Два монстра

Уже давно прошло время, когда их боялись, убивали, пытались убежать, спастись от них. Сейчас уже никто их не боится, теперь над ними ставят эксперименты и пытаются открыть что-то новое, чтобы выслужиться перед государством и заработать как можно больше денег. Неизвестная болезнь поразила мир более чем 200 лет назад. В первые месяцы из-за её необычности погибла очень большая часть населения планеты. Только через 100 с чем-то лет, когда люди наконец-то поняли основы этой болезни, находить способы как справиться с заражёнными стало намного легче, благодаря чему статистика количества смертей и заражений в год резко сократилось. Болезнь действовала словно паразит и передавалась только через какие-либо телесные жидкости больных в следствие попадания на открытые раны, постепенно подчиняя себе весь организм жертвы. Болезнь не покидала паразитированное тело как только находило другое, поэтому один больной мог заражать других людей до тех пор, пока тело полностью не сгниёт и не потеряет возможно передвигаться. Наверное, правильнее будет сказать, что в самом начале, когда болезнь только появилась, было много не смертей, а заражённых, смертность возросла только потом, когда поняли, что это самый действенный способ избавиться от паразита. Здоровые истребляли больных пачками, многие госудраства тратили огромное количество денег, спонсируя армии, чтобы те убивали паразитированных. Японские учёные, которые одни из первых исследовать болезнь, назвали её — Кисейчу, однако больше прижилось в мире американское название — Зомби, которое японцы не хотели признавать даже спустя столько времени. Японцы — народ гордый и поэтому, когда Американские учёные, которые украли все их исследования почти что подчистую и выдали из за свои, правительство, не услышав нормальных объяснений со стороны американских учёных о их поступке, полностью запретила их въезд на острова, а также запретило собственных учёным делиться другими исследованиями и информацией, что позже сильно отразилось на отношении людей к американским учёным, ведь сами они предоставить какую-либо информацию уже не могли. Наибольший вклад в изучение этой болезни вносили страны Азии, такие как Китай, Япония, Индонезия и КНДР. Во многих странах была как минимум одна лаборатория для изучения заражённых. Это было одно из главных требований для развитых стран. Одна из особенно крупных находилась в Японии, на острове Хонсю в префектуре Канто. Она отличалась от других, потому что не принадлежала правительству и была полностью самостоятельной организацией. Таккже этой лаборатории не касались законы страны, если их еще хоть кто-то соблюдал конечно. Правительство хоть и пыталось первые лет 20 ограничивать и подавлять её, но со временем смирилось и прекратило все давление. Все ученые, работавшие там и позже решившие уволиться, рассказывали о новозможных опытах, выходящих за границы понимания обычных людей, странных поручениях и торговле. Торговали там всем, что только можно и нельзя, от базовых продуктов до наркоты, от обычных зверей до людей. По всем документам, начиная от стройки и заканчивая спонсированием, она принадлежала одному из верхушек, работающих там, да и называлась также по фамилии. Ученый, который прославился своей жестокостью, безумным характером и бесконтрольной манией к экспериментам, мало кто мог выдержать его характер. Мамаши, неспособные усмирить своих детей использовали его фамилию, чтобы угрожать своему чаду, мол "будешь себя так вести, отдам тебя в лабораторию на опыты злому ученому-" — Бачира, ты, блять, серьезно?! В который раз из-за твоих экспериментов умирает очередной подопытный?! — Воздался в кабинете для совещаний очередной за день крик недовольства, на что обладатель фамилии лишь еще сильнее разразился в смехе. — Ну-ну, Кунигами, ты чего так кричишь? Ничего особо серьезного ведь не произошло, просто небольшая ошибка в дозировке лекарства, подумаешь, — Пытаясь восстановить дыхание после затяжного смеха, ученый отвел взгляд в сторону, поднял руки вверх, словно показывая, что он сдается, однако продолжал тихо хихикать. — Да и к тому же, Этот образец с самого начала был обречен на смерть, разве не понимаешь? Он же был заражен еще года 2 назад,если не 3, его тело уже почти полностью сгнило. Я лишь проявил внутреннюю человечность и дал ему умереть быстрее. Разве я поступил плохо? — Бачира перевёл взгляд обратно на Кунигами и вытаращил свои глаза, словно пару месячный котёнок, которого ругают его хозяева, потому что он разбил только-только купленную вазу для цветов. — Ты и человечность — это две совершенно разные и несовместимые вещи, которые нельзя ставить в одно предложение ни при каких