Мой герой

Холодный зимний день окутал город серым одеялом. Солнце едва пробивалось сквозь плотные облака, бросая на заснеженные улицы призрачный свет. Казалось, ничто не предвещало беды — обычная повседневность. Однако в глубине моего сердца шевелилось смутное предчувствие, тревожный шёпот, который я тогда ещё не мог понять. Я даже представить не мог, что именно этот день станет той гранью, которая разделит мою прошлую жизнь и будущее. Внезапно в сознании яркой вспышкой мелькнула картина — знакомый фасад дома, уютные окна, маленький сад перед ним. “Почему у меня такое странное ощущение, будто я уже видел это место раньше?..” — промелькнул в голове тревожный вопрос. И тут, как гром среди ясного неба, меня осенило: “Стоп, я же помню это место… это же дом Ай! Тот безумный фанат!” Ужас пронзил каждую клетку моего тела. “Я должен её спасти! Должен успеть!” Мышцы напряглись, и я рванул с места так быстро, как никогда в жизни не бегал. Холодный воздух обжигал лёгкие, но я не чувствовал ничего, кроме тревоги за Ай. Мои мысли были скованы лишь одной навязчивой идеей — защитить её любой ценой. Сердце бешено колотилось в груди, отражая каждый мой шаг по скользкому тротуару. Вот и он. Мужская фигура стояла перед дверью, нетерпеливо нажимая на звонок. Каждая секунда казалась вечностью. Дверь медленно открылась, и в этот момент всё произошло невероятно быстро. Инстинкт сработал мгновенно. Ещё до того, как мужчина успел полностью войти, я бросился вперёд, на ходу выбивая из его руки острый металлический нож. Он даже не успел понять, что произошло. «Кто ты, чёрт возьми, такой?!» — прошипел мужчина, его лицо исказилось от ярости, а в глазах горела ненависть. Он попытался вырваться из моей хватки, напрягая каждый мускул. «Не мешай! Она должна заплатить! За свою ложь! За то, что обманула всех нас, своих фанатов!» Его голос дрожал от гнева, а слюна брызгала из уголков рта. «Она предала нас, родив этих… этих уродов!» «Даже не надейся!» — крикнул я, крепче сжимая его руку, чувствуя, как мои собственные пальцы белеют от напряжения. Моё сердце бешено стучало в груди. «Я не позволю тебе! Никогда! В этот раз всё будет иначе. Ай будет жить! Пока я здесь… ты даже не посмеешь пальцем тронуть её!» Мой голос звучал твёрдо, хотя внутри меня бушевала буря эмоций. Из глубины дома выбежал маленький Аква, его глаза были широко раскрыты от ужаса, а губы дрожали. «Ай?! Что здесь происходит?!» — его тонкий голосок сорвался от страха. Когда Аква появился за её спиной, Ай побледнела как смерть, а её большие глаза наполнились слезами ужаса. Она судорожно глотнула воздух и протянула руку к Акве. «Аква, милый… не смотри на это, пожалуйста… беги обратно в комнату… прошу тебя!» — её голос едва слышно дрожал, а по щекам катились слёзы. «Аква, немедленно позвони в полицию!» — скомандовал я, стараясь сохранить хоть какое-то подобие спокойствия. Аква застыл на месте, его маленькое лицо исказилось от удивления и страха. Он недоверчиво моргнул, глядя то на меня, то на мать. «Откуда… откуда вы знаете моё имя?.. Вы… вы кто вообще такой?!» — его голос звучал растерянно и настороженно. «Всё потом! Сейчас беги и звони в полицию! Это очень важно!» — настаивал я, чувствуя, как время утекает. «Хорошо…» — только и смог выдавить из себя Аква, прежде чем стремительно побежал вглубь дома. Прошло, казалось, целая вечность, прежде чем завыли сирены полицейских машин, приближающихся к дому. Через несколько минут правоохранители уже заламывали руки нападавшему, который не переставал кричать, его голос срывался на хрип. «Ты нас предала! Лгунья! Как ты после этого можешь говорить, что любишь своих фанатов?! Ты разрушила всё!» «Да заткнись ты уже наконец!» — не выдержав его бессмысленных обвинений, крикнул я, чувствуя, как гнев закипает внутри. «Ты… ты за это заплатишь! Ты пожалеешь, что вмешался!» — прошипел он, бросая на меня злобный взгляд. «Ага, в следующей жизни» — ответил я, чувствуя лишь облегчение от того, что всё закончилось. Когда полицейские вели его к машине, из дверей осторожно вышла Ай. Её лицо было бледным, а в больших глазах стояли