Давай останемся друзьями?

Моя комедия плюс драма сменяет артхаус, Артхаус — мелодраму, драма сменяется порно.

Вечерняя пятница в тихом и вполне себе приличном ресторане, заставляет расслабиться, ограничиться пока что чашкой ароматного капучино, коротая время за ожиданием. В таком роскошном элитном заведении в центре города, не особо уж и много народа за столиками: либо мажоры или папины дочки с последними айфонами, либо редкие парочки, что решили позволить себе в коем-то веке дорогой ужин, либо важные шишки за работой, которые то и дело, что раздавали указания официантам, отрываясь от важных телефонных дел. Аркаша слегка улыбается уголками губ, взглядом обводит обстановку и радуется самому себе, что не прогадал с местом, чтобы провести заслуженный отдых с такой больной любовью, как Данил, который пока что совершенно не бесил своим блядским опозданием в пятнадцать минут — пробки, бывает. Тем более и некоторая совесть за постоянные отъезды и тусовки, жуткое отсутствие дома и в жизни Годдемна, терзала душу последние дни. Да, Джохана убеждали, что понимают, что его командировки и отдых с друзьями — тоже важная вещь, безусловно; что не особо хотелось, чтобы и бытовуха сожрала их обоих окончательно. Но у всех этих убеждений было только одно но, которое недавно, при очередной небольшой пьянки с Марином, буквально ударило в самое сердце: а не изменяют ли? Аркаша понимал, что Триггер парень симпатичный, лёгкий на подъём и за любой движ, до невозможного наивный и любитель много выпить, плюс ещё и этот Арсен постоянно крутится около него при любом удобном случае, типа, близкий друг, ага. Но слова Мокану, всё же, поселили смятение и некоторое недоверие в место под названием сердце, душили, заставляя блядское чсв топиться в ревности от своих же догадок. Ох уж эта натура, чёрт бы её побрал! Допивая кофе и шумно ставя чашку на блюдце, Джохан шумно выдыхает и нервно бросает взгляд на вход в ресторан, ведь ожидание начинает нервировать и хотелось бы чуть-чуть пунктуальности. Вычеркнуть ненужные подозрения. Но когда около администрации показывается и сам Даня, тогда-то сердце и останавливается, ведь от этого человека никак не ожидали чего-то максимально серьёзного. В красивом приталенном чёрном костюме, лакированных новых ботинках, с удавкой в виде красного галстука на шее, выбритый и с уложенными волосами Годдемн напоминал современного сказочного принца, который так и светился светлой аурой, мило и добродушно улыбался. А эти взгляды по всему залу… Эти блядские взгляды со всех сторон лишь в его сторону, заставляют беситься, сжимая кулаки и хмурясь. Аркаша никогда не собирается делиться. И эта ревность потихоньку начинает проявлять, пока что внутри, то, что может вылиться не в самые лучшие последствия. Доверяй, доверяй до последнего, твою-то мать! И чем ближе около столика оказывались девушка-администраторша с внушительным бюстом вместе с благоухающим Триггером, тем больше становилось поганее и мрачнее на душе. Не хочется делиться этим человеком. Ни за что и никогда. — Большое спасибо, что сопроводили, был бы я тут один, то обязательно провёл бы время в Вашей очаровательной компании, — Даня улыбается этой бестии, которая, глядя на него, явно протёрла все глаза. — Приятного Вам вечера, Данил, — в ответ прилетает милая улыбочка, девушка игриво хлопает ресничками. — Если вдруг моя компания будет и дальше актуальна — работаю до восьми. — В случае чего обязательно обращусь, — подмигивает, провожая взглядом администраторшу, которая игриво удалилась, покачивая бёдрами. — Ты, блять, ничё не попутал, а?! — в себя приводит лишь недовольный голос Джохана, который скрещивает руки на груди и испепеляет взглядом. — Ну, не буду же я хамить даме, Аркаш, расслабься. Это всего лишь флирт, не более. — Хуирт! — скалится тут же, ведь это ни в какие ворота не лезет. На недовольные нотки в суровом тоне, Даня никак не реагирует, ведь если и сам начнёт предъявлять свой огромный список претензий, то тут и дня не хватит, а он и так всё до последнего терпит и оправдывает. Годдемн спокойно присаживается напротив, неспешно берёт меню и закрывается им, словно ставит некоторую защиту, зная повадки своего неадекватного личного токсика. Вечное отсутствие, полное наплевательство