Два одиноких сердца/Two Lonely Hearts

В доме Свонов было темно, за исключением двух включенных ламп: одной на кухне, а другой наверху, в комнате Беллы. Я вижу, как белое пятно исчезает в её открытом окне, и чувствую безошибочно узнаваемый запах вампира. Каждую ночь, когда я приходила в дом Свонов, Эдвард Каллен был здесь, в комнате Беллы. Я не знаю, как она может находиться рядом с ним. Это всё равно что целоваться с парфюмерным прилавком в Macy’s. Я качаю головой и задерживаю дыхание, направляясь к задней двери кухни. Я не хочу думать о Белле Свон и её отвратительном вкусе на мужчин. Чарли появляется за сетчатой дверью. Мягкий свет отбрасывает тени на его лицо, но я всё равно могу разглядеть его густые усы, закрученные на концах. Он всегда улыбается мне, что бы ни случилось. Я ничего не говорю, когда он распахивает дверь, и я захожу внутрь. На стойке ничего нет, кроме двух чашек кофе и кусочка какого-то торта. Я не обращаю внимания на торт и беру свою чашку кофе, а Чарли закрывает за мной дверь. Он идет уверенным шагом, когда проходит мимо меня, чтобы взять свою чашку, и поворачивается, прислонившись спиной к стойке. Я делаю глоток кофе и стараюсь не обращать внимания на то, как низко сидят на его бедрах джинсы. Его выцветшая футболка с логотипом департамента шерифа Форкса плотно облегает грудь, когда он делает вдох, и я задаюсь вопросом, всегда ли он был таким подкачанным. Папа называл Чарли “мелким”, и я думала, что это потому, что Чарли ниже моего отца. Теперь, глядя на его широкие плечи и мускулистые предплечья, я думаю, не иронизировал ли папа, потому что я не могу представить Чарли маленьким. Звук бормотания и тихий скрип пружин кровати, доносящийся откуда-то сверху, отвлекает меня от мыслей. Я крепче сжимаю чашку, делаю глоток горячего кофе и пытаюсь не обращать внимания на учащённое сердцебиение Беллы. Я не хочу думать о том, что дочь Чарли занимается сексом с пиявкой, пока я пытаюсь не замечать, какие сильные у ее отца руки, когда он сжимает кружку. Полагаю, я могла бы раскрыть их секрет, но тогда мне пришлось бы объяснять Чарли, откуда я знаю, что Эдвард в комнате Беллы. Что ещё более неловко, мне пришлось бы объяснять Белле, что я делаю в гостях у её отца так поздно ночью и как долго длятся эти встречи. Прошло шесть месяцев с тех пор, как мой отец увидел, как я превращаюсь в гигантского волка, и у него остановилось сердце. Иногда, когда я закрываю глаза, я всё ещё вижу выражение его лица, шок и ужас. Полагаю, это объясняет, почему я добровольно вызываюсь на вечерние патрули. Нет смысла пытаться уснуть, когда, закрывая глаза, ты видишь лишь пустой, безжизненный взгляд отца. Даже когда мои глаза открыты, я всё равно знаю, что он там. Потерять отца было тяжело, но это ничто по сравнению с осознанием того, что его убил вид моей чудовищной трансформации. Я стараюсь держаться от всех на расстоянии, отгородиться от всего, чтобы не думать об этом ещё больше, чем сейчас. Сэм думает, что это из-за него, как будто мне больше не о чем переживать. Дело не только в нём или в остальных членах Стаи. Для моего отца наш народ и сохранение нашего образа жизни значили всё. Наше наследие и долг Стаи защищать наш народ настолько тесно связаны с тем, во что верил мой отец, что от этого никуда не деться. Билли пытался утешить меня, говоря, что это большая честь, и забивал мне голову старыми историями о других женщинах племени квилетов и их жертвах, но я знаю, что он просто пытается меня успокоить. Он так же раздражён самим фактом моего фазирования, как и остальные, а может, и больше. Я знаю, что в глубине души он хотел бы поменяться со мной местами, и, если честно, я тоже этого хочу. — Билли говорит, что тебя приняли в Университет Южной Калифорнии, — Чарли нарушает молчание, что необычно. Интересно, похоже ли было, что я вот-вот заплачу. Чарли ненавидит светские беседы так же сильно, как и я, но, думаю, он ещё больше ненавидит видеть плачущих женщин. За последние полгода он достаточно насмотрелся на мои слёзы. В первую ночь, когда я пришла сюда, я была так растеряна и зла. Я не могла находиться рядом с остальными. Мне нужно было выбраться из дома и сбежать. Я не перевоплощалась, потому что не хотела иметь дело со всеми этими парнями в своей голове. Я и так чувствовала себя уязвимой, когда Сэм нашёл меня обнажённой и плачущей на Первом пляже. После того, как он подтвердил, что мой отец мёртв, а Сет в порядке, я взяла предложенную им одежду и убежала. Я не знаю, когда и сознательно ли я приняла решение пойти к Чарли. Я просто обнаружила, что стою на крыльце его дома. Я с трудом сглотнула, сохраняя невозмутимое выражение лица, и постучала в дверь. Я дышала поверхностно, как будто, если бы я дала себе передохнуть, всё моё горе придавило бы меня, как жука под камнем. Чарли появился в тусклом свете дверного проёма, его обычно ясные карие глаза были обведены красными кругами. Его фирменная улыбка исчезла. Когда он посмотрел на меня, я увидела тоже самое горе в его глазах. Его боль передалась мне, и через несколько секунд я рухнула в его ждущие объятия. Чарли удалось отнести меня на диван, и он закутал меня в плед, пока я плакала и цеплялась за него, как потерявшийся ребёнок. Я рыдала до двух часов ночи, но Чарли не переставал меня обнимать. Я узнала об исчезновении Беллы той ночью гораздо позже. Чарли был один, оплакивая своего лучшего друга, в то время как его дочь бегала за своим парнем-пиявкой. Иногда мне до сих пор хочется ударить её по лицу за то, что она так поступила с