слёзы. «Ты спас меня…» — прошептала она едва слышно, её голос дрожал. «Могу ли я узнать имя своего спасителя?» Её взгляд был полон благодарности и растерянности. Я всё ещё чувствовал учащённое сердцебиение и лёгкую дрожь в руках. Встретив её благодарный взгляд, я едва заметно улыбнулся, стараясь скрыть волнение. «…Артём…» — тихо ответил я, чувствуя, как её взгляд проникает в самую душу. На её лице появилась слабая, но искренняя улыбка. «Артём…» — повторила она моё имя, словно смакуя его. «Какое красивое имя… Звучит так… необычно. Вы не местный? Приехали из другой страны?» Её тон стал немного теплее, в голосе появилось любопытство. «Да, я приехал на учёбу» — произнёс я чуть увереннее, чувствуя, как напряжение постепенно спадает. «Спасибо тебе, Артём… Ты мой герой!» — её слова эхом отозвались в моей голове, наполняя странным теплом. Она сделала шаг в мою сторону, её взгляд был полон искренней благодарности. «Герой…» — прошептал я едва слышно, не веря в то, что происходит. Внезапно в ушах раздался странный, нарастающий звук, похожий на… «Послушай…» — растерянно сказал я, оглядываясь. «Ты слышишь? Что это за странный гул?.. Он становится всё громче…» Ай удивлённо посмотрела на меня, наклонив голову. «Какой ещё звук? Я ничего не слышу». Но звук становился всё громче и громче, вибрируя в воздухе, пока… Пока мои глаза резко не раскрылись. Я лежал в своей кровати, а в комнату проникал первый слабый свет утра. “Это был всего лишь сон…” Эта горькая мысль больно ударила по моему разуму. Неужели всё это — лишь плод моего воображения? Эти мысли, словно рой злых ос, непрерывно жалили моё сердце, не давая ни минуты покоя. Каждое утро, едва открыв глаза после такого странного сна, меня охватывало странное чувство нереальности. Будто часть меня всё ещё оставалась там, в той напряжённой комнате, рядом с испуганной Ай. Сколько раз этот сон приходил ко мне? Казалось, бесчисленное множество. И финал всегда был один и тот же — резкий, неприятный звук будильника безжалостно возвращал меня к серой повседневности. Я лежал на спине, уставившись взглядом в потолок своей комнаты. В тёмном углу тихо посапывал мой младший брат. В голове снова, словно навязчивая мелодия, закружились фантазии. «Вот если бы существовала хоть малейшая возможность — по-настоящему, пусть даже на мгновение, оказаться рядом с Ай, защитить её от той угрозы…»— прошептал я едва слышно, осторожно поворачиваясь на бок, чтобы не разбудить чуткого к шуму брата. Тёплая волна от этой мысли почти мгновенно сменилась горечью разочарования. “Но это лишь несбыточная, наивная мечта, которая никогда не станет реальностью”. С этим тяжёлым, но уже привычным осознанием я наконец заставил себя подняться с кровати. Прохладный пол приятно покалывал мои босые ступни, прогоняя остатки сна. Сонно потянувшись так, что хрустнули суставы, я неспешно направился в ванную, надеясь смыть с себя сонливость и окончательно проснуться. Открыв кран с ледяной водой, я несколько раз умыл лицо, чувствуя, как свежесть разливается по коже. Подняв взгляд на своё отражение в зеркале, я задумался. “Интересно, как бы я выглядел на самом деле, если бы судьба забросила меня в мир звёздного дитя? Какие бы у меня были глаза — большие и выразительные, как у всех персонажей? Какого цвета были бы мои волосы, какая причёска?” — эта фантастическая мысль на мгновение отвлекла меня от утренней вялости. Закончив с утренними процедурами, я услышал нежный, слегка озабоченный голос мамы с кухни. «Артёмчик, любимый, завтрак уже на столе!» «Хорошо, мам, уже бегу!» — быстро ответил я, старательно вытирая лицо мягким полотенцем, и направился на соблазнительный аромат чего-то вкусного. Войдя на кухню, я увидел маму, которая ласково улыбалась мне, стоя у плиты. На столе уже дымилась большая тарелка с румяными, аппетитными блинами. «Что у нас сегодня на завтрак?» — поинтересовался я, удобно устроившись за знакомым кухонным столом. «Твои самые любимые — тоненькие блины, щедро смазанные шоколадной пастой! Ешь быстрее, пока горячие!» — весело подмигнула она мне, ставя передо мной чашку тёплого чая. Не теряя ни