на отношения, бесконечные дела и вечные предъявы из воздуха — это давно закалило, превратило из безнадёжного романтика в похуиста, который не собирался сидеть и ждать, когда его вторая половинка приедет и наконец-то уделит хоть крохи ебучего времени из своего плотно забитого графика. А без Аркаши, как оказалось, жить можно и нужно, чтобы понимать, как необходимо любить и себя, что было долгое время непозволительной роскошью. Оба в давящей, некомфортной тишине делают заказ, после так интимно остаются друг напротив друга, глаза в глаза, понимая, что сегодня не избежать того самого легендарного пиздеца, который назревал целый год. У каждой из сторон свои обвинения, своя правда, свои косяки. Молчание жутко надоедает за столько дней безучастия, однако. С лёгкой подачи руки, коньяк разливается по бокалам. Всё кругом загрохотало разговорами и живой музыкой, наконец-то объявляя о грандиозном начале. Триггер сладко закуривает сигарету, закидывает нога на ногу, обращая взгляд полный чего-то едкого на Джохана. Ему совершенно не стыдно начинать этот спектакль первым. — Спасибо, что нашёл на меня время, Аркаш. Только, вот, жаль, что приехал в такое шикарное место, как последний обсос, — медленно выпускает кольца дыма и делает большой глоток коньяка. Напиться этим вечером хотелось от и до, чтобы и себя не помнить, и проёбы человека напротив. Аркаша же опустошает свой стакан в мгновение ока, нервно ведёт плечом назад. Он-то действительно думал, что наконец-то соберутся поужинать и выпить хорошего алкоголя в приятной обстановке, поэтому простая белая толстовка и джинсы надевались в отеле Кишинёва с подозрениями на то, что оппонент, как всегда, приедет в образе алкаша-раздолбая, забив на приличия такого заведения как это. Сложновато, конечно, но придётся как-то парировать, ведь уходить проигравшим в этой борьбе не хотелось. Но бывают ли в такой ситуации проигравшие и победители? Дилемма. — А я и не знал, что кроме заношенных джинсов и одной и той же футболки у тебя в гардеробе имеется чё-то действительно потребное. Приобрёл для тусовок, пока я по миру колешу? Или для кого-то, с кем сваливаешь перепихнуться, будучи в говно? — привычные нотки яда выливаются наружу. Даня же только такой язык понимает, не правда ли? — Тебя ебать не должно, что и с кем я делаю, — Годдемн тут же меняется в лице, ведь давно просёк фишку, что Джохан явно что-то придумал из-за больной ревности. Заебалось каждый раз оправдывать то, чего нет. И сегодня ползать на коленках и тешить чужое самолюбие в планы явно не входило как бы сильно не любил. Гордости за годы ожиданий набрался сполна. — Верно. Ебать тебя должен только я, — наливает ещё коньяка и, салютуя стаканом, опустошает залпом. О, как же сейчас хочется сомкнуть пальцы на этой шее и придушить. Триггер заслуживает только этого. Ни грамма любви. Теперь уже и Даня наливает себе коньяк. Раз стакан, второй и третий, внутри появляется неприятный осадок то ли от алкоголя, то ли от этого самодовольного мудилы напротив. В такой весёлый вечер после месяца разлуки, ужинать плавно перехотелось, ведь стало очевидно, что Аркаша пришёл сюда за своей непонятной правдой. А Годдемн действительно устал отбиваться от всех догадок и слухов. Надо раз и навсегда поставить на место этого человека, чтобы не было повадно даже думать о таких вещах, как измена. Официант, в эти нотки токсичного молчания, привносит свою скромную персону через пол часа, ставит тарелки с дорогими блюдами, ещё одну бутылку коньяка, которую на этот раз заказал Триггер. И если же Аркаша, кротко буркнув слова благодарности вполне себе милому и внимательному мальчишке и принялся за ужин, то Даня только пополнил стакан очередной порцией алкоголя, ведь есть совершенно не хотелось. Хотелось, блять, бежать и куда подальше, лишь бы не ощущать каждой клеточкой своего грёбанного грешного тельца эти косые презрительные взгляды. Да хули ты вечно мнёшься и подстраиваешься под него, в самом-то деле, а?! Допивая, Триггер поднимается с места, аккуратно положив около нетронутых тарелок свою долю за этот неудавшийся ужин. Не жалко — не нищий. Куда уж хуже находиться в липком подозрении от любимого человека. Джохан вопросительно поднимает бровь, откидывается на спинку стула