отцом. Чарли всю жизнь только и делал, что заботился о людях. Жаль, что это сострадание не передалось его дочери. Мама однажды рассказала мне, что, когда они были детьми, Чарли сказал ей, что хочет стать врачом, но его семья не могла позволить себе обучение в Университете. Я легко могла представить Чарли врачом с его добрыми глазами и сильными руками. Он говорил не так много, как большинство врачей, и я думаю, что это плюс. Люди так часто заполняют пространство бесполезными словами, бессмысленными чувствами и ложью. Я всегда предпочитала тишину пустой болтовне. — Да, не знаю, поеду ли я. Я нужна маме и Сету, — отвечаю я, делая ещё один глоток кофе. Это была не прямая ложь, а искажённая правда. Но это самое близкое к правде, что я могу сказать, не рассказывая ему о Стае. Колледж — это мечта, но теперь уже чья-то чужая мечта. Мама почти не встаёт с постели. Сет сильный, но мамина слабость пугает его, заставляет сомневаться во всём. Я нужна им, даже если я «злющая гарпия». По какой-то причине мне кажется, что моё стервозное поведение их успокаивает. — Это досадно, но я понимаю, — говорит он, качая головой и глядя в свою чашку. — Всегда есть следующий год, — отвечаю я, небрежно пожимая плечами, и подхожу, чтобы поставить свою полупустую чашку. Столешница холодит мои ладони, когда я провожу ими по её гладкой поверхности. Я чувствую, где она вздувается, где возраст разрушает клей и заставляет её местами приподниматься. В последнее время мне кажется, что всё в моей жизни разваливается на части. — Не жди слишком долго, Лия, — его голос звучит мягко, когда он нежно убирает мои волосы за ухо, и я изо всех сил стараюсь подавить дрожь, которая пробегает по моему телу от его прикосновения. Это звучит забавно в его устах. Чарли, романтик, который шестнадцать лет ждал возвращения своей жены. Я замечаю на стене фотографию, на которой молодой Чарли сидит в кресле-качалке, крепко прижимая к себе ребёнка. Женщина наклоняется, чтобы поцеловать его в щёку, и её тёмные волосы скрывают лицо от камеры. Я вижу, как из-под усов Чарли выглядывает лёгкая улыбка, когда он смотрит на ребёнка на своих руках. Таким счастливым я его ещё никогда не видела. — Может быть, есть вещи, которых стоит ждать, — возражаю я и задаюсь вопросом, был ли он когда-нибудь еще так счастлив. Однажды я в шутку спросила Билли, не гей ли Чарли, потому что мне показалось странным, что он ни с кем не встречался с тех пор, как от него ушла жена. Билли неодобрительно нахмурился и сказал, что Чарли похож на волка. — Когда он влюбился в Рене, то влюбился на всю жизнь. То, что она ушла, не значит, что он перестал её любить. Чарли не из тех, кто сдаётся; это не в его характере. В тот раз я отмахнулась от комментария Билли, но теперь он крутился у меня в голове. Кажется невероятным, что кто-то может так любить. Я, может, и умею превращаться в волка, но Чарли Свон — мифическое существо. Мужчина, который никогда не перестаёт любить. В отличие от Сэма и его гребаных оправданий. Я отвожу взгляд от фотографии и снова смотрю на Чарли. На его висках пробивается седина, у уголков глаз появились более глубокие морщины, а под глазами — светлые тени. Его губы растягиваются в сочувственной улыбке, и годы отступают перед светом на его лице. Я почти вижу молодого отца с фотографии, полного надежды и удивления, когда он баюкает свою маленькую дочь. На мгновение я представляю, что я — темноволосая женщина на фотографии, счастливая и гордая, со счастливым мужем и прекрасным ребёнком. Я бы хотела уметь вызывать такую же преданность у такого честного, сильного и верного мужчины, как Чарли, но это всего лишь мечта. Отпечаток Сэма и его отсутствие — тому доказательство. Я закрываю глаза, заставляя себя избавиться от этой мысли, пока она не сделала меня злой и ожесточённой. — Лия, — вздыхает он, притягивая меня к себе сильными руками, и я позволяю ему обнять меня. Чарли обнимает меня за плечи, его рука гладит меня по затылку, и я прижимаюсь лицом к его груди. Он такой надёжный и безопасный. Я делаю глубокий вдох, наслаждаясь запахом кофе, древесного дыма и оружейного масла. От Чарли Свона пахнет домом. — Я знаю, что не мне это говорить, но этот придурок не стоит твоего времени, — он говорит как-то странно, словно у него что-то застряло в горле. — Я его уже не жду, — смеюсь я, прижимаясь лицом к его груди, и борюсь с желанием укусить его через тонкую ткань футболки. Шесть месяцев я приходила сюда, плакала, горевала и пила его кофе, но в основном я приходила, чтобы почувствовать себя ближе к кому-то. Я всё ещё горюю, но это нечто большее. Я прихожу, чтобы увидеть Чарли, побыть рядом с ним и ощутить безопасность в его присутствии. Это бессмысленно, что из всех людей, которых я знаю, я хочу быть не с другом и даже не с семьёй, а с Чарли каждую минуту бодрствования. Весь день я просто держусь, собираю себя по кусочкам, пока не смогу прийти сюда и развалиться в объятиях Чарли. Когда я обнимаю его за грудь и прижимаюсь к нему, я слышу, как учащается его сердцебиение. Моё собственное сердце бьётся в такт его, и я поднимаю голову так, чтобы моя щека коснулась его обнажённой ключицы. Он вздрагивает, когда я поворачиваю голову и вздыхаю, обдавая его кожу тёплым воздухом. Несмотря на страх быть отвергнутой, я поднимаю голову и делаю то, о чём мечтала уже несколько месяцев. Чарли испуганно ахает, когда я прижимаюсь губами к его губам в нежном поцелуе, и его усы щекочут мою верхнюю губу. Я никогда раньше не целовала мужчин с растительностью на лице, потому