Вертикаль между нами

Вступительная церемония пролетела для Нила почти незаметно. Его мысли были далеко от происходящего вокруг, словно весь мир сузился до одного человека — Эндрю Миньярда. Каждый раз, когда он ловил взгляд этого парня, в его груди что-то сжималось от странного, почти болезненного притяжения. Это чувство было одновременно и манящим, и пугающим — словно перед ним стоял кто-то, кто мог разрушить привычный порядок вещей, всколыхнуть давно забытые страхи и сомнения. Внутри Нила зарождалось лёгкое, но настойчивое беспокойство, которое он не мог игнорировать. Ему становилось страшно от того, насколько глубоко этот незнакомец проникал в его мысли, вызывая бурю эмоций, с которой он не знал, как справиться. Именно в этот момент, когда его внимание было полностью захвачено Эндрю, взгляд Нила в очередной раз скользнул по толпе новобранцев. И вдруг он заметил ещё одного молодого человека, который поразительно походил на Эндрю — это был Аарон, его брат. Несмотря на внешнее сходство, Аарон не вызывал у Нила тех же сильных эмоций. Он казался более спокойным, менее заметным, словно тень, которая всегда следует за своим хозяином, но никогда не выходит из-за его спины. Этот резкий контраст между братьями только усилил внутреннее смятение Нила, заставляя его ещё сильнее задуматься о том, что именно происходит в его душе. Чем больше Нил наблюдал за этими двумя, тем отчётливее он замечал, насколько они разные. Эндрю производил впечатление собранного, сильного и даже опасного парня. Лишь немногие из кадетов осмеливались подойти к нему и заговорить, но даже они не получали от него ни малейшего внимания. Казалось, что ему всё равно на окружающих, что он словно отрешён от всего, что происходит вокруг. Но на самом деле это было не так. Эндрю прекрасно понимал, что вступление в Разведкорпус в следующем году — это огромный шанс для него и его брата вырваться из нищеты, забыть всё ужасное, что было в прошлом, и начать новую жизнь. Ваймак буквально спас его от виселицы, позволил им тренироваться и набираться опыта, наблюдая за их успехами и неудачами со стороны, и всё это ради того, чтобы теперь они могли стоять здесь, среди прочих кадетов. Всё это должно было захватывать и вдохновлять его, но в этот момент казалось, что Эндрю абсолютно не заинтересован ни в чём из происходящего вокруг. Его самоуверенность и гордость, словно щит, отгораживали его от всего, что ему предлагали старшие инструкторы. Он явно не собирался плясать под дудку тех, кто будет пытаться учить их жизни в течение всего курса обучения. Неизвестно, доведёт ли такая его позиция до добра, но сейчас он был непоколебим. Аарон же, по мнению Нила, был полной противоположностью своего брата. Он внимательно слушал речь инструктора, был собран и сосредоточен. Прошедший год стал для него настоящим испытанием. Даже учитывая то, что оба брата выросли в Подземном городе, Аарон не обладал теми же навыками и силой, что и Эндрю. Он прекрасно это понимал и поэтому крепко ухватился за шанс изменить свою жизнь и уж точно не собирался его упускать. Он тренировался не меньше брата, не принимал никаких поблажек, а иногда даже тайно занимался по ночам, чтобы наверстать упущенное. Но несмотря на всю свою решимость, внутри Аарона жила тревога. Он боялся, что не справится с испытаниями, что только Эндрю выдержит все трудности и пройдет отбор. Мысль о том, что ему придётся вернуться к прежней жизни, в тот ад, где его уже никто не ждёт, пугала его до дрожи. Эндрю чувствовал этот страх, замечал, как брат сжимает кулаки и чуть поджимает ноги от волнения. Он не пытался утешать Аарона громкими словами или воодушевляющими речами — он просто оставался рядом. Аарон чувствовал его молчаливую поддержку, и это давало ему хоть немного покоя среди бушующих в душе страхов. Но Аарон так и не мог понять, почему же Эндрю так сильно за него заступается. Разве ему не было бы проще бросить брата, как он когда-то сам бросил его, выбрав крышу над головой и тарелку похлёбки вместо родного человека? Нет, конечно, Аарон не хотел, чтобы Эндрю оставил его, так как прекрасно понимал, что без брата он просто