и смотрит в упор. Видимо, есть от чего бежать, раз так быстро спохватился и трясётся. — Короче, я не хочу больше участвовать во всей этой хуйне, Аркаш. Я устал. Блядски устал. Ты можешь думать чё хочешь обо мне, дальше собирать слухи по всем своим тупорылым товарищам — мне откровенно всё равно. Здесь и сейчас всё равно, — голос хрипит, а голова предательски кружится и не от алкоголя, который совсем не спасает, нет. Не убирает всю разочарованность в том, кого боготворят столько лет. — Я больше не вывожу… Давай останемся друзьями? — и взгляд впервые так холодит душу, заставляя парня-солнце погаснуть. И Джохан ничего не может из себя выдавить, ведь был готов к любым унижениям, к оправданиям, к лобызаниям, где в итоге останутся пиздецки виноватым перед Его Величеством. Имел ли Годдемн право сдаться за столько лет их знакомства? Имел ли право первый поставить точку в отношениях? Аркаша ощущает, как злость внутри становится только больше, ведь Дане явно есть что скрывать от него. Причём явно что-то такое конкретное, крупномасштабное. — У тебя чё-ли кто-то появился? — летит прямо в лоб, чтобы наверняка убедиться в своей правоте. А Триггеру хочется ударить изо всей силы по этому лицу, чтобы внутри не было настолько больно. Но он не опустится до того же низкого уровня, нет. Пусть Джохан тихо радуется в своём токсичном болоте. — Ага, конечно… Только, вот… Береги Марина, ладно? Уж он-то не заслуживает ни капельки твоего блядского характера… — просто кивает и уходит. План нажраться в говно остаётся всё таким же актуальным. Аркаша смотрит в спину уже друга не моргая, теряется в пространстве от всего, что нахлынуло разом. Внутри всё колотится, поджигается выпитым коньяком. Он знал, знал, что всё это время Годдемн изменяет, ведь не может же только сам Джохан так откровенно проёбываться и спасаться от одиночества долгими ночами в своих разъездах. И что теперь? Вот что, блять, теперь?! Он ушёл, подтвердив все догадки, но стало ли на душеньке хорошо? Доволен ли, что вы теперь просто друзья? Бутылка коньяка опустошается до самого дна. Впервые за долгие годы закуривается сигаретка. За окном уже темно и льёт дождь. Аркаша закрывает глаза, выдыхая дым, а в голове возникает недавний образ Дани, который смотрит так, словно его только что пырнули. Ножом из слов прямо в сердце. — Давай останемся друзьями… — тихий шёпот в пустоту на соседнем стуле. И впервые Джохан ощущает, какая же он мразь.

***

В простом алкомаркете, который как всегда малолюден и таит в себе все прелести праздной жизни, Аркаше кажется, что он как-то надолго залип у витрин, думая, чего бы хотелось приобрести для спокойного весеннего вечера, который злил своим бешеным ветром на улице. Наверное, причиной торможения служил перелёт из Грузии, где ещё недавно нежились на тёплом солнышке, отдыхая в коем-то веке от бесконечного потока работы, наслаждаясь красотами и пляжем. Джохан ожидал, что и привычно тёплый Краснодар встретит его в свои жаркие объятия, но родной город повёл себя, как ревнивая сука, которая обозлилась, что парню постоянно не сидится на месте и он постоянно в путешествиях. Ну, ничего, сейчас выберется что-нибудь покрепче, дома закажут доставку еды и будут вдали от холода. Но не вдали от одиночества и себя самого. Придя наконец-то в сознание, Аркаша решает взять вино, ругая себя, что в великой спешке на самолёт забыл в номере отеля бутылочку хорошего и дорогого красного. Ладно, хрен с ним, пускай персонал в коем-то веке порадуется и выпьет за такой щедрый жест. Последний раз бросив взгляд на витрину, согласовывая именно этого амбассадора ночной попойки, а не чего-то покрепче, Джохан приходит к выводу, что вина вполне себе хватит, и он явно после двух бокалов незаметно уснёт из-за усталости от сборов и самолёта. На кассе, давно прожигая любопытными глазками из-под длинной чёлки, прожжённая годами и покупателями продавщица по-прежнему жевала жвачку всё больше походя на некоторое жвачное животное. Женщина заприметила статного покупателя в лице Аркаши ещё с того момента, как он вошёл в эту обитель греха, ведь не каждый вечер здесь можно было увидеть красивого парня в дорогом костюме, который явно жил в достатке. И всё равно что лицо у этого человека донельзя равнодушное и