что всегда считала, что это будет неловко и неприятно, но с Чарли всё совсем не так. Сначала я не напираю, но когда он не прерывает поцелуй, я наконец решаюсь. Мой язык медленно скользит по его нижней губе. Он сладкий на вкус, и я с трепетом понимаю, что он кладёт сахар в свой кофе. Он отшатывается, выглядит шокированным и взволнованным. Я не могу сдержать улыбку, потому что никогда не видела Чарли смущённым. — Лия, не надо! — он покраснел и смотрит куда угодно, только не на меня. Мне нравится, как звучит моё имя, когда он задыхается, и как его сердце заходится, словно дикая лошадь, отчаянно бьющая копытами внутри стойла. Но больше всего мне нравится, как изменился его запах. В запахе мужчины, когда он возбуждён, есть отчётливый мускусный оттенок, и от Чарли исходят такие густые волны, что я чувствую их вкус в воздухе. Я глубоко вдыхаю и улыбаюсь, когда он неловко избегает моего взгляда. То, что он так расстроен и явно возбуждён, только сильнее разжигает во мне желание. — На самом деле ты так не думаешь, — говорю я, подходя ближе и наслаждаясь тем, что он явно начинает паниковать. Я двигаюсь чуть быстрее, чем должен двигаться человек, и прижимаю его к столешнице своим телом. Он пытается мягко оттолкнуть меня, но это лишь приближает его ко мне. Я чувствую, как он касается эрекцией моего бедра - твёрдой и пульсирующей в такт его сердцебиению. — Лия, прекрати эту ерунду, — говорит он властным тоном, но это совершенно не сочетается с тем, как закатываются его глаза, когда я двигаю бёдрами, прижимаясь к нему. Он тихо стонет, когда я провожу пальцами по его коротким волосам и снова касаюсь губами его губ. На этот раз они раскрываются для меня, а руки хватают за футболку сзади, прижимая мою грудь к его телу. Я чувствую, как напрягаются его мышцы, когда он притягивает меня ближе, и мои соски твердеют в ответ на его силу. Я издаю стон, когда его язык проникает в мой рот, и покачиваю бёдрами, чтобы потереться о него мелкими дразнящими движениями. От громкого удара потолок над нами содрогается, и момент упущен. Чарли пользуется возможностью и проскальзывает между мной и столом. Я отпускаю его. — Я должен убедиться, что она не скатилась с кровати во сне, — бормочет он, уходя и не глядя мне в глаза. — Я пойду, — вздыхаю я, направляясь к двери. — Лия, — зовёт он меня, и я оборачиваюсь, чтобы увидеть его извиняющуюся улыбку. — Прости… — кажется, он хочет сказать что-то ещё, но сверху доносится ещё один удар. — Всё в порядке, — говорю я, качая головой, и открываю дверь. Я бегу в лес и убеждаюсь, что меня не видно, прежде чем обернуться и посмотреть на дом. Эдвард стоит в нескольких метрах от меня и смотрит осуждающе. Ублюдок! Держу пари, он нарочно шумел. Этот благочестивый придурок считает меня шлюхой за то, что я заигрываю со стариком или что-то в этом роде. Не ему меня осуждать, особенно пока он встречается с девушкой, которая годится ему в правнучки. Гребаный лицемер. Я отмахиваюсь от него и начинаю раздеваться. Он исчезает, оставляя после себя облако тошнотворно-сладкого запаха и праведного отвращения.

***

Ветер усиливается, врываясь в открытое окно и обдавая меня влажным запахом леса. Я почти закончил патрулирование просёлочных дорог, которые тянутся вдоль границы между Ла-Пуш и Форксом. Фары патрульной машины разрезают тьму, сгустившуюся по краям гравийной дороги. У меня нет веской причины находиться так далеко, обычно мой патруль не уводит меня дальше чем на десять миль от резервации. Протокол не помешал мне придумать на скорую руку оправдание, чтобы оказаться у границы, как будто пребывание здесь каким-то образом приблизит меня к ней. Я не могу избавиться от воспоминаний о том, как она извивалась в моих объятиях, о изгибе её талии, округлости бёдер и о том, какой она была на вкус, когда мы целовались. Прошло больше года с тех пор, как я целовал кого-то, и это никогда не было так приятно. Ни в коем случае. Это так жалко, что я не могу выбросить её из головы. Я взрослый, чёрт возьми, мужчина, а Лия — всего лишь молодая девушка. Не говоря уже о том, что она сходит с ума из-за своего отца и бывшего парня. Я должен был догадаться, что она попытается утешится мной. Я должен был предвидеть это и остановить её до того, как она все начала. Я знаю, что Лии нужен друг, а не какой-то похотливый старый козёл, который слишком глуп, чтобы понимать, что его лучшие годы позади. — Ты грёбаный идиот, Свон, — вздыхаю я, выруливая на асфальтированную дорогу и набирая скорость. Мне пора вернуться и перестать фантазировать о дочери моего лучшего друга. Что-то перебегает дорогу в нескольких метрах впереди, и я вовремя жму на тормоза. Шины визжат, когда я резко останавливаюсь в нескольких сантиметрах от Лии Клируотер. Она щурится, глядя на меня сквозь ослепляющие лучи фар. Одна рука поднята, чтобы прикрыть глаза, а другая поднята в дружеском жесте. И она совершенно голая. — Что за чёрт? — я моргаю пару раз, чтобы убедиться, что не сошел с ума. Она обходит машину с пассажирской стороны и садится рядом со мной. — Привет, — приветствует она меня весёлым тоном, как будто это обычный день, и она не совсем голая. Пока она убирает волосы с лица и ёрзает на соседнем сидении, я стараюсь не отрывать взгляда от её прекрасного лица и не думать о её гладкой смуглой коже и о том, как она покрывает всё её тело. Я слегка вздрагиваю, с трудом сглатываю и трогаюсь с места. — Пристегни ремень безопасности, — рявкаю я, потому что не знаю, что ещё сказать обнажённой девушке в своей машине, кроме очевидного. Я