не выживет. Но он не мог понять, откуда в Эндрю столько терпения и сочувствия к такому, как он — предателю, который когда-то отвернулся от него. Ему было стыдно перед ним, и именно поэтому он старался ещё усерднее, не желая подвести того, кто подарил ему шанс на новую жизнь. Оба брата были глубоко травмированы. За свою недолгую жизнь они повидали столько ужасов, сколько многим и не снилось. Но несмотря на это, они были готовы сражаться, какой бы ценой ни обошлась им эта борьба. Правда, они не показывали свои чувства открыто — каждый носил свой груз молча, пряча боль и страх за маской спокойствия и решимости. Но в глубине души они знали: вместе им под силу пройти через любые испытания и вырваться из темноты в светлое будущее. Нил всегда знал, что он другой. В нём с детства ощущалась необъяснимая сила, которую он старался сдерживать. Он чувствовал, как эта сила растёт внутри него, жаждет вырваться наружу, и он боялся её. Боялся, что она разрушит всё вокруг, причинит боль тем, кто ему дорог. Для него же стремление вступить в Разведкорпус означало шанс наконец-то забыть о прошлом как о кошмарном сне. Он ещё до поступления в кадетский корпус понимал, что после его окончания он спокойно сможет служить в гарнизоне или военной полиции — должностях, которые обещают стабильность и порядок, но не дают возможности по-настоящему раскрыть себя. Для него такие перспективы казались тесными и ограниченными, словно стены, сковывающие его дух. Его целью было попасть в Разведку — туда, где решаются самые сложные и опасные задачи, где каждый день — испытание, а каждая победа — шаг к разгадке тайн, которые давно не давали покоя многим. Но главным мотивом этого выбора послужило не это, а возможность быть ближе к ней, Эбби Уинфилд — медработнице штаба Разведкорпуса и по совместительству учёной, посвятившей всю себя изучению природы титанов. О ней Нил впервые услышал от своей матери, пока та ещё была жива. Мэри, случайно узнав о ней от коллег из госпиталя, верила, что именно Эбби сможет помочь сыну понять и освоить силу, которая таится в нём, раскрыть секреты, спрятанные глубоко внутри. Для Нила она была не просто надеждой — она была светом в бескрайней темноте, возможностью изменить свою жизнь и обрести контроль над тем, что до сих пор казалось непостижимым. Проблема была лишь в том, что, родившись в Марли, Нил прекрасно знал правду, добиться которой стремилась Эбби, правду о происхождении титанов: то были не мифические существа, а обычные люди, чья сущность изменялась под воздействием особой сыворотки, которую когда-то создал его отец. Эта тайна была тяжёлым грузом, который он по сей день хранил в глубине своей души. Он боялся раскрыть её кому-либо, особенно этой женщине, ведь не знал, какой будет её реакция на услышанное, поверит ли она вообще в то, что он ей поведает. В его мыслях постоянно мелькала страшная вероятность: если она, узнав всю правду, донесёт обо всём начальству, его могут обвинить в предательстве, подвергнуть пыткам и жестоким экспериментам. А ему никак не хотелось терпеть это снова, хватит с него мучений. Нил не знал, что ждёт его в Разведкорпусе, какие испытания и открытия принесёт это место. Но он шёл туда с твёрдым намерением — не просто служить, а искать ответы, он надеялся найти ключ к разгадке своей тайны — ту тонкую ниточку, за которую стоит потянуть, чтобы распутать клубок своего прошлого и будущего. Для него это был не просто выбор профессии, а путь к самому себе, шанс понять, кем он действительно является, и, возможно, изменить свою судьбу. Поэтому сам факт того, что он сейчас стоял здесь среди прочих новобранцев, был маленькой победой, но что-то всё равно не давало ему покоя. В голове постоянно крутились обрывки воспоминаний: лаборатория, эксперименты, постоянный страх... Он старался отогнать эти мысли, сосредоточиться на настоящем, но безуспешно. Главное сейчас было не упустить данную ему возможность и не вылететь в первую же неделю. И глядя на Эндрю, он не понимал, почему этот парень так его притягивает. Может быть, дело в этой общей боли, в этом стремлении к свободе, в этом желании найти своё место