где-то проскакивает недовольство, зато такой типаж запоминается надолго, с таким можно было бы и пофлиртовать, забывая про мужа-трудягу и двоих детишек. — Добрый вечер, молодой человек, пакетик брать будете? — кокетливо улыбается, стоит Джохану поставить бутылку на столешницу. — Нет, спасибо, пробейте мне только это, — говорит недовольно, ведь ощущает, как в нём появляется дыра от этого взгляда. Аркаше просто хочется взять и купить вино, сразу же удалиться домой и забыться в тепле квартиры. А тут, блять, кто-то решил развязать целый диалог! — А у Вас хороший выбор. Где-то отдыхали? — но продавщица не собирается отступать и пробивать товар, с любопытством рассматривая этикетку на бутылке. Ну, да, о таком алкоголе можно только мечтать и позволить себе раз в жизни при её-то зарплате. — Работал. В Грузии, — монотонный ответ, чтобы скорее отстали. От стали в тоне, женщина лишь томно вздыхает, ведь мечты о таком принце останутся мечтами. Поэтому бутылка наконец-то пробивается и даёт шансы на быструю оплату и выход из магазина. Но трудности решают появиться не одни в этот вечер, воздать Аркаше за всё хорошее, поэтому парень, не успевая достать бумажник, краем глаза замечает, как другой покупатель ставит ещё две бутылки виски и Колу рядом с его одиноким вином. — Это тоже пробейте за его счёт, — говорят нагло, а на лице Джохана сразу же появляется кривая ухмылка от этого голоса. — Слышь! А ты часом ли не охренел, алкаш?! — начинает возмущаться и продавщица. — Пробивайте. И пакет не забудьте, — спокойно кивает Аркаша, с особым удовольствием наблюдая, как женщина в шоке смотрит то на него, то на покупателя рядом, затем в непонятках пробивая и этот товар. Джохан спокойно оплачивает покупки, забирая всё с собой. Некоторое волнение начинает взрываться новыми маленькими вспышками внутри. Они слишком давно не виделись. Алкомаркет выпускает в темноту улицы сразу двоих покупателей, которые синхронно, один за одним, спускаются по лестнице и отходят немного поодаль, вместе прикуривают у лавки. Аркаша долго не поворачивается, спрятав одну руку в карман от дикого волнения, а дрожащей второй нервно держит сигарету у губ. Был год, чтобы всё понять и переосмыслить, чтобы вернуться, хотя бы позвонить, а он так и не смог. Но в диком алкогольном угаре хотелось многое. Непозволительно роскошное многое. Позади не тревожат, не говорят ни слова, так же спокойно выдыхают дым, наслаждаясь вечером и безлюдностью, ясным небом. Ветер так кстати поутих. Последняя глубокая затяжка, окурок летит в урну, и Джохан оборачивается, смотрит на удивительно счастливого человека напротив. Даня в свете фонарей действительно светится ярче, улыбается широко и по-ребячески, совершенно не мёрзнет в лёгкой байке словно согрет уже. Или алкоголем, или кем-то другим. Внутри Аркаши сразу же появляется стойкое ощущение схватить этого человека, затолкать в багажник и увезти туда, где никто их не найдёт. Хочется украсть Триггера у этого блядского мира. — Она прям дико охуела, да? — Годдемн разрушает тишину первым, кротко хохочет, находя всю ситуацию забавной. Только рядом с ним всегда творились некий абсурд и дичь. — Да… Реально охуела, — улыбается и Джохан, впитывая все эмоции этого солнца в себя. Пускай продолжает светить и не гаснет. Не туши его собой, блять, он теперь явно счастлив. — Грасиас за покупочки, Аркаш, а то я барсетку дома оставил, — выкидывает окурок, потягиваясь, и накидывая капюшон на голову. — Не-а, нихуя не грасиас. Погнали ко мне? Возьмёшь на себя роль собутыльника. — Отказаться можно? — Это риторический вопрос. — Понял! Джохан забирает с лавки пакет и кивает вперёд, к привычным панелькам. А ведь они по-прежнему могли бы жить там вместе. И дома всегда бы ждали. Ждали… Даня больше не говорит ни слова, не отнекивается и не сопротивляется. В коем-то веке друг предлагает снова устроить небольшой сабантуй, выпить, как в былые времена, поговорить за жизнь. Конечно, у Триггера всегда есть с кем проворачивать такие дела, он никогда не бывает одинок, но с Аркашей всегда ловится что-то особенное, ведь уже хуеву тучу лет вместе, знают друг о друге всё. Джохан для него больше, чем просто номер в телефоне. Даже после всего дерьма, которое вселял на протяжении долгих отношений.