пытаюсь придумать, что сказать дальше, но Лия опережает меня. — Что ты здесь делаешь? — её небрежный тон внезапно раздражает меня, и я качаю головой. — Это что ты там делала? — как только я понимаю, что ору, как истеричка, я прочищаю горло и крепче сжимаю руль. — Я... бегала, — отвечает она, поджав ноги, и смотрит в лобовое стекло. — Ты же не всерьёз рассчитываешь, что я куплюсь на это, да? — я хмурюсь, наблюдая, как она играет с волосами, проводя ими по нижней губе, словно красит её. — Это сложно, — раздражённо фыркает она, пока я завожу полицейскую машину на небольшую парковку и глушу двигатель. Её голова опущена, глаза закрыты, и это зрелище лишает меня сил. — Лия, я здесь, если тебе нужна помощь, — шепчу я, протягивая руку, чтобы коснуться её, и жалею, что не могу сделать что-то полезное вместо того, чтобы просто пялиться на её красивую грудь, как грязный старикашка. — Я не сумасшедшая и не пьяная, если ты об этом подумал, — усмехается она, отворачиваясь от меня, и открывает дверь. — Лия, подожди! — я хватаю её за запястье, затаскиваю обратно в машину и поворачиваюсь боком, чтобы лучше её рассмотреть. — Отпусти меня, — рычит она, вырывая руку из моей хватки, но остаётся сидеть, захлопнув за собой дверь. Её тёмные глаза блестят в темноте, губы сжаты в тонкую линию, и она молча смотрит на меня. Мне кажется, что тяжесть её взгляда давит мне на грудь. Я дурак, если думаю, что могу сделать что-то, кроме как причинить ей ещё больше боли. — Я отвезу тебя домой, — вздыхаю я, поворачиваясь обратно к рулю, но останавливаюсь, почувствовав её руку на своём плече. — Чарли, — её голос звучит приглушённо, она подвигается ближе, а я стараюсь смотреть на свои руки. — Пожалуйста, не надо, — шепчу я, когда она проскальзывает под моей рукой и забирается ко мне на колени, а я откидываюсь назад. — Не надо что? — Она прижимается мягкими губами к моему подбородку, садится на мои колени и накрывает меня своим тёплым обнажённым телом. Я поднимаю руки в знак капитуляции, а она обвивает своими мою шею. Я не могу не прикоснуться к ней. Я чувствую под руками её гладкую кожу. Она смеётся, проводя губами по моей шее, и я издаю стон, как дурак. — Чёрт возьми, Лия! Ты же ещё ребёнок, — ругаюсь я себе под нос, собираясь с силами чтобы, наконец, оттолкнуть её. Её кожа горячая и шелковистая, мои пальцы покалывает, когда я пытаюсь осторожно взять её за плечи, но она не двигается. — Я не ребёнок. В следующем месяце мне исполнится двадцать один, — отвечает она, хватая меня за запястья и притягивая мои руки к своим обнажённым бёдрам. Она подаётся вперёд и прижимается промежностью к моему члену, заставляя меня удивлённо застонать. Она должна почувствовать, насколько я возбуждён. Сквозь брюки отчётливо виден мой стояк. — Этого не случится, — мой голос звучит сурово, несмотря на пульсирующую боль, которая пытается пробиться сквозь мои штаны. — В конце концов это произойдёт, — настаивает она, прижимаясь ко мне и улыбаясь так, будто у неё уже есть мое согласие. Мои глаза закатываются, пока она продолжает двигаться надо мной и игриво покусывает мой подбородок. — Я не могу, — умоляю я, как пятнадцатилетний девственник, который вот-вот кончит в штаны, что не так уж далеко от истины. Внезапно я превращаюсь в болтливого идиота с твёрдым как камень членом и без капли здравого смысла в голове. Я должен оттолкнуть её, сказать, что я гожусь ей в отцы, и отвести её домой. У Лии свои планы. — Ты хочешь меня, — шепчет Лия мне в губы, хватая меня за запястье и поднимая мою руку выше по её бедру. Я был бы дураком, если бы не хотел, чтобы эта красивая молодая женщина сидела у меня на коленях и двигалась с той уверенностью, на которую способна только женщина, уверенная в своей сексуальности. Я сжимаю челюсти, пытаясь остановить эту мысль, пока она не развилась слишком далеко, но Лия гладит мою руку, скользящую по внутренней стороне её бедра, и я начинаю терять волю к сопротивлению. — Чарли, — её голос срывается, она дышит мне в ухо горячим воздухом и кладёт мою руку себе между ног, а я провожу кончиками пальцев по её горячим влажным складкам. — Я хочу тебя. Звук её мольбы и ощущение того, как она скользит по моим пальцам, доводят меня до предела. Я чувствую, как её соски, словно горячие бусинки, прижимаются к моей груди. Её язык скользит по краю моей мочки, и она нежно прикусывает её зубами. Я прижимаю руку к её клитору, ощущая жар. Она задыхается, покачиваясь в моей ладони, и моё сопротивление рушится. В конце концов, я всего лишь человек. — К чёрту всё! — рычу я, хватаю её за затылок, притягиваю к себе и целую изо всех сил. Поцелуй грубее и настойчивее, чем я планировал, но она отвечает с энтузиазмом. Её язык проникает в мой рот, переплетаясь с моим, и мне нравится, как она стонет, когда я тру её клитор большим пальцем. Лия начинает дрожать через несколько секунд, когда мой палец погружается в неё, и я втягиваю её язык в свой рот. Я убираю руку с её шеи и кладу ей на бедро, призывая её сесть, и она тут же подчиняется. Я развигаю её нижние губы, медленно погружаю палец внутрь и наблюдаю, как она закрывает глаза. — Чёрт, — выдыхает Лия, когда я ввожу второй палец внутрь неё и начинаю двигать уже двумя. Я откидываюсь на спинку сиденья, хватаю её за задницу и начинаю ускорять движения пальцев, двигая рукой так, чтобы ладонь ударялась о её клитор при каждом толчке. Лия задыхается, покачивается на моих пальцах, и я наслаждаюсь захватывающим видом. Мышцы Лии напряжены, когда она берёт инициативу в свои руки. Она крепко