минуты, я с аппетитом набросился на завтрак. Затем быстро оделся в свою школьную форму, собрал необходимые учебники и тетради в тяжёлый портфель и, попрощавшись с мамой, выбежал за дверь. «Пока!» — коротко бросил я на прощание, спеша на улицу. «Пока, сынок! Хорошего тебе учебного дня!» — ласково прозвучало в ответ, когда я уже спускался по лестнице. Только мои пальцы отпустили холодную металлическую ручку подъездных дверей, как резкий, почти колючий вздох зимнего воздуха словно невидимая рука хлопнул меня по лицу, окончательно сбрасывая остатки сладкого, но уже такого далёкого сна. Мои веки дрогнули, а лёгкие жадно втянули ледяную свежесть, от которой в носу защекотало. Под ногами глухо заскрипел свежий, пушистый снег, покрывавший тротуар белым одеялом, и каждый мой осторожный шаг сопровождался тихим, мелодичным потрескиванием, словно зима сама приветствовала меня на улице. В воздухе ощущался едва уловимый аромат дыма из труб и морозной свежести, а выдыхаемый мною пар на мгновение застывал белым облачком, прежде чем бесследно раствориться в прозрачной зимней тишине. Но даже эти чёткие, физические ощущения реальности не могли полностью вытеснить из моей головы навязчивые, яркие образы только что пережитого сна. “Почему же этот сон так крепко вцепился в мою память, словно острый зазубренный крюк, который невозможно вытащить?” — промелькнула в голове раздражённая мысль, и я неосознанно крепче запахнул воротник своей куртки, словно пытаясь защититься не только от холода, но и от этих навязчивых мыслей. Я снова и снова пытался воспроизвести в памяти каждую мельчайшую деталь, каждую эмоцию, каждое слово, но всё казалось таким эфемерным, как призрачный утренний туман, рассеивающийся с первыми лучами солнца. И вдруг, словно яркая вспышка, в сознании снова возникли её слова. «Мой герой…» — прошептал я едва слышно, почти беззвучно, и от этого воспоминания по моему телу разлилась волна приятного, нежного тепла. Воображение снова нарисовало её большие, испуганные, но в то же время такие бесконечно благодарные глаза, и на моих замёрзших губах невольно расцвела едва заметная, мечтательная улыбка. “Но почему именно эти простые, казалось бы, ничем не примечательные слова вызвали во мне такую странную, почти непонятную реакцию? Казалось бы, в них нет ничего особенного, и в предыдущих снах она тоже благодарила меня за помощь, но… в этот раз всё было совсем по-другому. В её дрожащем голосе звучала такая искренность, такая глубокая… беззащитность, что это почему-то невероятно сильно задело меня, проникло глубоко в душу” — задумчиво продолжал я свой внутренний диалог, опустив взгляд на покрытый тонким слоем снега асфальт под ногами. Время словно замедлилось, и пока я блуждал в лабиринтах своих мыслей, знакомые, однотипные здания вдоль улицы незаметно сменились высокой серой школьной оградой с острыми металлическими шипами. «Хм, вот и пришёл. А я и не заметил, как быстро промелькнуло время в этих утренних раздумьях» — едва слышно хмыкнул я, с лёгкой самоиронией улыбаясь собственной невнимательности и погружённости в мир сновидений. Сделав глубокий вдох морозного воздуха, который казался ещё более опьяняющим и свежим после моих внутренних переживаний, я мысленно собрался с духом, пытаясь отбросить остатки ночных фантазий. “Ну что ж, школа, встречай своего вечного фантазёра, мечтателя и немного рассеянного ученика” — и с этой решительной, хоть и немного ироничной мыслью, стараясь наконец отбросить остатки сна и полностью переключиться на предстоящий, надеюсь, не слишком скучный учебный день, я неспешно направился к массивным, тёмно-коричневым дверям главного входа. Когда мои уставшие глаза, наконец привыкли к резкому, искусственному свету школьного коридора, меня мгновенно поглотил многоголосый, энергичный гул толпы учеников, сновавших туда-сюда, словно разбуженный муравейник. Казалось, каждый здесь был погружён в своё собственное неотложное утреннее дело: кто-то, громко переговариваясь с друзьями через весь коридор, делился свежими сплетнями, активно жестикулируя руками и время от времени взрываясь