***

Квартира Аркаши встречает уж слишком неприятной тишиной и стерильностью. У Дани даже складывалось стойкое ощущение, что тут словно и не живут и чаще всего это гнёздышко пустует в одиночестве. На лице сразу же появляется кислая улыбка, которую рисуют воспоминания о былом: это он всегда делал данное место действительно домом, всегда ждал и любил, ведь Джохан был для него важнее, чем Триггер сам для себя. Как же легко Аркаша проебал всё светлое, однако. До сих пор не до смеха. — Я ща пиццу закажу — только прилетел и в холодильнике мышь повесилась, — Джохан вешает пальто на вешалку, достаёт из кармана штанов мобильный. Годдемн рассматривает его с ехидным прищуром, скидывая кроссовки нога об ногу. Вот он, Аркаша, уже совсем серьёзный дяденька из крупной юридической конторы, в этих классических брючках и в белоснежной идеально выглаженной рубашке, рукава которой закатаны до локтей. Идеально рассчитал свою жизнь, чтобы не остаться неудачником без баблишка в кармане до конца своих дней. Зато на личном явно неприличное одиночество — уж тут-то Даня всё видит по напряжению и недовольному личику. База. — А был бы у тебя я, то даже эта мышь была бы приготовлена как в лучших ресторанах мира. Печалька, что мы давно не вместе, дружище, — ирония так и прёт из Триггера, поэтому он хлопает Джохана по плечу, исчезая во мраке огромной гостиной. Обиды давно нету, ни капельки. От этого чрезвычайно жирного «дружище», Аркаша ведёт плечом назад и недовольно фыркает, хмурясь сильнее. Определённо Годдемн вызывал невероятную палитру эмоций и сейчас хотелось его взять и придушить. И запереть навсегда в своей квартире, чтобы никуда не сбежал. Но никак не извиниться, не-а, ведь не за что же, верно? Пока Джохан решал по телефону вопросы с пиццерией, Даня по-хозяйски включает неоновую подсветку, после переходя к колонке, чтобы включить музыку, а не сидеть, как душевнобольной в одиночной палате. Что-то спокойное тут же понеслось волнами по всей квартире, наполняя каждый уголок лирикой и невероятно красивым инструменталом, который не бесил, а заставлял расслабиться. Поэтому, мурча на английском слова явно знакомой песни, Триггер пытает счастье на кухне, что была совместна с гостиной, ища хоть какую-то закуску к алкогольным напиткам. И, вуаля, ему сегодня явно везёт, раз сумел сообразить некий романтик на журнальном столике из бутылки вина, двух бокалов, какого-то невероятно дорогого, богом забытого сыра с благородной плесенью, солёных крекеров и горькой шоколадки — чем богаты, тому и рады. — Короче, через двадцать минут приедет доставка, поэтому немного придётся подождать, — на пороге появляется Аркаша, который так и застывает в недоумении от вальяжно расположенного на диване Годдемна за ну очень шикарно накрытым столиком. — Жди, Васечка, у меня другие планы на этот прекраснейший вечерочек, — спокойно пожимает плечами, наиграно пафосно взяв бокал. — В одиночестве бухают только алкаши, — пытается поддеть, смотря в глаза. — В одиночестве дрочат только мудилы, — ноль злости и в ответ летит лишь самодовольная ухмылочка. Придушить эту скотину хочется, всё же, больше. Но как же он прав, блять! Аркаша на этот выпад ничего не говорит — банально теряется по всем фронтам. Поэтому пока что даёт Дане шанс побыть хоть в чём-то лучше, сам тоже плюхается на диван и выпивает залпом весь бокал, закусывая шоколадом. Как же кроет просто от одного присутствия рядом, если бы кто только знал… И сейчас невероятно стойко хотелось сжимать родное тело в своих руках, кусать до крови забытые губы и бесконечно наслаждаться всё тем же парфюмом, который не изменился с их последней встречи. И не думать, что у этой бывшей больной любви кто-то появился и занял место Джохана. Наверное, если бы хоть какая-никакая музыка не играла, то оба сошли бы с ума от давящей тишины, ведь разговор всё как-то не клеился, превращаясь больше во что-то озлобленное и претензионное, чем в приятную беседу. И каким бы эгоистичным не был бы Джохан, приходило понимание, что на него действительно