в мире? Может быть, Нил просто видел в Эндрю родственную душу, человека, который способен понять его без слов? Он не знал ответа ни на один из вопросов, занимавших его мысли, но чувствовал, что их встреча — не случайность. Что-то должно произойти, что-то важное, что изменит их жизни навсегда. *** Нил был настолько погружён в свои мысли, что даже не заметил, как площадь постепенно пустеет. Люди начали расходиться, разбредаться по своим делам, а он всё ещё стоял, словно в трансе собственных размышлений и тревоги. Его сознание словно застыло, и только лёгкое прикосновение к плечу вернуло его в реальность. Он вздрогнул от неожиданности и обернулся. Перед ним стояли двое — парень и девушка, оба с тёмной кожей, с приятной внешностью и добрыми глазами. Их лица выражали дружелюбие и искренний интерес. Позже Нил узнал, что этих двоих зовут Мэтт и Дэн, и что они — пара, связанная не только чувствами, но и общими стремлениями и мечтами. Несмотря на то, что вокруг царило повсеместное недоверие и осторожность, эти ребята показались Нилу настоящим островком тепла и поддержки друг друга. Однако в тот момент Нил не был готов к общению. Он лишь кивнул в ответ на приветствие, не вступая в разговор, и быстро отвернулся, направляясь в сторону казармы. Его прошлое и опыт научили его держаться в стороне, не показывать слабости и не впускать в свою жизнь лишних людей. Он не искал новых знакомств и пока не был готов открываться даже таким, казалось бы, доброжелательным людям. Мэтт и Дэн обменялись взглядами, не скрывая лёгкого разочарования, но в то же время их заинтересованность только усилилась. Этот тихий и замкнутый парень, который не стал отвечать на их попытки завязать разговор, показался им необычным и загадочным. Они решили не сдаваться так просто. — Погоди, — тихо сказала Дэн, останавливая своего парня от попытки догнать Нила, — кажется, он просто не готов сейчас говорить. Но я уверена, что со временем он откроется. — Да, — согласился Мэтт, — он кажется интересным. Мы должны попытаться поладить с ним, если он позволит. Они решили следить за Нилом и искать возможности наладить с ним контакт, не навязываясь, но показывая, что готовы поддержать. Это чувство было для них непонятно, никто из них не мог ответить на вопрос, чем же их зацепил этот парень, но подсознательно они оба понимали, что он не тот, кем пытается казаться, что под маской отчуждённости прячется мягкий и отзывчивый человек. Для них это было важно — найти среди новых лиц того, кто, несмотря на замкнутость, может стать для них настоящим другом. Тем временем Нил уже вошёл в казарму, чувствуя, как стены и безлюдная обстановка дают ему хоть немного пространства для передышки. Он знал, что впереди будет много испытаний, и пока хотел сохранить свою внутреннюю крепость, не позволяя никому проникнуть в неё слишком близко. Переведя дух, Нил направился на поиски нужной ему комнаты. Спросил дорогу у уборщика, он также узнал, что казармы подразделяются на мужские и женские корпуса, а внутри каждого — просторные комнаты, рассчитанные примерно на пятнадцать человек. Когда дверь открылась, перед Нилом предстало просторное, но скромно обставленное помещение. Ряды аккуратно расставленных кроватей занимали большую часть пространства, были также несколько столов и стульев — места, предназначенные для учёбы и редких минут отдыха. В целом обстановка была простой и функциональной, без излишеств, да и в их положении жаловаться было бы неуместно. Это была его новая реальность — суровая и неприветливая. Однако новость о том, что душевая здесь одна на всю комнату, так еще и общественная, вызвала у Нила гораздо больший дискомфорт и тревогу. Мысль о том, что ему придётся разделять это интимное пространство с другими, заставляла его сердце сжиматься. Его тело было покрыто множеством шрамов — от маленьких, почти незаметных глазу, до глубоких, оставивших на коже огромные рубцы. Эти следы прошлого были для него чем-то личным и болезненным, и он не был готов выставлять их напоказ перед своими новыми знакомыми. Он понимал, что вопросы неизбежны, а кроме как отмалчиваться или лгать, он не мог