условиях. Я понимаю у тебя такой характер, желания и все дела, но все-таки, нам ведь стоило больших усилий поймать этого Кисейчу, и тебе стоило хотя бы посоветоваться с нами, что делать с ним, — Подметил второй ученый, наблюдающий за очередной перепалкой Кунигами и Бачиры, которые судя по их взглядам не собирались успокаиваться ещё как минимум минут 10, а то и все 20. — Чигири и Хиори смогли отделаться легкими повреждениями только благодаря вовремя подоспевшим к ним Рео и Куроне. Если бы не они, то отряд поиска и ловли потерял бы ещё двух человек, а в сумме за полгода это было бы уже 16 человек. В последнее время Кисейчу стали слишком неконтролируемыми и кадр ся, характер паразита начал меняться. Тебе не кажется, что стоит хотя бы немного лучше следить за своими бесконтрольными желаниями? Мегуру закатил глаза и недовольно выдохнул воздух сквозь сжатые губы. Он схватил со стола первый попаышийсч пол руку отчёт, который минут 40 назад кажется заносил чей-то помощник, помечач его как очень важный. Бачира начал демонстративно махать на себя стопкой бумаги, которая казалось, совершенно не представляла для него интереса, в отличие от остальных, которые внимательно следили за состоянием бумаги. В прочем, если им он действительно будет нужен, то проблема уже их, а не Бачиры. Ему же было совершенно плевать на документы. — Душно-душно! Отройте форточку кто-нибудь, у нас тут очередного душнилу родили. Ты серьезно думаешь, что я совершенно ничего не понимаю, а, Куон? Может быть тогда сам будешь ставить опыты над ними? Да у тебя своей воли не хватит зайти с ними в одну клетку, уж я то это прекрасно понимаю. То что ты старше меня на два года, не означает, что ты можешь получать меня. Лицо Бачиры расплылось в улыбке до ушей, издеваясь над Куоном, из-за чего он стал больше похож на маньяка-психа из какого-то первоклассного ужастика, чем на главного ученого. Ему было просто чертовски весело, словно он находился под акими-то новыми веществами и прекращать своё веселье он явно не хотел и не планировал, да даже в мыслях не имел ни разу. На деле он всегда был кристально чист, даже главный учёный ежемесячно сдает анализы на проверку, чтобы другие не нашли повод жужжать ему в уши. Хотя как будто ему есть хоть какое-то дело до их жалоб и желаний. И все это понимают, но продолжают пытаться усмирить его. Те, кто слишком много жалуется и ничего не делает обычно становятся новыми ходячими для экспериментов, так было всегда. Увы, но с этими двумя на данный момент так сделать не выйдет, да и со всем остальным советом тоже. Они были дороги для Исаги, а Исаги был дорог ему. По крайней мере был, это словно нужно считать ключевым. А теперь? Да, дорог, наверное. Но явно не так, как было раньше. А может и нет, Бачира не мог этого понять. Он в принципе всегда плохо понимал свои чувства к другим людям и существам, а тут — "любовь". Такое слово странное, по крайней мере так всегда ему казалось. Его любила мама, он наверное тоже, но он всегда дорожил ей. Друзей у него никогда не было. Отец... Отца он почти не помнил, может пару воспоминаний из совсем раннего детства где-то на закромах сознания остались, но вся его фигура была размыта словно новую фотографию, ещё полностью не проявившуюся, поместили на неделю в мыльную воду, а потом попытались достать оттуда. Первым, к кому Бачира смог испытать хоть какие-то чувства кроме недоверия, жалости или презрения был Исаги. Он с самого начала был будто не такой как все, словно среди монохромных карандашей затерялся синий, но настолько тёмный, что хоть и был похож на черный и его принимали другие, но он мог понять и принять другие оттенки. Так, он смог найти кислотно-желтый, что при каждом новом штрихе, разрезал пустой лист на свою и чужую территорию. Йоичи сразу же нашёл себе подобного, в отличие от Баиючиры, которого все всегда считали странным из-за его характера. Хоть он и пытался постоянно влиться в общую серую массу обычных людей, но Мегуру тогда было на это плевать. Он наконец-то нашел того, кто поддерживает его, кроме мамы. Исаги-Исаги-Исаги, он теперь словно существовал повсюду, куда не взглянет или не пойдет Бачира. Раньше с ним было весело, интересно, а теперь он постоянно ограничивает все действия и желания Мегуру, хоть и не самостоятельно, хоть и был почти не причастен к этому. Он не мог повлиять на людей, которые использовали его имя, чтобы усмирить неспокойного монстра внутри Бачиры. Да, он всегда говорит, говорил и возможно будет говорить, что Мегуру свободен делать что хочет, но на деле это не так. В Йоичи уже давно не было того монстра, с которым ему было весело, интересно и наверное раньше это была единственная причина