есть за что обижаться и ненавидеть, ведь из-за своих проёбов с Марином начал впитывать даже малейшие слушки про тусовки и похождения Триггера, чтобы в случае чего не быть настолько сильно виноватым и первым напасть. Вот в тот вечер в ресторане он и напал. Только, вот, даже отбиваться и проявлять агрессию не стали. Может, ничего и не было? Может, Годдемн не виновен и просто устал жить напрасными ожиданиями? Ещё несколько минут в безмолвии и разливаются остатки вина, а от закусок практически ничего не остаётся. Между парнями всё крутится и крутится незримое нечто, которое пытается подбить хоть на малюсенький разговорчик. Аркаша вертит в беспокойстве бокал, ощущая, как накатывает волна нервяков. О чём там говорят друзья, не подскажете, нет? — Как дела? — звучит так идиотски, что хочется истерично хохотать. Если сейчас резонно пошлют куда подальше — поймётся. — Да в целом всё как-то неплохо, — простодушно пожимает плечами Даня, откусывая крекер. — Реально?! — Джохан тут же недоверчиво оборачивается на друга, пытается рассмотреть, где, собственно, наёбывают. Крайне не хотелось сейчас услышать, что у Триггера действительно всё хорошо, ведь так не должно же быть без Аркаши, нет! — Ага. Я бы, наверно, даже сказал, что всё вполне себе прекрасненько, — чешет задумчиво щёку, задумываясь над ответом. Правдивым. Не чтобы задеть. — В квартирке ремонт два месяца назад сделал и теперь сдаю, переехав к Арсену. Уволился с работы тогда же и начал заниматься музыкой, а если не катит и не прёт, то где-то маленько шабашу, чтобы разгрузиться и не парить мозг. Но, в целом, денег на жизнь хватает, не жалуюсь. Я, в принципе, счастлив, Аркаш, прикинь? Пиздецки за долгое время… — довольно и пьяно улыбается, удобнее ложась на спинку дивана и прикрывая глаза. Джохан ощущает, как колотит, как хочется промотать время назад и не слышать это всё. Без него жить лучше, оказывается! Без него ебать как легко дышится! Да этот неблагодарный забыл, кто давал ему уют и тепло, кто кормил и поддерживал! Были, конечно, косяки, но без них же ни одни отношения не обходятся, правда? И никакой Аркаша не эгоист и абьюзер, у него любовь такая своеобразная, которую надо заслуживать и подогревать каждый день. В любви же только так и надо, верно? Любовь же любит унижения?! — А чё у вас с Арсеном? — пытается делать голос спокойным и ровным, но он предательски и до неузнаваемости хрипит. Не хочется знать, что с Триггером сейчас действительно кто-то живёт. Что Триггер больше к нему не вернётся. — То, что и у вас с Марином, — прилетает такое едкое, что намёк сразу становится понятен. — Мы расстались, когда стали с тобой друзьями… Он не согласен бросить всё ради меня… — облокачивается на спинку дивана, ощущая себя невероятно погано от этого диалога. — Печалька, — но внутри блядски хорошо. Миру мир, но Джохан заслужил мрачное одиночество. Годдемн ставит этим коротеньким словом точку в убийственной беседе. Вино синхронно выпивается с обоих сторон. И, вроде бы, музыка всё так же играет с колонки, но собственные мысли глушат каждую ноту и голоса, ведь трудно находиться рядом с тем, кто опустошает тебя одним только присутствием. Кажется, что только через час доставляют пиццу, аромат которой не скрасил и не поднял на ноги эту гнетущую атмосферу. Аркаша уходит забирать заказ, ощущает, как накрывает только больше и больше, но не грусть, а злость от осознания того, что сейчас вот они посидят, а Даня, его милый и добрый мальчик Даня, упорхнёт к другому, и больше вы никогда не встретитесь. И в этот раз Джохан точно не простит себя за недосказанность и слабость. Он не отдаст свою больную и далеко не бывшую любовь кому-то другому. Надо бороться любыми способами. — Данил, ну шо мы сидим, как на поминках, а?! — оживляется, входя в гостиную, убирая пустые тарелки из-под скудных закусок и пустые бокалы. — Приехала вкусная пицца, виски где-то на кухне так и шепчет, чтобы его скорее открыли и испили, а мы, два еблана, сидим с кислыми минами и носами крутим, — торжественно ставит