держится за мои плечи, и начинает двигаться на моей руке. Её лицо покрыто тонким слоем влаги, губы приоткрыты, а глаза закрыты. Я бы хотел запечатлеть этот образ в своей памяти, чтобы сохранить его навсегда. Я наклоняюсь вперёд, чтобы взять в рот один из её тёмных сосков, и нежно прикусываю мягкую кожу, облизывая её языком. Она сжимается вокруг моих пальцев, её движения становятся беспорядочными, и я перемещаю свободную руку к её затылку, выпуская сосок изо рта. Я сжимаю руку в кулак, вцепившись в её волосы, и тяну голову вниз, чтобы лизнуть горло. Она задыхается, и я чувствую, как её тело отзывается на это. Я ускоряю движения своих пальцев, когда она начинает дрожать. — Вот так, детка. Кончи для меня, — шепчу я, касаясь губами её шеи, и проникаю в неё чуть глубже. Лия издаёт дикий крик, впиваясь ногтями в кожу моих плеч, и я вздрагиваю вместе с ней. Она падает мне на колени, дрожащая, с разгорячённой кожей, и обмякает. Я обнимаю её, притягиваю к себе, чтобы поддержать, и засовываю всё ещё влажные пальцы в рот, наслаждаясь её вкусом. Облизывая губы, я замечаю, что она смотрит на меня из-под тяжёлых век, и притягиваю её ещё ближе. По её лицу трудно что-то понять, и я вдруг начинаю беспокоиться, что снова всё испортил. Я хочу сказать ей, что для меня это не просто секс, но как только я открываю рот, оживает радио. — Четыреста двадцать, что у тебя? Чарли, ты там? — голос Лорейн потрескивает в машине, когда Лия спрыгивает с моих колен, а я вожусь с микрофоном. — Да, я здесь, — отвечаю я, а Лия наклоняется вперёд и смотрит в лобовое стекло на тёмный лес по бокам от машины. — Ты всё ещё неподалёку от Ла-Пуш? Там снова видели медведя. Можешь проверить? — от протяжного голоса Лорейн у меня сводит зубы, хотя я подозреваю, что меня раздражает скорее то, что меня прервали, чем её сильный акцент. — Я почти закончил. Я проверю, — говорю я, убавляя громкость, и оборачиваюсь как раз вовремя, чтобы увидеть, как Лия выпрыгивает на улицу. — Эй! Я выскакиваю из машины, скольжу по капоту, как обезумевший от любви идиот, и хватаю её за запястье. Она выворачивается из моих рук и поворачивается ко мне лицом, пригнувшись, словно готовится к драке. — Мне нужно идти, и тебе тоже, — говорит она, быстро оглядываясь по сторонам, прежде чем снова посмотреть мне в глаза. — Мне нужно отвести тебя домой, — настаиваю я, делая шаг вперёд. — Я не могу оставить тебя здесь, голой. — Поверь мне, я могу сама о себе позаботиться, — говорит она с улыбкой и оборачивается. — Лия, — зову я её, но она убегает в лес. — Чёрт! — я бросаюсь за ней, ныряю под ветку и получаю пощёчину от той, которую не заметил. Я делаю несколько шагов в сторону леса и оглядываюсь в поисках её следов в темноте, но ничего не вижу. В нескольких метрах от меня хрустят ветки, и я проклинаю себя за то, что забыл фонарик в патрульной машине. — Лия! — кричу я, как дурак, и жду её ответа. Я слышу шорох и поворачиваюсь лицом к тому, что, как я ожидаю, окажется Лией, но вместо этого вижу большую пушистую массу. Мой мозг в панике кричит мне, чтобы я убегал, но я заставляю себя стоять на месте. Большинство хищников инстинктивно погонятся за тобой, если ты побежишь, но если ты будешь смотреть им в глаза, им обычно становится скучно, и они оставляют тебя в покое. Тёмная фигура существа приближается, и я щурюсь, пытаясь понять, что это такое. Он слишком большой для волка, но не неуклюжий, как медведь. Его движения плавные и уверенные, он приближается ко мне на расстояние нескольких сантиметров; его глаза сверкают серебром в тусклом свете, и у меня по спине бегут мурашки. Как только я думаю, что вот-вот потеряю самообладание и убегу, тварь приближает ко мне свою морду. Длинный розовый язык высовывается и облизывает мою руку. Я в ужасе наблюдаю, как существо разворачивается и убегает в лес. Возвращаясь к своей машине, я чувствую себя не в пример спокойнее, чем должен был. На самом деле, я чувствую себя счастливым… полным надежд. Должно быть, я схожу с ума. Я захлопываю ногой дверь и бросаю куртку и фуражку на кофейный столик. Снимаю ремень и кобуру, вешаю их в шкаф в коридоре, а потом сажусь за кухонный стол и снимаю ботинки. Я оглядываю пустую комнату в тусклом свете раннего утра. Ночные смены всегда тяжёлые, даже если во время них нет обнажённых девушек и таинственных зверей. Остаток ночи я провёл в патруле, проверяя новые вызовы о «медведях» и стараясь не думать о Лии. На часах микроволновки 07:00. Я мог бы позвонить Сью и проверить, вернулась ли Лия домой, хотя этот разговор может быстро стать очень неловким. Через несколько минут я наконец заставляю себя взять телефон и набрать номер. — Привет, — голос Сета звучит слишком бодро и оживлённо для столь раннего часа, но я рад, что это он, а не его мать. — Привет, Сет, это Чарли. Я... э-э, вчера вечером столкнулся с твоей сестрой во время патрулирования и хотел узнать, нормально ли она добралась до дома, — я стараюсь говорить непринуждённо, хотя в моей голове медленно прокручивается воспоминание о том, как именно я «столкнулся» с Лией. — Э-э, её здесь нет, но я думаю, что она провела ночь у друзей, — запинаясь, говорит он, и я чувствую, как у меня начинают чесаться усы. — Я позвоню, проверю, как она, если хочешь. — Сделай это и позвони мне, если возникнут проблемы, — отвечаю я, почесывая дергающуюся мышцу под усами и гадая, зачем Сету понадобилось мне врать. — Да, сэр, — говорит Сет трескучим, резким голосом, от которого у меня болит ухо. — Поговорим позже, Сет, — говорю я, вешаю трубку, и зеваю. Это