Sanguinius Angel in The Darkness

Гул «Громовых ястребов», лавирующих и уклоняющихся от града костяных шипов и спор Зоантропов, стал сигналом того, что они наконец достигли Кузни. Кузня была не совсем кузницей в обычном понимании, а очередным зданием Механикус, специализирующимся на создании уникальных материалов и оружия, не входящих в стандартные руководства обычных СШК. На каждой крупной планете есть своя Кузня, и эта была именно такой. К сожалению, сейчас она подвергалась мощному натиску тиранидов. Адептус Астартес на земле удерживали импровизированный периметр у входа, не давая ксеносам прорваться внутрь. Вместе с ними в обороне Кузни участвовали отряды Гвардейцев и Скитариев. С высоты птичьего полета Сангвиний видел всю линию фронта. Он крепко держал за талию спокойную Элиндру и зажмурившуюся Миру, которая, очевидно, не привыкла к высоте без твердой опоры под ногами. Примарх наблюдал, как имперские гвардейцы отбивают волну хормагаунтов. Благодаря поддержке Астартес, гвардейцы превосходили тиранидов числом. Рвение космодесантников вдохновляло смертных, наполняя их фанатичной решимостью, пока они обрушивали на ксеносов шквал лазерного огня. Приземлившись в центре площади, где Астартес создали безопасный кордон для складирования боеприпасов и припасов, Сангвиний осторожно опустил своих спутниц на землю. Высокая эльдарка принялась отряхивать пыль с обнаженной кожи живота, в то время как Мира, побледнев пуще прежнего, не слишком грациозно опустошала желудок в стороне. К ним немедленно подошел сержант Финеас из Второго полка — фактический командующий силами Астартес на земле, пока капитан Тирион координировал действия с Седьмым флотом на орбите с борта «Чистилища». — Мой лорд-отец, — он склонился перед Сангвинием. — Мы удерживали позицию, насколько это было возможно. Но нам нужно скоро эвакуироваться. Поступили сведения, что тираниды готовят мощный рывок, и наше положение станет безнадежным, как только на нас обрушится основная орда. — Я понимаю. Нам нужен только механизм доставки яда, который должны изготовить в Кузне. Как только мы введем его в питающую спору флота-улья, мы сможем уйти. — Вот яд, который ты велел мне нести, сын Анафемы, — произнесла Элиндра, поднимая большой желтый флакон и передавая его Сангвинию, который, в свою очередь, вручил его Мире. — Капитан Мира, я поручаю вам проследить, чтобы механизм для яда был собран и закончен внутри, пока мы сдерживаем тиранидов, — сказал Сангвиний кадианскому капитану. Та на мгновение будто снова хотела запротестовать, но затем стиснула зубы и кивнула, приняв тяжелый сосуд обеими руками. — Будет исполнено, мой лорд, — кратко ответила она. — Сержант Финеас, проводите её внутрь и проследите, чтобы Техножрецы не вздумали её игнорировать, — приказал Сангвиний Ангелу Энкармин, который в ответ ударил кулаком в грудь. — Будет сделано, лорд-отец, — отозвался он и повел капитана вверх по ступеням в недра Кузни, оставив Сангвиния снаружи вместе с Элиндрой, которая смотрела вдаль. — Значит, на этот раз мы бросим вызов мощи Великого Пожирателя? — прокомментировала эльдарская Ясновидящая, заставив Сангвиния усмехнуться. — Что, тебе страшно, Ясновидящая? Вместо ответа она крутанула свое Поющее копье, прежде чем перехватить его одной рукой. — Как бы не так. Тот день, когда я испугаюсь любого врага, станет днем, когда ты утратишь способность летать. — Этот день может быть не за горами, учитывая, со сколькими врагами нам приходится сталкиваться. — И это я из нас двоих должна беспокоиться о будущем, — фыркнула эльдарка, глядя вперед. — Я чувствую приближение тьмы; пойдем же навстречу нашей судьбе. Тираниды хлынули