом разносится по лесу. Чан опускает оружие. «Он мёртв?» Но парень даже не пошатнулся. Теперь Чан может рассмотреть его: босые ноги, бледная кожа, длинная белая ткань, струящаяся по хрупкому телу. На вид он молод. Чан переводит взгляд выше — щенячьи глаза, тонкие губы, ровный нос... «Это мираж?» Незнакомец наклоняет голову, мягко улыбается. В его глазах мелькает тёплая искра. Он протягивает хрупкую ладонь, осторожно накрывая руку Чана, которая лихорадочно пытается зарядить четвёртую пулю. — Не трать силы. Чан тут же отдёргивается. — Кто ты, чёрт возьми?! Я схожу с ума?! — Нет, Чан. Ты в своём уме. «Почему он такой спокойный?!» — Что происходит?! Откуда ты знаешл моё имя? Почему я не могу в тебя выстрелить?! — Потому что я мёртв. Холод пробегает по его телу. Мурашки вспыхивают по коже, волосы встают дыбом. В глазах Чана застывает ужас. — Я... Я тоже умер? — Нет. Я твой ангел-хранитель. Парень придвигается ближе, его пальцы чуть сильнее сжимают локоть Чана. Но тот отдёргивается, пятится назад. — Я не верю тебе! Ангел подошёл ближе к нему и положил ладонь ему на спину. Он увидел ранение в виде выстрела на ноге Чана и наклонился. Парень протянул руки и медленно укрыл рану руками, прикрывая глаза. — Тсс... Дыши. Голос мягкий, успокаивающий. Чан не сразу понимает, кто перед ним. Лицо затенено, но тёплый свет, исходящий откуда-то сверху, делает его почти нереальным. Огонь в ноге утихает. Жжение, которое секундой назад разрывала его на части, тает, словно лёд под солнечными лучами. Он чувствует, как по венам разливается странное тепло, нежное, обволакивающее. Оно растекается от груди, пробегает по рукам и ногам, словно невидимая энергия, заполняющая каждую пустоту внутри. Чан тяжело дышит, но уже не от боли, а от изумления. Он опускает взгляд — рана исчезает на глазах. Мышцы, кожа, всё затягивается, оставляя лишь чистый след зажившей ткани. Кровь, пропитавшая его одежду, уже не кажется такой свежей, словно это следы давно минувшей битвы. Он вскидывает взгляд на незнакомца. — Как... это возможно?.. Он переводит взгляд на сидящего перед ним ангела и, удивлённо приподняв брови, задаёт новый вопрос: — Как ты это сделал?.. Парень ангел светится от радости. Он с сияющей улыбкой несколько раз хлопает в ладоши, будто совершил маленькое чудо — и в каком-то смысле так и было. — Я тут, чтобы защитить тебя! Весело отвечает он, будто это само собой разумеется. Чан хмурит брови, вглядываясь в его лицо. «Я точно схожу с ума…» От этого взгляда ангел вдруг ещё больше веселится, прикрывает рот ладошкой и начинает хихикать, словно ребёнок, поймавший кого-то на нелепой мысли. — А где тогда твои крылья? — бросает Чан полушутя. «Риторический, конечно…» Но смех внезапно стихает. Ангел опускается на снег, поджимает под себя босые ноги, и взгляд его становится отрешённым. Он смотрит куда-то вдаль, не отвечая. Чан тут же жалеет о сказанном. «Зачем я это ляпнул?.. Лучше сменить тему…» — Эм… Тебе не холодно? Ты ведь босиком. Ангел едва заметно качает головой, но его радость как будто растворилась. Он не смотрит на Чана — только в пустоту, словно там, за горизонтом, скрыто что-то важное. Чан, не зная, что сказать, опускается рядом, осторожно пробует размять ногу — та поддаётся легко, без боли. «Как новенькая...» Уголки его губ сами собой поднимаются вверх. Ямочки на щеках появляются, как в детстве. «Когда я в последний раз улыбался вот так?..» — Спасибо, ангелок. И правда… спасибо. — Пожалуйста, — тихо говорит ангел, вновь чуть светлея лицом. — Я всегда буду рядом. Даже если ты не сможешь меня видеть. Чан улыбается шире, чуть склоняя голову. Внутри теплеет. Но всё же мысль о неловком вопросе не отпускает. — И… прости за то, что спросил про крылья. Это было… глупо. Ангел впервые смотрит на него прямо, его глаза мягкие, прозрачные. — Понимаю. Я… немного не такой, как остальные.