предложить им ничего другого. Стараясь отогнать неприятные мысли, Нил начал осматриваться в поисках свободной кровати. К счастью, в одном из углов комнаты он заметил пустое место. Пульс его немного успокоился — в этом укромном уголке у него был шанс остаться незаметным, сохранить хоть немного личного пространства и уединения в этом чужом мире. Этот маленький островок спокойствия мог стать для него важной опорой, местом, где он мог хоть на мгновение почувствовать себя в безопасности. Уже направляясь к своей койке, взгляд Нила невольно зацепился за знакомую фигуру — снова он, Эндрю Миньярд, и рядом с ним его брат. Казалось, судьба словно специально испытывала его на прочность: они не просто оказались в одной комнате, но и их кровати стояли рядом, буквально на расстоянии вытянутой руки друг от друга. В этот момент Нил словно застыл, оцепенев от неожиданности и внутреннего напряжения. Его разум пытался быстро сообразить, как вести себя дальше, но тело будто отказалось подчиняться. Но почти мгновенно он взял себя в руки, стараясь выдать полное безразличие и уверенность, будто эта ситуация не вызывает у него ни малейшего волнения. Он сделал глубокий вдох, выпрямился и направился к своей кровати, стараясь не смотреть в сторону Эндрю и не показывать, насколько сильно его трясёт изнутри. Однако даже эта короткая пауза, этот едва заметный момент замешательства не ускользнул от зоркого взгляда Эндрю. Он ещё на построении уловил, что перед ним не простой новичок, а человек, скрывающий свои настоящие чувства и страхи. В отличие от недавнего скучного мероприятия, которое не вызвало у него никакого интереса, происходящее сейчас пробудило в нём искреннее любопытство и даже лёгкое желание развлечься. Это не означало, что он стал относиться к Нилу менее настороженно — напротив, его внимание лишь усилилось. Но в этой комнате, где каждый шаг и слово были на виду у всех, Эндрю решил, что почему бы не немного поиграть? Немного поддразнить, проверить нового соседа, узнать, насколько он силён и как ведёт себя под давлением. В глубине души он понимал, что эта игра — всего лишь начало, и многое ещё впереди. Нил уже было собирался приблизится к своей кровати, но взгляд его невольно задержался на Эндрю, который удобно устроился на своей койке. Парень облокотился руками о матрас за спиной, его губы растянулись в насмешливой усмешке, и он протянул, звуча при этом дерзко и вызывающе: — Ну же, Джостен, чего застыл? Не бойся, я не собираюсь тебя кусать. Подходи, не стесняйся, давай познакомимся поближе. Нил почувствовал, как в груди вспыхнуло раздражение, но старался не показывать своих эмоций. Он хотел остаться в тени, не привлекать к себе лишнего внимания, сохранить свой внутренний покой. Но слова сами вырвались из его уст, едва сдерживая насмешку: — Да пошёл ты, придурок. Я сам знаю, что мне делать, и не нуждаюсь в твоих советах. Его голос прозвучал твёрдо, с лёгкой ноткой вызова. Он хотел дать понять, что не собирается быть лёгкой добычей, что готов к любым провокациям. Нил не мог удержаться — ему хотелось, чтобы Эндрю почувствовал вкус его превосходства над ним, пусть даже на мгновение. Но вместо того чтобы обидеться или отступить, Эндрю лишь рассмеялся, и его глаза заблестели от нескрываемого удовольствия. Он явно наслаждался этой забавой, этим тонким психологическим поединком, который только разгорался между ними. — Вот оно как, значит! — воскликнул он, улыбаясь ещё шире. — Я ему дружить предлагаю, а он огрызается. Невежливо это, знаешь ли. Не будь таким злюкой и расслабься, мы ещё не раз пересечёмся, и я обещаю, будет интересно. Он сделал приглашающий жест рукой, словно говоря: «Добро пожаловать в игру». Между ними повисло напряжение, смешанное с любопытством и ожиданием. Понимая, что спорить с Эндрю — занятие бесполезное и лишь отнимающее силы, Нил, не обращая больше внимания на насмешки и провокации, наконец добрался до своей кровати. Его тело жаждало покоя, но разум оставался настороже. Через час им предстояло явиться на ужин, а после — несколько часов свободного времени, возможно, последних перед началом изнурительных тренировок, которые