была адская ночь, и я слишком устал, чтобы пытаться приготовить что-нибудь поесть. Я разберусь с этим, когда проснусь. Я поднимаюсь наверх, на ходу расстегивая рубашку. Хороший сон прочистит мне голову, и, надеюсь, Лия тоже немного успокоится. Вся эта ситуация была просто неправильной. Конечно, в тот момент мне было хорошо. На самом деле, когда я держал Лию в своих объятиях, мне казалось, что я вернулся домой. Даже сейчас я чувствую тепло её кожи на своих ладонях и тяжесть её тела на своей груди. Я останавливаюсь у лестницы и смотрю в комнату Беллы. Должно быть, она забыла закрыть дверь, когда уходила в школу. Маленький ловец снов, который Джейкоб сделал для неё, свисает с изголовья кровати, а на тумбочке стоит фотография, на которой она с Рене. Я хватаюсь за дверную ручку и закрываю дверь. Как бы хорошо мне ни было целовать Лию, это не отменяет того факта, что она ненамного старше моей дочери. Я не должен был так поступать с Лией. Она переживает трудный период в своей жизни и немного растеряна. Как бы сильно я её ни хотел, я не имею права прикасаться к ней. У неё впереди вся жизнь, и я не должен вмешиваться в неё. Я иду в свою комнату, распахиваю дверь и бросаю форменную рубашку на комод. Я снимаю майку, расстёгиваю ремень и пуговицы на брюках, прежде чем понимаю, что я не один. — Тебе нужна помощь с этим? — Лия сидит на моей кровати с кокетливой ухмылкой на губах, прислонившись к изголовью. Мои белые простыни практически светятся на фоне её смуглой кожи, когда она прижимает их к груди, скрывая большую часть своего тела. Я молча молюсь о том, чтобы она оставалась прикрытой, чтобы я не отвлекался на её великолепное тело. — Лия, это нужно прекратить прямо сейчас, — вздыхаю я, отступая назад, прислоняюсь к комоду и пытаюсь выглядеть сурово. — Почему? — Лия смотрит на меня, поджав губы и скрестив руки на груди. Почему-то от этого она выглядит ещё сексуальнее. — Потому что ты не в своём уме, а я гожусь тебе в отцы, — отвечаю я, удерживая её взгляд, переношу вес тела на другую ногу и отворачиваюсь от неё. Весь мой образ жёсткого, зрелого взрослого мужчины будет разрушен, если она заметит, что у меня стоит, а это видно через брюки. — Ну и что, — говорит она, опуская руки на кровать и наклоняясь вперёд. Простыня падает, обнажая её набухшие груди и розовые соски. Рот наполняется слюной, когда я вспоминаю, какой на вкус была её грудь прошлой ночью, и мне приходится провести рукой по губам, чтобы убедиться, что я не пускаю слюни. Вот тебе и сохранение достоинства, думаю я, мысленно пиная себя под зад и выпрямляясь. — Я не собираюсь с тобой спорить, — вздыхаю я, разворачиваюсь и выдвигаю ящик. Я беру пару спортивных штанов, носки и футболку. Развернувшись, я делаю глубокий вдох, чтобы собраться с духом, прежде чем снова посмотреть на неё. — Ты просто выгонишь меня? — спрашивает она, перелезая через покрывало, и я во второй раз наслаждаюсь видом её обнажённого тела. — Это правильно, — возражаю я, бросая вещи на кровать рядом с ней. Я не доверяю себе настолько, чтобы подходить к ней слишком близко. Мне и так тяжело смотреть на неё и не отводить взгляд от её лица. Она несколько напряжённых секунд смотрит на стопку одежды, прежде чем наконец взять футболку и надеть её. Она встаёт, берёт спортивные штаны, и я вздыхаю с облегчением, когда наше молчаливое противостояние заканчивается. — Тебе никогда не надоедает поступать правильно? — Лия смотрит на меня умоляющим взглядом, и мне хочется прикоснуться к ней, но я заставляю себя оставаться на месте. Я хотел бы сказать ей «да». Прямо сейчас я больше всего на свете хотел бы забыть обо всём и просто лечь с ней в постель, но я просто не могу. Лия знает это, даже если притворяется, что ей всё равно. — Пожалуйста, просто оденься, — вздыхаю я, потирая уставшие глаза костяшками пальцев и притворяясь, что устал, а не просто хочу отвлечься от созерцания её длинных стройных ног. В комнате становится тихо, и я борюсь с собой несколько долгих секунд, прежде чем наконец поднимаю взгляд и смотрю в тёмно-карие глаза Лии. Она бросает на меня холодный оценивающий взгляд и сжимает губы в напряжённую линию, и у меня возникает отчётливое ощущение, что она размышляет, не выпотрошить ли меня, как рыбу. Я не в первый раз вижу такой взгляд у женщины и, вероятно, не в последний. — Лия, милая, не надо… — начинаю я объяснять, но она поднимает руку и качает головой. — Прибереги это для кого-нибудь другого, — говорит она, быстро засовывая ноги в мои мешковатые спортивные штаны, и бросает на меня такой взгляд, что мой член твердеет ещё сильнее. Что такого есть в Лии, что превращает меня в похотливого подростка? Я смотрю, как она идёт к моей двери, и как только она собирается выйти, я сокращаю расстояние между нами. Схватив её за руку, я останавливаю её и поворачиваю к себе. Глядя в её сердитые, полные слёз глаза, я теряюсь в словах. — Что? — огрызается она, вырывая руку из моей хватки и сердито глядя на меня. Боль в её глазах умоляет меня дать ей ответ, но я не могу придумать, что сказать. Я знаю, что должен позволить ей уйти, но я не могу отпустить её в таком состоянии. И, если быть честным с самим собой, я действительно не хочу её отпускать, но не могу заставить себя произнести ни слова. Выражение лица Лии становится ещё более страдальческим, она качает головой и пытается вырвать руку из моей хватки, но я крепко держу её. — Оставь меня в покое! — кричит она, отталкивая меня назад и вырывая руку из моей хватки. Я отлетаю назад, врезаюсь в дверь и мешком