смехом; кто-то, наоборот, нахмурив брови и сжав губы, быстро перебирал ногами, отчаянно пытаясь протиснуться сквозь толпу и не опоздать на свой первый урок; а кто-то, прислонившись спиной к холодной стене, сонно листал потрёпанные страницы учебника, пытаясь в последнюю минуту освежить в памяти сложное домашнее задание, их взгляды блуждали по строчкам, не задерживаясь на прочитанном. Мой собственный взгляд невольно зацепился за большой, ярко освещённый электронный циферблат, монотонно отсчитывающий секунды над дверями актового зали. Красные цифры безжалостно показывали 07:58. “Осталось всего две минуты!” — промелькнула в голове чуть ли не паническая мысль, и я инстинктивно ускорил шаг, чувствуя, как моё сердце начало биться чуть быстрее, отражая торопливый ритм моих шагов по звонкой плитке пола. До моего кабинета английского языка, находившегося аж на третьем этаже, казалось, была целая вечность, и мне пришлось быстро, почти неловко, маневрировать между плотными рядами учеников, время от времени бормоча едва слышное «извините» за случайные столкновения плечами и локтями. Наконец, запыхавшись и с красными пятнами на щеках, я вбежал в свой класс английского языка, облегчённо вздохнув, ведь до начала урока оставалось буквально несколько секунд. Быстро кивнув головой в знак приветствия нескольким знакомым лицам одноклассников, уже сидевших за партами, я поспешил к своей привычной парте у замерзшего окна, из которого открывался мрачный зимний пейзаж. С облегчением сбросив на пол свой тяжёлый, набитый учебниками и тетрадями рюкзак, я начал торопливо доставать из него необходимые для урока вещи — потрёпанный учебник, исписанный наполовину тетрадь в клетку и любимую синюю ручку, одновременно пытаясь привести в порядок свои растрёпанные волосы и сбить с груди тяжёлое, неровное дыхание. «Первый — английский. Что ж, начнём этот учебный день с чего-то "увлекательного"», — едва слышно пробормотал я себе под нос, разворачивая учебник на странице, которую мы должны были прорабатывать сегодня. Английский нельзя было назвать моим любимым предметом, её сложные грамматические правила и бесконечные новые слова казались мне непреодолимым препятствием, но сегодня, честно говоря, мне было абсолютно всё равно, кроме навязчивых, почти физически ощутимых воспоминаний о том странном, эмоциональном сне. Не успел я как следует разложить свои вещи на старой, исцарапанной парте и хотя бы на мгновение попытаться сосредоточиться на предстоящем уроке, как в коридоре снова громко прозвучал резкий, пронзительный звонок, на этот раз уже возвещающий о начале занятий. Дверь класса неспешно открылась, и в помещение вошла наша всегда элегантная и безупречно собранная учительница английского языка, неся в руках стопку белых листов бумаги. Её строгий костюм и собранные в узел волосы излучали спокойствие и профессионализм. «Доброе утро, дети! Надеюсь, все хорошо отдохнули за ночь и готовы активно поработать на сегодняшнем уроке. Сегодня, как мы и договаривались на нашем предыдущем занятии, вы будете писать небольшое эссе. Будьте внимательны, пожалуйста, к инструкциям», — её спокойный, мелодичный голос, лишённый какой-либо эмоциональности, заполнил тихую атмосферу класса. «Тема вашего сегодняшнего эссе довольно проста, но требует от вас развёрнутого ответа — "Мой любимый персонаж". В своей работе вы должны чётко и однозначно указать, из какого именно литературного произведения, фильма, сериала, аниме или любого другого источника происходит выбранный вами персонаж, затем подробно описать его внешность, ключевые особенности характера и важнейшие черты, которые его определяют как личность, а в конце своего эссе вы обязательно должны объяснить, что именно в этом конкретном персонаже так сильно вас привлекает, какие его качества вы цените больше всего и почему именно он стал для вас таким особенным и важным». “Ну, в принципе, выбор для меня, кажется, уже давно сделан и не подлежит никакому сомнению”, — с едва заметной улыбкой подумал я, машинально доставая из пенала свою любимую синюю ручку и открывая чистый лист бумаги. Образ Ай мгновенно, словно