две коробки на стол и заискивающе смотрит в глаза друга. Триггер, такой растрёпанный и пьяненький, спокойно выдыхает дым от привычно сладкой электронки, растеряно кивает, ведь тут Аркаша прав и стоило бы сменить пластинку. — Го сюда вискарик и про Колу не забудь, окей? Нажираться до состояния говна сегодня чё-то не катит. — Любой каприз! — улыбается на это и мягко проводит ладонью по чужим лохматым волосам, ощущая, как внутри всё сжимается, ведь давно так просто не касался именно этого человека. Годдемн поднимает одну бровь вверх, с непониманием смотрит снизу, какого чёрта вообще происходит? Он не сказал бы, что ему в этот момент было неприятно, даже, наоборот, что-то забытое шепнуло из недр души, чтобы прильнул и забылся. Но гордость, которую не задушишь одной бутылкой вина, кричит, чтобы не вёлся на провокации, как бы хорошо рядом с искусителем не было. А ощутимый осадочек, всё же, на сердце остаётся, ведь Даня был с этим человеком больше десяти лет вместе и куда и к кому не бежал бы, как бы сильно не злился и не менялся, всё равно дорога вела обратно. Он любил Джохана сильнее всего на свете. И это было поистине настоящее проклятие. Когда музыка сменяется на что-то ритмичное и тяжёлое, Аркаша улыбается, что Триггер не зарывает этот вечер, а также принимается спасать ситуацию. Но в планах его куда-то отпускать после распития виски не было, поэтому одно небольшое коварство тут же решает осуществиться. Джохан спокойно приносит на стол два стакана со льдом, ставит и виски. Ожидаемо получив недовольный прищур от недостатка ещё одного важного компонента, кивает и уходит за Колой, бутылку которой яростно и с ухмылочкой трясёт у холодильника, чтобы поставить вишенку на этот злополучный торт для Годдемна. Чтобы точно не ушёл. — На, открывай, — торжественно вручает Колу и отходит к окну закрыть форточку. — Грасиас, Аркадий, Вы сама любезность! — фыркает и резко открывает крышку, в мгновение понимая свою фатальную ошибку. А на это-то расчёт и был, собственно. Аркаша гаденько ухмыляется, когда слышит отборный мат со стороны дивана, а когда поворачивается, чтобы воочию узреть данную картину, то глаза так и загораются чем-то коварным. Мокрый от Колы, ругающийся и смятённый Даня, который устраивает незапланированный стриптиз, снимая с себя верх — охуенное, огненное зрелище. От этого зрачки становятся размером с орбиту, а язык неосознанно проходится по губам. Демоны уже наготове. — Ну, кайф, чё? Засрал мне весь диван этой хренью, — наигрывает недовольство Джохан, незамедлительно оказываясь около парня, ловко помогая снять тому и футболку. — Да, блять, это единственное, что тебя сейчас парит! — рычат в ответ, но, когда сталкиваются с чужим пронизывающим взглядом, обладателя которого явно волнует не мебель, сразу же замолкает. Аркаша и не скрывает своих намерений, мягко скользит невероятно горячими в этот момент ладонями от торса до груди, после обходя плечи и направляясь по рукам к запястьям, которые сильно сжимает. Внутри снова появляется то чувство обладать и никому не отдавать, которое давно забыто, но, как оказалось, не до конца. — Знаешь, когда Марин отказался от меня, то тогда-то я и понял, что проебал не его, а тебя, — заводит руки за спину, прижимаясь всем телом к родному и особенно любимому, всё так же не спускает глаз. — Много раз хотелось позвонить, написать, извиниться, но меня душил собственный эгоизм и те твои слова, что у тебя кто-то появился, что ты действительно можешь быть счастлив… Быть счастлив и не ждать меня домой, не слушать мои заскоки из ревности. Я, блять, всегда ревновал, даже к ебаному зеркалу, ведь ты такой открытый, искренний со всеми, вечно налегке и со своими нотками шарма и ебанцы… И вот к чему меня это привело, Данил… Я проебал тебя, а ведь хотел прожить до конца своих дней только с тобой… — Поэтому изменял, да? — звучит даже не ядовито, а с диким отчаянием узнать всю правду, на которую никогда не было ответа. — Я не знаю, как так вышло… Просто нашёл около себя ещё одну родственную