из уличных пролетов сплошной массой, словно волна, устремленная прямо в центр имперских позиций. Болтерный огонь, пушки и лазеры встретили эту волну, выкашивая ксеносов рядами, но масса продолжала двигаться, подобно гигантскому единому существу. Космодесантники с огнеметами выступили вперед, пытаясь остановить поток огнем, но были поглощены массой тварей, сметавших всё на своем пути. Сангвиний шагнул вперед, ударив древком копья в мостовую рядом с Элиндрой, а затем направил его на врага. Мгновение спустя луч света из Копья Телесто вырвался вперед, превращая авангард орды в обугленные останки и на секунду задержав натиск. Этого было достаточно: Примарх бросился в атаку с боевым кличем, разнесшимся по всей Кузне. — За Единство! За Императора! — прокричал Сангвиний, первым врезаясь в массу тиранидов, подобно золотой молнии. Увидев своего генетического отца в авангарде, воины Астартес с криками «За Примарха!» и «За Великого Ангела!» устремились в рукопашную. Сангвиний сражался с невероятной яростью. В левой руке он держал комби-болтер, расстреливающий хормагаунтов, а правой вращал Копье Телесто, рассекая десятки воинов тиранидов, посмевших встать на пути. За его спиной космодесантники вели огонь из болтеров и тяжелых орудий вместе с гвардейцами. Великий Ангел прорубался сквозь воинов-тиранидов, и его инерция была столь велика, что всё на его пути превращалось в кровавое месиво. Мощные синаптические существа, пытавшиеся его остановить, находили смерть либо от болтерных снарядов, либо от острия Копья Телесто. Элиндра не отставала, с азартом обрушивая свое Поющее копье на голову Ликтора; её психосиловое оружие вскрыло толстый панцирь, разбрызгивая внутренности по земле. И тут земля содрогнулась. Весь фронт замер — и имперцы, и тираниды. Почва вокруг и на соседних улицах взорвалась, исторгая гигантские туннельные существа, чей рев огласил мир. Их внезапное появление принесло с собой такой психический удар «отрицания», что Элиндра схватилась за голову; из её ноздрей хлынула кровь, и она рухнула на землю. Сангвиний, не теряя секунды, подхватил её, оттаскивая в безопасное место. Сам Примарх лишь нахмурился от грохота и поморщился от пронзительного звона в ушах — Тень в Варпе сгущалась, так как внимание Разума Улья сосредоточилось на этом участке. Повсюду вокруг него гвардейцы и Астартес сжимали головы, сраженные внезапной ослепляющей болью, обрушившейся на них подобно лавине. Из гигантских туннелей хлынули новые полчища хормагаунтов и гаунтов, двигавшихся с такой точностью и слаженностью, которой не хватало предыдущим тиранидам. Казалось, будто новоприбывшие были умнее предшественников; они атаковали имперские позиции с уверенностью и хитростью, несвойственной той дикой орде, что штурмовала их ранее. Сангвиний, разумеется, не мог не заметить этой внезапной перемены в поведении врага. Он не стал игнорировать и свое предчувствие — то самое чутье, что не раз спасало ему жизнь в бесчисленных битвах. — Ко мне, сыны Девятого! Встаньте под моим знаменем! — взревел Великий Ангел. — За Единство! За Императора! Ни шагу назад! Пусть эти ксеносы познают гнев человечества! Астартес, охваченные пылом при виде своего генетического отца, толпами стекались к нему, даже когда тираниды начали окружать их. Сангвиний вливал свою психическую волю в каждое слово. Тем временем гвардейцы, особенно на передовой, гибли под натиском тварей, превосходивших их числом как минимум вдесятеро. Но Астартес не знали страха: они выстраивались в четкие линии, сжимая в руках оружие — в основном болтеры. Даже Элиндра, пошатываясь, наконец сумела подняться на ноги; опираясь на свое поющее копье, она