яркая голограмма, возник в моём воображении, чёткий и живой. Сначала процесс написания эссе шёл на удивление легко и непринуждённо. Слова сами собой, словно зачарованные, ложились на бумагу, когда я вдохновенно описывал её необычную, почти неземную внешность, её лучистую, искреннюю улыбку, сияющую, как солнечный свет, и её большие, выразительные глаза, наполненные одновременно и счастьем, и невероятной, почти детской добротой. Но когда я наконец дошёл до последнего, самого важного вопроса — объяснения моей непонятной симпатии, меня неожиданно охватило какое-то странное замешательство, внутренняя растерянность. “Как бы я сам знал, почему именно она так глубоко запала мне в душу, почему её образ не покидает мои мысли ни на миг, преследуя меня даже во сне?..” Сколько бы раз я ни задумывался над этим странным, почти мистическим феноменом, я до сих пор не мог найти чёткого, логичного ответа, который бы меня полностью удовлетворил. Её появление в аниме было таким коротким, таким эпизодическим, почти мгновенным, да и плюс ко всему, я уже знал, что её ждёт неминучая, ужасная трагедия, но… во время просмотра той единственной серии её хрупкая, но в то же время такая сильная духом фигура и её искренний, полный надежды взгляд так неожиданно и глубоко задели меня, проникли в самое сердце, оставив там неизгладимый след, как ни один другой, даже самый яркий и харизматичный персонаж до этого. Возможно, это была её необычная, почти магнитная харизма, её невинная, ангельская внешность, излучавшая чистоту и беззащитность? Возможно, отчасти и так, но я всё же склоняюсь к мысли, что меня больше всего поразила её невероятно трагичная, но в то же время такая трогательная история — история маленькой, одинокой девочки, у которой никогда не было настоящей, любящей семьи, которая всем своим юным, но уже израненным сердцем желала лишь одного — почувствовать настоящую, искреннюю любовь, и только-только она на короткий, мимолётный миг ощутила это желанное, такое долгожданное чувство, жестокая и несправедливая судьба снова безжалостно отобрала у неё всё самое дорогое, оставив лишь пустоту и боль. Только-только я завершил этот свой глубокий, эмоциональный внутренний монолог, полный неразгаданных вопросов и печали, как перед моими глазами, словно внезапная чёрная волна, поглощающая всё светлое, появилось мёртвое, совершенно безжизненное, бледное лицо Ай. В этот ужасный, невыносимый миг моё сердце болезненно сжалось, словно кто-то крепко, безжалостно сжал его в ледяном кулаке, и едва сдерживаемая, горячая мужская слеза чуть не вырвалась из моих глаз. “Как он мог так жестоко, так бессердечно убить такую чистую, такую беззащитную девочку, которая лишь хотела быть счастливой?” — неожиданно для самого себя почувствовал я, как волна неконтролируемого гнева захлестнула меня изнутри, заливая всё моё существо горечью, отчаянием и жгучим возмущением. И тут меня снова резко, словно удар током, вырвал из глубоких, мучительных раздумий громкий, но уже совсем другой звук — вместо навязчивого, раздражающего звонка будильника, мучившего меня каждое утро, в моих ушах раздался знакомый, но всегда такой несвоевременный школьный звонок, возвещающий о неминуемом, скором окончании первого урока. «Всё, время, отведённое на написание эссе, исчерпано. Пожалуйста, аккуратно сложите свои работы и сдайте их мне», — спокойно, но в то же время властно произнесла учительница, обводя класс внимательным, строгим взглядом. Я быстро, почти машинально, собрал свои исписанные листы бумаги и, стараясь не встречаться взглядом с учительницей и одноклассниками, поспешно передал свою работу ей на стол, после чего, чувствуя непреодолимое желание как можно скорее покинуть этот класс, наполненный тяжёлыми мыслями и гнетущими эмоциями, почти выбежал в коридор, направляясь к двери следующего кабинета. Мои ноги, казалось, действовали по собственной программе, автоматически неся меня знакомым, слегка потёртым линолеумом коридора в направлении просторного и хорошо освещённого кабинета информатики, расположенного в противоположном крыле второго этажа школы. После