душу и понеслось… Думал, раз ты делаешь больно, то и я могу… — Заебись ты меня выучил за столько лет, Аркаш! — ярость, всё же, накатывает, и Триггер пытается вырваться, но Джохан не отпускает, ведь иначе это будет действительно конец. — Тебя всегда ждёшь-ждёшь, до последнего отдаёшь всего себя, с тусовок приезжаешь пораньше, а тут такая благодарность, блять! Аркаш, я тебя действительно ведь любил, прикинь?! Все стихи и песни о тебе и для тебя! Весь мой маленький грёбанный мирок в твои загребущие руки отдал! Чтобы получить в итоге подозрения и тонну ревности, которая нахуй ничем не обоснована?! — кричит громче музыки, ведь это давно копилось и наконец-то вылилось. Болью с примесью некоторой ненависти. Аркаша принимает всё без слов, ведь тут Годдемн прав. Он по всем пунктам проебался и заслужил получить здесь и сейчас прямо в лицо, чтобы все обиды и злость больше не копились в этом человечке. Даня заслуживает быть счастливым. И это счастье точно не рядом с Джоханом. Запястья за спиной Триггера тут же отпускаются, Аркаша делает шаг назад, берёт виски и делает пару глотков с горла, чтобы притупить бушующий шквал из чувств внутри. Тут больше петля на шее помогла бы, ей богу, чтобы раз и навсегда. — Ударь. Я заслужил. За столько лет похуизма к тебе, — хрипит, громко ставя бутылку обратно. Горечь поползла по венам к сердцу. В голове туман и всё плывёт, пытается во что-то смешаться, но никак не выходит. Глаза закрываются в смиренном спокойствии, что ещё чуть-чуть и чужой кулак подпортит приличную физиономию. Больно не будет, нет, ведь внутри-то разруха намного грандиознее, чем снаружи. Всё закончится по справедливости. Но ни через минуту, ни через три, со стороны Годдемна заманчивое предложение не принимается. Тот только и сам делает с горла пару глотков виски, понимает, что хоть и зол, но никогда не сможет ударить этого человека. Даже словами. Джохан ощущает, как тянут за ворот рубашки, как чужие губы с привкусом алкоголя прикасаются к его, таким же горьким, оставляя совсем короткий поцелуй-укус, без прав на что-либо, требовательно опускаются к шее. Чужие пальцы медленно порхают по пуговицам, обнажают торс, который тут же царапают, словно наказывают. Внутри ещё теплится надежда на хоть малейший проблеск чувств со стороны Дани, которые если и имеются, то Аркаша своими же руками достанет из пепла и возведёт в цветущие сады. — Тебя Арсен дома не ждёт? — звучит тихим шёпотом. Хочется убедиться, что у Триггера никого нет и до сих пор. — Ага, ждёт, как и тебя Марин, — грубо расстёгивают ремень, кусая за ухом. Джохан криво усмехается, проникаясь этими любимыми токсичными нотками, которым научил сам, вовлекается в незатейливую игру между ними, снова перехватывая за запястья и прижимая к себе, всматриваясь во взгляд напротив. Эти бесстыжие пьяные глаза горят мириадами звёзд, но в них нет никакой злости. Годдемн не способен долго держать её в себе, нет. — Ты так мило меня целуешь, Данил, — издевается, игриво мурча, тянет время, сам покрывает всё лицо парня маленькими поцелуями, ощущая на коже сладость от Колы. — Это просто дружеская услуга, не обольщайся. — И будет просто дружеский секс по пьяни, да? — Не более. — А утром уйдешь по-английски? — Всё зависит только от тебя. На серьёзный тон Дани лишь тихо смеются, тут же роняя на диван, накрывая собой. Уж волшебное завтра покажет, насколько всё будет невъебенно по-дружески. Особенно на шеях и спинах. Аркаша понимает, что Триггер под ним полностью даёт зелёный свет, что можно украсть его хотя бы на эту ночь, долго извиняться, а под утро, сидя вместе в ванной, допивать остатки виски, закусывая беспонтово остывшей пиццей, и изливать друг другу души, где-то ругаясь, а потом опять жадно мирясь. Джохан больше не отдаст его никому и никогда, не позволит забрать, ведь такой шанс, как предоставляют ему сейчас, даётся лишь один раз. Да и любить так болезненно и до сумасшествия он никого в своей жизни точно не сможет. Только Данил вывезет эти отношения и эту ревность. Его парень-солнце.