валюсь на пол. Мои мышцы протестуют, когда я пытаюсь пошевелиться. Я устал, и мой мозг работает как перегретый двигатель, пока я пытаюсь понять, что, чёрт возьми, случилось. Должно быть, я просто слишком устал, и она застала меня врасплох. Иначе и не объяснишь, как я только что получил по заслугам от девушки, которая весит сто тридцать фунтов и промокла насквозь. Как ещё я мог так сильно удариться о дверь, что теперь чувствую себя так, будто меня сбил маленький грузовик. Мне нужно поспать, может, сократить потребление пива и больше заниматься спортом. — Чарли! — Лия внезапно опускается на колени рядом со мной, по её лицу текут слёзы, и она пытается поднять меня. — Я в порядке, просто я стар и не в форме, — успокаиваю я её, но она лишь качает головой. — Прости, я не должна была… Чёрт! — она в отчаянии тянет себя за волосы и отворачивается от меня, но я снова её останавливаю. — Не уходи, — умоляю я её, дёргая за руку, и она уступает. — Ты в порядке? — её голос звучит мягко, и она осторожно протягивает руку, чтобы провести пальцами по моему лбу. — Да, — говорю я ей, демонстративно вытягивая руку и осторожно потирая затылок. Кожа немного болит, но это не сотрясение мозга или что-то подобное. Не то чтобы я мог получить сотрясение от того, что Лия толкнула меня в дверь. Лия по-прежнему выглядит виноватой и убитой горем. — Я в порядке, — вздыхаю я и провожу руками по её щекам. — Перестань лгать, — раздражённо говорит она, накрывая мои руки своими и глядя на меня. Я смотрю в её прекрасные тёмные глаза и не могу сдержать улыбку, которая расплывается на моём лице. — Чёрт возьми, ты такая упрямая, женщина, — смеюсь я, прижимаюсь лбом к её лбу и закрываю глаза. — Да, но я права, — отвечает она, обнимая меня за талию и помогая подняться на ноги. Я стараюсь не опираться на неё всем своим весом, пока она помогает мне добраться до кровати, и опускаюсь на неё, испытывая боль. Я потираю плечо и немного разминаюсь. У меня болят мышцы, и пара синяков, но в основном я просто устал. Лия мягко толкает меня на спину и начинает укрывать одеялом. Я останавливаю её, кладя руку ей на запястье и проводя пальцами по её щеке. — Однажды ты сделаешь очень счастливым какого-нибудь везучего сукиного сына, — говорю я ей мягким тоном, надеясь, что юмор скроет мою ревность. Она хватает меня за запястье, но не поднимает глаз, когда отводит мою руку и целует костяшки пальцев. Грусть возвращается на её лицо, и она давит мне на грудь, словно рыболовный крючок, застрявший в моём сердце. Я не могу видеть её такой, но каждый раз, когда я пытаюсь сделать всё правильно, получается неправильно. — Спасибо, Чарли, — её голос звучит отстранённо, когда она пытается положить мою руку себе на грудь. Я сажусь и беру её за руку, чтобы усадить рядом с собой. Она по-прежнему не смотрит на меня, и я кладу руку ей на шею и притягиваю к себе. — Мне больно видеть тебя такой несчастной, — шепчу я, обнимая её, но она возвращает свои руки мне на грудь и смотрит мне в глаза. — Тогда сделай меня счастливой, — говорит она, наклоняясь ближе и касаясь моей щеки своей. — На одну ночь просто притворись, что ты тоже этого хочешь. Звук её мольбы ранит меня, оставляя незаживающие раны и боль. Её искренняя просьба лишает меня последних сил, и я не могу себя остановить. — С тобой это никогда не было притворством, детка, — я дышу ей в шею, притягиваю к себе на колени и накрываю её губы своими.

***

Я чувствую, что вот-вот взорвусь и разлечусь в разные стороны. Только губы и руки Чарли удерживают меня на земле и не дают моему телу развалиться на части, в то время как мой дух воспарил. Мне всё равно, лжёт он или нет, потому что прямо сейчас, когда мы целуемся, это кажется таким реальным. Я наслаждаюсь этим ощущением и тем, как Чарли стонет, когда я прижимаюсь к нему бёдрами. Я откидываю одеяло, чтобы провести ладонями по его обнажённой коже, упиваясь тем, как мягкие волосы на груди щекочут мои руки. Он протестующее стонет, когда я разрываю поцелуй и наклоняюсь, чтобы стянуть с него футболку с логотипом футбольной команды «Форкс». Ещё до того, как я снимаю с себя футболку, я чувствую, как его сильные руки обхватывают мою грудь, а мозолистые пальцы нежно сжимают мои соски. — Да, — шиплю я, подаваясь бёдрами вперёд и прижимаясь клитором к твёрдому бугорку его члена. Его руки сжимают мою грудь, пока я продолжаю тереться о него. Это слишком приятно, чтобы останавливаться, но я хочу большего. Я хочу чувствовать его всего, тёплого и обнажённого, на своей коже. Я откидываю бёдра назад и разрываю его штаны спереди. Ткань слишком легко поддаётся, и я теряю равновесие. Я падаю спиной на матрас, всё ещё сжимая в руках кусок штанов Чарли. — Господи Иисусе, — Чарли разражается смехом, и я, сев, вижу, что у него порвана ширинка. — Ой, — мне удаётся смущённо улыбнуться ему, когда я подползаю, чтобы снова его поцеловать. На этот раз он прерывает поцелуй, стягивая с себя боксеры и то, что осталось от штанов, пока я осторожно снимаю свои спортивные штаны. Мне не нужно еще больше портить его одежду. Я бросаю штаны на пол и тут же откидываюсь на матрас, когда Чарли наваливается на меня. Он смотрит на меня сверху вниз, обхватывает руками моё лицо и прижимается губами к моим. Поцелуй медленный: он не торопится, всасывая мою нижнюю губу в рот, словно пытаясь насладиться вкусом, а затем переходит к верхней губе. Когда он наконец приоткрывает рот и проникает языком в мой рот, я задыхаюсь. Я двигаю бёдрами и обнимаю его ногами за талию, наслаждаясь ощущением его