вытерла кровь из-под носа. — Огонь! За Человечество! За Императора! — скомандовал Сангвиний, и грохот его мультиболтера разнес в клочья воина тиранидов. Вслед за ним открыли огонь еще полсотни болтеров и тяжелых болтеров, сопровождаемые сотнями лазганов, бьющих в едином ритме. Хормагаунты и гаунты, наступавшие со всех сторон, начали спотыкаться и падать замертво: болтерные снаряды пробивали их плоть, заставляя внутренности взрываться. Плотный огонь лазганов буквально поджаривал их, заставляя корчиться в агонии, пока гвардейцы, оборонявшие кузницу, наращивали темп стрельбы. Цепи молний, выпущенные Элиндрой, разорвали в клочья почти целый взвод гаунтов, но их все равно было слишком много. Сангвиний разрубил пятерых гаунтов, прежде чем разрядил мультиболтер в голову ликтора, внезапно вынырнувшего из гущи врагов. Он отшвырнул тело твари обратно в орду и ударом колена сокрушил морду хормагаунта, который был крупнее остальных и уже занес свои когти. Пока существо содрогалось от боли, Копье Телесто пронзило его лоб и резким движением отбросило в сторону. Почувствовав слева еще одного хормагаунта, Сангвиний навел на него оружие, но услышал лишь сухой щелчок — пустой магазин. Он забыл, что уже израсходовал боезапас. Однако эта заминка почти не повлияла на ход боя: его реакция была сверхчеловеческой, и Копье Телесто мгновенно вернулось в защитную позицию. Когда хормагаунт бросился на него, золотое копье уже ждало его, нанизывая ксеноса на острие. Внезапно Сангвиний почувствовал тяжесть на своих крыльях — какой-то хормагаунт сумел зацепиться за них. Примарх зарычал от ярости, когда тварь вцепилась в его оперение и попыталась нанести удар сверху прямо в череп. Но существу не представилось такой возможности: три удара молнии Элиндры, заметившей угрозу своему союзнику, испепелили врага. Космодесантники продвигались вперед по обе стороны от Примарха, действуя как живой щит, чтобы Великого Ангела не захлестнула волна врагов. Огнеметчики работали особенно яростно, выжигая целые группы мелких особей и оставляя воинов тиранидов на расправу своим братьям. Тяжелые болтеры рвали плоть, оттесняя линию фронта, пока гвардейцы латали возникающие бреши. Несмотря на успехи на отдельных участках, было ясно: долго линия не продержится. Расчеты тяжелого оружия выбивались один за другим — а именно они были ключом к сдерживанию приливной волны врага. Ликторы и воины тиранидов методично выслеживали и убивали экипажи орудий. И все же, вопреки хаосу, космодесантники ордена Ангелов Энкармин держали строй. Их болтеры и клинки работали на пределе возможностей. Двигаясь в плотных формациях, они сеяли смерть, вдохновляя простых смертных своим примером и присутствием генетического отца. Рядом с ними сражалась и Элиндра — багровый призрак, скашивающий тиранидов, словно стебли пшеницы; никто не мог даже коснуться её в этом танце смерти. Сам Сангвиний сражался так, будто от этого зависела его жизнь, — он был хребтом этой обороны. Ударом локтя он проломил череп очередному ликтору, а затем добил его цепным мечом, подобранным у павшего сына, превращая голову твари в крошево из костей и хитина. Еще один воин тиранидов взревел, занося костяные мечи. Сангвиний отступил на шаг, но охват конечностей существа был велик: костяной клинок скрежетнул по правому наплечнику, оставляя глубокую борозду на керамите. В ответ золотое копье Сангвиния вошло глубоко в грудь монстра. Воин тиранидов взвыл от боли, когда Примарх с силой провернул копье, обрывая его жизнь. — За Единство! За Императора! — снова прогрохотал голос Сангвиния, золотой фигуры посреди хаоса битвы. Взмахом трофейного цепного меча он обезглавил