их отношений, которая на данный момент почти перестала существовать, но Мегуру не мог. Не мог просто так отпустить его, оттолкнуть от себя и идти дальше без него, чтобы оба получили свою свободу, всё-таки он смог помочь Бачире, когда тот нуждался в хоть чьей-то поддержке больше всего. Сейчас все их взаимодействия держатся на истрепавшейся со временем короткой верёвке, в которой осталось от силы пару живых нитой и от малейшего давления она могла порваться в любой момент. — Ладно, как я понимаю, больше важных тем, которые были до этого здесь уже обсуждаться не будет, так что я не вижу никакого смысла оставаться здесь ещё дольше. Я и так сильно задержался из-за вас. Меня кое-кто уже заждался, ну, скорее всего. Обычно я прихожу к нему гораздо раньше. — Примерно на половине высказывания, Бачира тихо мычать себе под нос, не желая быть услышанным, хотя те, кто были в этот момент рядом с ним, вполне могли хорошо его расслышать, но это было не так важно. Не дождавшись ответа от остальных сотрудников в кабинете, Мегуру чуть ли не пулей вылетел и почти бегом направился в отлично знакомом ему направлении, ведь туда он кажется ходит чаще, чем куда-либо в другие места здания. Он знал всю лабораторию как свои 5 пальцев ещё с детства, а ещё лучше знал все потайные ходы между отсеками и отделами, ведь часто приходил сюда, пытаясь найти отца, который уже несколько месяцев не появлялся дома, однако обычно все его попытки заканчивались неудачей и ему приходилось уходить домой расстроенным. Примерно в возрасте 13 лет Мегуру сдался и понял, что Отец навряд ли вылезет из лаборатории до собственной смерти. Мегуру и его мама даже не смогли прийти на похороны, ведь хоронить было нечего. Он умер, на день совершеннолетия Мегуру, из-за попадания в бак с плавиковой кислотой в состоянии опьянения, ещё и ночью. Его отец всегда был мрачным и отстранённым человеком, а также редко когда с кем-то разговаривал, из-за чего его пропажу заметили только через неделю, если не две. Поэтому, чтобы в случае чего, чтобы его могли бы быстро вспомнить и начать искать, Мегуру всегда вел себя активно и громко, ведь не хотел в случае чего повторить судьбу отца. Бачира даже не заметил, как добрался до нужного места. Огромная куча мыслей постоянно отвлекала — во время прогулки, экспериментов или опытов, разговоров, поиска информации. Всегда. В его голове каждое мгновение крутилось большого размера облако мыслей, поэтому он отвлекался почти каждые пять секунд, постоянно делая несколько вещей сразу. Он замечал за собой эту привычку, но не хотел как-то менять себя. Наконец, он обратил свое внимание на Отдел, куда пришёл. Отдел изучения, опытов и экспериментов. Отдел, который сильнее всего отличался от остальных. Отдел, который больше всего любил Бачира, а также отдел, который какое-то время служил ему домом, пока он не обустроил свой кабинет нормально. Именно здесь происходит все, что только возможно на этом свете. Мало кто может получить разрешение работать в этом отделе. Здесь, работникам придется делать все, что им скажут, независимо от из мнения. От расчленения и "улучшения" людей до продажи органов и рабов верхушкам правительства или в другие страны. Но больше всего Бачире нравилось не только сам отдел, а конкретный отсек в самом конце блока, где его уже ждал один знакомый. В тот раз прошмыгнуть туда как обычно быстро, увы, не удалось. Его постоянно подзыаали к себе какие-то другие мелкие учёные, узнать какую-то информацию или посоветоваться, из-за чего Бачира под конец всех разговоров был уже неимоверно раздражён. Лишь спустя минут 40, от него наконец-то все отстали и он смог дойти до нужной камеры. Он медленно подошёл к железным прутьям, отделявших камеру от остального отсека. Там, в углу, сидело что-то похожее на человека, но при этом ни капли не являющееся им. Оно быстро среагировало, как только учёный подошёл к клетке, словно пробудившись от долгого сна и приблизился к стальным прутьям. — Соскучился? Хе-хе. Прости!! Эти придурки меня очень сильно задержали. — Сказал Бачира, прежде чем подошёл к двери и открыл её ключ-картой. Как только дверь разблокировалась, учёный без задней мысли проскочил в узкий проём между дверью и стеной, тут же её как можно быстрее закрывая, чтобы подопытный не успел выбраться. — Возможно и соскучился. Ты в этот раз действительно позже, чем обычно. — Поддержало диалог существо и хоть и заметил, как быстро Бачира попытался закрыть дверь, но решил сильно не акцентировать на это внимание. Это было не столько важно в данный момент. Гораздо важнее было то, что он все же пришёл. — Я уже начал раздумывать, что тебе стало на меня всё равно и ты решил меня бросить здесь.