стартуют уже завтра. Это был редкий момент передышки, который Нил хотел использовать с умом. Он лёг на койку, прикрыв глаза руками, пытаясь заглушить шумы и суету вокруг, позволить себе немного отдохнуть и восстановить силы. Но даже в этом положении он не мог полностью расслабиться — каждое движение, каждый звук в комнате мгновенно улавливались его вниманием. Нил знал: здесь, среди этих стен и чужих голосов, расслабляться опасно, особенно в первый день, когда ещё свеж был страх перед неизвестностью. Он позволил себе лишь короткий миг покоя, словно перед долгим и тяжёлым походом, когда каждый вздох и каждое мгновение на счету. Внутренний голос настойчиво напоминал — впереди ждут испытания, и к ним нужно быть готовым. Но сейчас, хотя бы на мгновение, он позволил себе почувствовать тишину и покой, собираясь с силами для предстоящих дней. *** Следующий час пролетел для Нила так же быстро, как и вступительная церемония. Эндрю больше не предпринимал попыток докопаться до него, и в целом в комнате воцарилась тишина, позволяя хоть немного перевести дыхание. Но вот настало время идти в столовую — обязательный ритуал, который нельзя было пропустить. Стоило Нилу покинуть комнату, как его тут же окликнул знакомый голос. Это был Мэтт, который с улыбкой предложил: — Наше знакомство не задалось, но может ты будешь не против сесть за одним столом. Будет проще, да и компания приятнее. Нил не стал отказываться. Лучше уж так, чем очередное столкновение с Эндрю, да ещё и на глазах у всех кадетов. Он кивнул и последовал за Мэттом. Однако они не учли один важный момент: всё в столовой было распределено так, что те, кто жил в одной комнате, автоматически оказывались за одним столом, поэтому, услышав это, Мэтт с грустным видом направился к отведённому ему месту. Нила эта ситуация никак не огорчила, поэтому он с неизменным выражением лица сел за стол к своим соседям, но, как назло, Эндрю решил сесть прямо напротив него, словно специально подставляясь под взгляд Нила. На ужин подавали овощное рагу — простое, но вкусное блюдо, которое раньше мама часто готовила для Нила. Воспоминания о доме наполнили его теплом, и он с удовольствием принялся за еду, стараясь погрузиться в эти приятные образы и не обращать внимания на человека напротив. Но Эндрю не отрывал от него глаз, непрерывно наблюдая и явно желая вывести Нила из равновесия. Его пристальный взор сбивал Нила с толку, заставляя чувствовать себя неловко и напряжённо. — Ну что ты так торопишься, Джостен? — с ехидством протянул Эндрю. — Мы вроде не отнимаем у тебя тарелку. Неужели настолько голоден? Нил сдержанно ответил, не желая вступать в конфликт: — Просто люблю овощи. Вкусно, знаешь ли. Эндрю усмехнулся, но не стал продолжать провокации. Тем не менее, атмосфера за столом оставалась напряжённой. Почувствовав, что внимание Эндрю слишком сильно давит, Нил решил не задерживаться. Он быстро доел рагу, не позволяя себе отвлекаться, и уже через пять минут встал из-за стола. — Я пойду, — тихо сказал он, не оборачиваясь. — Эй, подожди! — позвал его Мэтт, который не успел доесть свою еду. — Не хочешь немного подождать, я почти закончил? Но Нил не ответил, быстрым шагом направляясь прочь из столовой, стараясь не обращать внимания на его слова. Ему нужно было побыть одному, переварить всё, что происходило, и подготовиться к грядущим испытаниям. Выйдя на свежий воздух, он глубоко вздохнул, ощущая лёгкое облегчение после душной и напряжённой атмосферы, царящей внутри. Он стоял на открытой территории кадетского корпуса, размышляя, стоит ли ему осмотреть окрестности до начала занятий или, может быть, заняться чем-то другим. Но едва он начал обдумывать свои планы, как внезапно в него со всей скоростью кто-то влетел, сбивая с ног. — Ой, прости, дружище! — быстро извинился незнакомец, отступая на шаг назад. — Всё нормально? Я просто искал кое-кого, может, ты их видел? Нил, слегка ошарашенный внезапным столкновением, поднявшись с земли, нахмурился и спросил: — Кого именно? Парень огляделся по сторонам, словно пытаясь убедиться, что никто не подслушивает, и понизил голос: — Ну знаешь… Два