четверых врагов, после чего рванулся вперед, вонзая зубья меча в спину хормагаунта, терзавшего гвардейца, и практически разрубая ксеноса надвое. Вокруг гремели взрывы. Сангвиний заметил, что расчет тяжелого оружия за его спиной прикрывает его тыл, не давая гаунтам наброситься на его крылья. Примарх переключил внимание на более крупных врагов: одним ударом Копья Телесто он раздробил череп воину тиранидов, схватил его тушу и швырнул в гущу мелких особей, раздавив их весом тела их же сородича. Затем Сангвиний внезапно почувствовал мощный удар в грудь. Керамит выдержал, но сила атаки была такова, что едва не пробила броню. Перед ним предстало существо крупнее всех, кого он видел до этого в этом бою. «Тиранид Прайм», — мелькнула мысль, когда монстр продолжил атаку, заставив Сангвиния отступить на два шага, когда правый коготь твари столкнулся с Копьем Телесто. Крупный тиранид прыгнул, нанося серию ударов левым когтем-крылом. Сангвиний уклонялся, зная по горькому опыту, что ядовитые когти этой твари станут фатальными, если пробьют доспех. Он немедленно контратаковал цепным мечом, но понял, что зубья не могут прогрызть мощный панцирь. Бросив меч, он перехватил Копье Телесто обеими руками, как раз вовремя, чтобы заблокировать очередной выпад — столкновение когтя и копья породило вспышку искр. Молния Элиндры ударила Прайма в бок, заставив его пошатнуться. Тварь яростно взвизгнула и переключила внимание на эльдарку, нанося удар когтем, от которого та уклонилась в кувырке. Сангвиний, воспользовавшись моментом, с силой обрушил копье на сустав левого когтя монстра. Раздался хруст, конечность бессильно повисла, и Прайм зашелся в крике боли. Существо попыталось отступить, ища передышки, но Сангвиний не собирался давать ему шанса. Он бросился вперед, полосуя золотым острием торс врага, вырывая куски панциря. Прайм отчаянно огрызался шквалом ударов, но рефлексы Примарха были совершенны — он блокировал каждый выпад. Сангвиний прижал тварь к полуразрушенной металлической стене. Внезапно пасть монстра раскрылась, и в сторону Примарха вырвалась струя ядовитой зеленой слизи. Атака могла бы достичь цели, если бы не Элиндра: она запрыгнула Прайму на голову и вонзила свое поющее копье прямо в открытую пасть, «пригвоздив» ее, после чего спрыгнула в сторону. Оказавшись на земле босоногой, она перекатилась и своим костяным мечом пробила остатки защиты Прайма, оставив на его теле зияющую рану. Тварь визжала в агонии, несмотря на запертую челюсть. Один широкий взмах золотого копья по изящной дуге снес верхнюю часть головы монстра — морда и остатки черепа с глухим стуком упали к ногам Сангвиния. Тут же над полем боя пронесся оглушительный стон тиранидов. Они потеряли связь и координацию. Хормагаунты и гаунты в замешательстве метались на месте, воины застыли, словно потеряли зрение. Ликторы, затаившиеся в массе, внезапно начали атаковать друг друга. Космодесантники и защитники кузницы не упустили момент: они открыли шквальный огонь. Лазганы, хот-шот лазганы, болтеры и психическая мощь обрушились на орду. Через несколько минут вся территория кузницы была завалена трупами ксеносов, а воздух пропитался зловонием бойни. Усталый Сангвиний посмотрел на Элиндру — она была с ног до головы покрыта кровью, слизью и пылью, но лишь тихо усмехнулась. Он притянул её к себе за талию и дружески сжал плечо, чувствуя её тепло даже сквозь керамит доспеха. Они пережили худшее, почти не получив серьезных ран. Они молча смотрели, как к ним бежит Мира, высоко подняв инъекционное устройство размером с её руку. Наконец-то в их руках было устройство, способное положить конец вторжению и спасти планету.