напряжённых, почти изнурительных размышлений во время урока английского, когда в моей голове непрерывно роились навязчивые мысли о странном, эмоционально изматывающем сне и написании эссе о любимом персонаже, следующий час, посвящённый информатике, промелькнул на удивление быстро, почти незаметно для меня. Увлёкшись интересным процессом выполнения практического задания на стареньком, но всё ещё работоспособном компьютере, погружаясь в мир несложного кода и логических алгоритмов, я на мгновение смог отвлечься от навязчивых воспоминаний и тревожных мыслей. Закончив выполнение поставленной задачи, я коротко, но вежливо попрощался с нашим всегда спокойным и рассудительным учителем информатики, кивнув ему на прощание, и неспешно вернулся в свой родной класс, где по школьному расписанию уже должен был начаться следующий урок, который, к сожалению, никогда не вызывал у меня ни малейшего искреннего интереса или хотя бы любопытства. Уроки биологии всегда казались мне бесконечно долгими, монотонными и невероятно скучными. Сложные, трудно запоминаемые термины, запутанные классификации растений, животных и невидимых микроорганизмов, а также необходимость механически заучивать множество непонятных латинских названий никогда не вызывали в моей душе ни малейшего искреннего энтузиазма или хотя бы малейшего любопытства. Поэтому и на этот раз, едва неохотно опустившись на своё привычное место за партой, я почти сразу же достал из кармана своих джинсов свой верный смартфон и почти весь урок просидел, не отрываясь от его яркого, мерцающего экрана, время от времени украдкой проверяя новые сообщения в социальных сетях, быстро просматривая ленту новостей и погружаясь в виртуальный мир разнообразных мобильных игр и коротких развлекательных видео, чтобы хоть как-то скоротать это невыносимо долгое время до долгожданного спасительного звонка. Наконец раздался громкий, резкий, но от этого не менее радостный звонок, возвещающий о долгожданном конце этого, казалось, бесконечно долгого и изматывающего урока. Я быстро, с чувством огромного облегчения собрал свой учебник и тетрадь, уже мысленно с нетерпением готовясь к активной и весёлой физкультуре, как вдруг в класс вошла наша всегда улыбающаяся, доброжелательная и немного суетливая классная руководительница, держа в руках какой-то небольшой лист бумаги. «Дети, у меня для вас просто прекрасная новость! Сегодня у вас не будет шестого и седьмого уроков!» — произнесла она с едва заметной, но от этого не менее искренней и заразительной радостной ноткой в голосе, её глаза весело сияли от удовольствия, наблюдая за нашей мгновенной, бурной реакцией. По классу мгновенно прокатилась громкая волна радостных возгласов, одобрительных вздохов облегчения и широких, довольных улыбок. Ученики, без сомнения, были невероятно счастливы получить такой неожиданный, приятный бонус в виде дополнительного свободного времени и неожиданной возможности раньше отправиться домой, чтобы наконец заняться своими собственными важными делами и немного отдохнуть от монотонного учебного процесса. Я ничего не сказал в ответ на эту радостную весть, лишь молча кивнул головой и быстро поднялся со своего места, направляясь к выходу из класса, стараясь не проявлять чрезмерной, почти детской радости, но в глубине души, конечно, радовался этой приятной неожиданности не меньше своих шумных и эмоциональных одноклассников. Зайдя в просторный, хорошо освещенный школьный спортзал, наполненный характерным, едва уловимым запахом резинового покрытия пола, спортивного инвентаря и разогретого воздуха, я быстро переоделся в свою удобную спортивную форму, чувствуя приятную свободу движений, и вышел в большой зал, где уже собрались мои одноклассники, оживленно перебрасывая друг другу яркий, разноцветный волейбольный мяч. Мы провели короткую, но довольно интенсивную разминку под четким руководством нашего всегда бодрого и требовательного учителя физической культуры, после чего до конца этого, к сожалению, такого короткого урока увлеченно и азартно играли в волейбол. Я, как всегда, демонстрировал неплохие спортивные