парня, невысоких, светленьких. Они не очень общительные, поэтому не уверен, что ты с ними пересекался. А, точно, забыл сказать самое главное — они же близнецы. В этот момент у Нила словно щёлкнуло в голове. Он сразу понял, о ком идёт речь. Несмотря на то, что он не провёл здесь и дня, эти ребята уже порядком ему надоели — слишком часто он их видел, слишком часто о них говорили. — Если ты про чокнутого придурка Миньярда и его брата, — ответил Нил с лёгкой усмешкой, — то минуту назад они были в столовой. Парень кивнул, явно облегчённый: — Спасибо, выручил. И я, пожалуй, не буду обращать внимания на то, как ты назвал моего кузена, — добавил он с улыбкой. — Потому что очень спешу. Да и, учитывая, что, скорее всего, ты так лестно отзываешься именно об Эндрю, уверен, у тебя на это были причины. Характер у него, мягко говоря, скверный. Нил не мог с этим не согласиться. — Да уж, тут и не поспоришь, — кивнул он, — характер у него ещё тот. Но прежде чем он успел сказать ещё хоть слово, парень скрылся в дверях столовой, оставив Нила одного на улице с мыслями о том, насколько тесно переплетаются судьбы в этом месте и как мало у него возможностей избежать встреч с нежеланными людьми. Надеясь, что больше ничто не потревожит его покой в этот день, Нил всё же решил немного обойти территорию кадетского корпуса, направляясь в противоположную сторону от казарм. Пройдя всего несколько метров, он заприметил огромный полигон — просторное, тщательно оборудованное пространство, явно предназначенное для тренировок. В уме Нил уже рисовал себе картины грядущих занятий: тяжёлые упражнения, отработка приёмов, борьба с усталостью и страхом. Это место казалось одновременно пугающим и манящим. Не задерживаясь там надолго, он продолжил путь и вскоре заметил странные приспособления, которые сразу же пробудили в нём любопытство. Несмотря на то, что, скорее всего, кадетам запрещалось без разрешения бродить по территории, Нил не удержался и подошёл поближе. Его глаза широко раскрылись — перед ним были тренировочные тросы, предназначенные для оттачивания навыков равновесия и координации. Он знал, что эти упражнения — подготовительный этап перед тем, как кадеты начнут использовать настоящие УПМ. Такие тренировки должны были помочь им освоиться с техникой и избежать травм в будущем. Погрузившись в изучение этих приспособлений, Нил провёл около получаса, бродя по территории, рассматривая детали и пытаясь представить, как всё это будет работать на практике. Вокруг царила тишина, прерываемая лишь лёгким шорохом ветра и отдалёнными голосами. Но внезапно из динамиков раздался громкий, резкий голос, пронзительный и властный: — Внимание! Объявляется отбой! Всем кадетам немедленно вернуться в казармы! Нил вздрогнул, осознавая, что пора заканчивать своё небольшое путешествие и возвращаться в комнату. Он поспешил обратно, искренне надеясь, что на этот раз сможет избежать столкновения с Эндрю Миньярдом. В глубине души он мечтал о спокойном вечере, без лишних конфликтов и напряжения, чтобы хоть немного восстановить силы перед новыми испытаниями. Вернувшись в казарму, Нил заметил, что многие уже легли спать. Время действительно было позднее — за окном давно стемнело, и тусклый свет свечи едва освещал комнату. Он тихо прошёл мимо рядов кроватей, стараясь не шуметь, и вдруг осознал, что, несмотря на то, что все они были соседями по комнате, он так и не познакомился ни с кем из них. «Странно, — подумал Нил, — мы живём вместе, а я даже не знаю, как зовут этих парней.» Он остановился на мгновение, огляделся по сторонам, но не стал зацикливаться на этом. В конце концов, он пришёл сюда не за этим. К своему облегчению, он увидел, что Эндрю уже спал — или, по крайней мере, делал вид, что спит. Его лицо было спокойно, а дыхание ровным. «Хорошо, что он меня не трогает», — подумал Нил и аккуратно лёг, стараясь не разбудить соседа. В темноте комнаты раздался тихий шорох — кто-то перевернулся на другой бок. Он закрыл глаза и погрузился в сон, не совсем крепкий — мысли о завтрашнем дне, о новых испытаниях и возможностях не давали ему полностью расслабиться, но всё же это был сон.