твёрдого члена, прижатого ко мне. Он вздыхает, уткнувшись мне в губы, и прижимается ко мне. Его член трётся о мой клитор, и меня пронзает удовольствие. — Я хочу тебя сейчас, — выдыхаю я, протягиваю руку между нашими телами и пытаюсь схватить его, но он хватает меня за запястья. — Пока нет, — рычит Чарли, игриво прикусывая меня за подбородок и прижимая мои запястья к матрасу рядом с головой. Он начинает двигать бёдрами, скользя по мне и создавая умопомрачительное трение. Я чувствую, как во мне разгорается зуд, предвещающий оргазм, пока он продолжает двигаться надо мной и проводит языком вдоль моей челюсти. Я дёргаюсь и изгибаюсь, пытаясь усилить контакт, пока мой оргазм нарастает, а он продолжает двигаться в том же раздражающе медленном темпе. — Мне нужно больше, — выдыхаю я, пытаясь прижаться к нему бёдрами, и он почти проникает в меня. — Да, мэм, — он хрипло смеётся, убирая руки с моих запястий и поднимаясь, чтобы поцеловать меня. Его язык проникает в мой рот, он переносит вес на другую ногу и проводит рукой по моему телу. Я вздыхаю, когда он проводит пальцем по моему клитору и трётся костяшками пальцев по влажным складкам. Я чувствую, как его головка, едва касаясь, трётся о мой вход, и внезапно он уже внутри. Когда он погружается полностью, я издаю стон удовольствия, ощущая, как сильно он меня наполняет. Его большой палец начинает кружить по моему клитору. Через несколько секунд я начинаю дрожать от нахлынувшего на меня удовольствия и вскрикиваю, прижимаясь к его губам, а из уголков моих глаз текут слёзы. Чарли лишь рычит в ответ, пока я дрожу и цепляюсь за него, а по моему телу пробегает оргазм. Я открываю глаза, чтобы посмотреть на его лицо, когда он отстраняется. Он улыбается, а я резко выдыхаю и наслаждаюсь ощущением того, что он всё ещё внутри меня. — Чёрт возьми, — шепчу я, когда он целует меня в нос, и жёсткие волоски его усов щекочут мою кожу. — Просто разогреваюсь, — усмехается он, толкаясь в меня, и я ахаю, осознав, что он всё ещё возбуждён. Я стону и приподнимаю бёдра, позволяя ему войти ещё глубже. Он опускается ниже, просовывает руки под мои ноги и приподнимается, чтобы начать двигаться быстрее. Я чувствую, как приближается ещё одна кульминация, пока Чарли двигается во мне, и приподнимаю бёдра, чтобы встретить его толчки. — Чёрт, — стонет он, опуская голову, когда мои ноги соскальзывают с его рук, и закрывает глаза. — Чарли, — говорю я, наклоняя голову и прижимаясь губами к его мягким волосам. Он просовывает руки мне под спину и переворачивает нас. Я испуганно вскрикиваю, когда он выходит из меня, и едва не теряю равновесие, уткнувшись лицом ему в грудь. Чарли усмехается, убирая волосы с моего лица, и я пытаюсь улыбнуться в ответ. — Ты прекрасна, — он говорит это так легко, что я почти верю, что это правда. — А ты ленивый, — возражаю я, пытаясь игнорировать тяжесть в груди, которая говорит мне, что нужно наслаждаться этим, потому что это ненадолго. — С этим я не могу поспорить, — говорит он, когда я опускаюсь обратно на его член и вздрагиваю от того, как хорошо мне от этого. Он шипит, когда его руки снова находят мою грудь, и я начинаю двигаться над ним в размеренном темпе. Я вскоре становлюсь жадной и уже чаще насаживаюсь на него, наслаждаясь тем, как всё моё тело наполняется удовольствием каждый раз, когда он входит в меня. Я наклоняюсь, чтобы поцеловать его, позволяя его языку проникнуть в мой рот, пока я двигаю бёдрами над ним и вколачиваю его в матрас. Его руки зарываются в мои волосы и притягивают меня ближе, пока он двигается внутри меня. Я чувствую, как он хватает меня за бёдра и прижимает к себе. Он вздрагивает, когда кончает внутри меня, и мой оргазм взрывается в моём теле. Волны удовольствия прокатываются по мне с каждым его движением, и я хнычу от того, как мне хорошо. Он продолжает двигаться, а я просто цепляюсь за его плечо, как за спасательный круг в штормовом море. Моя кожа кажется тонкой, как папиросная бумага, и я чувствую себя так, словно сильный ветер может разорвать меня на части, но ощущение мускулистых плеч Чарли под моими ладонями придаёт мне сил. Его движения замедляются, и я наконец-то могу перевести дыхание, когда он отстраняется от меня. Я падаю на кровать рядом с ним, закидываю ногу ему на бедро и прижимаюсь щекой к его груди, а он обнимает меня за плечи. Мы лежим молча, я слушаю его ровное дыхание и жалею, что не могу остаться на ночь, но я и так уже слишком многого прошу. Я отодвигаюсь от него и пытаюсь сесть, но его рука сжимается вокруг меня. — Куда, по-твоему, ты собралась? — голос Чарли серьёзен, но я вижу улыбку на его лице. Пока я пытаюсь придумать, что ему ответить, он притягивает меня к себе на грудь и целует. — Оставайся. На столько, сколько захочешь, но ты должна пообещать, что как только я тебе надоем, ты скажешь мне. Прямо в лицо, — он говорит это так легко, словно предлагает расписание, кто будет мыть посуду. — Не думаю, что ты можешь мне надоесть, Чарли, — шепчу я, проводя пальцами по его густым волосам и наслаждаюсь их гладкостью. — Ты удивишься, но я могу быть настоящим зверем, когда у меня плохое настроение, — говорит он, обхватив моё лицо ладонями и поглаживая большими пальцами мои щёки. Я не могу удержаться от смеха и наклоняюсь, чтобы снова его поцеловать. — Думаю, я могу составить тебе конкуренцию, Чарли Свон, — отвечаю я, садясь на него сверху и ухмыляясь. — Я бы хотел посмотреть, как ты пытаешься, — говорит он, притягивая меня обратно, чтобы снова поцеловать, и я впервые чувствую себя цельной.