навыки, быструю реакцию и умение предсказывать траекторию полета мяча, отбивая почти все опасные подачи и атаки, летевшие в мою сторону. Мои прыжки были на удивление высокими, а удары — точными и мощными. Если бы кому-то нужно было бы выбрать лучшего игрока моей команды, то, без лишней скромности, я думаю, это точно был бы я. Не успел я вдоволь насладиться увлекательной игрой, почувствовать приятную усталость в разогретых мышцах и выплеснуть лишнюю энергию, как снова прозвенел звонок, извещая об окончании этого, к сожалению, такого быстротечного урока. Я быстро переоделся обратно в свою обычную школьную форму, попрощался с улыбающимся и довольным учителем физкультуры и шумными, раскрасневшимися одноклассниками, и с чувством легкости, приподнятого настроения и приятной физической усталости вышел из школьных дверей на свежий, прохладный зимний воздух. Прохладный воздух ласково окутал моё разгорячённое лицо, всё ещё хранившее тепло после активного урока физкультуры, и по моей коже мгновенно пробежали лёгкие мурашки. Спокойным шагом добравшись до родного дома, я сразу же почувствовал приятное тепло уютных стен. Первым делом я зашёл в ванную комнату, где прохладные струи душа быстро смыли с тела остатки школьного дня и физической усталости, даря ощущение свежести и лёгкости. После душа я неторопливо приготовил себе нехитрый обед и, удобно устроившись за письменным столом, разложил учебники и тетради. «Английский, история и алгебра. Мда, с таким объёмом домашнего задания минимум часа три придётся посидеть», — вздохнув, проговорил я сам себе, уже мысленно готовясь к нелёгкому умственному труду. Однако, к моему большому удивлению, я справился со всеми заданиями на час быстрее, чем ожидал, так что у меня появилась неожиданная возможность немного отдохнуть и посидеть в телефоне, просматривая новости и общаясь с друзьями. Пока я сидел в телефоне, я случайно взглянул на настенные часы. “Уже полшестого вечера, пора собираться в тренажёрный зал”, — с этой мыслью я встал из-за стола и пошёл собирать необходимые для тренировки вещи: спортивную одежду, кроссовки и наушники. Когда я вышел на улицу, над городом уже опустились густые вечерние сумерки, и воздух стал ещё прохладнее, чем было раньше. Чувствуя приятную бодрость после отдыха, я быстрым шагом добрался до тренажёрного зала, расположенного неподалёку от моего дома. Быстро переодевшись в удобную спортивную форму и вставив наушники в уши, я вышел из раздевалки в просторный зал, где уже занималось несколько знакомых мне людей. Включив любимый плейлист, я сразу же погрузился в привычный ритм тренировки. В один момент среди знакомых композиций неожиданно заиграл мелодичный кавер на известную песню "Idol". После первых же аккордов я уже машинально начал подпевать, не обращая внимания на окружающих. Кто-то, возможно, и считает эту песню слишком "девчачьей", но мне она искренне нравится своей энергией и мелодичностью. Эти полтора часа интенсивной тренировки пролетели для меня как одно короткое мгновение, и я почти полностью забыл о навязчивом сне и своих утренних раздумьях. Чувствуя приятную усталость в мышцах, я быстро переоделся, попрощался со всеми знакомыми и пошёл домой, наслаждаясь спокойной вечерней тишиной. Пока я неторопливо шёл по улице, наслаждаясь тихим течением вечерней жизни города, а из открытых окон доносился приглушенный гомон разговоров и звуки телевизоров, мой слух вдруг уловил какой-то странный, необычный звук, резко выбивавшийся из общей городской мелодии. «Хм... что это там такое?» — тихо пробормотал я себе под нос, инстинктивно останавливаясь посреди тротуара и напряжённо пытаясь определить точный источник и направление этого странного, тревожного звука. Моё врождённое любопытство, усиленное беспокойным предчувствием, мгновенно взяло верх над желанием поскорее добраться до уютного домашнего тепла. Осторожно ступая по потрескавшейся тротуарной плитке, я на цыпочках подошёл к ближайшему, старому кирпичному дому с облупившейся штукатуркой, стараясь двигаться как можно тише, чтобы случайно не привлечь лишнего внимания. Задержав дыхание, я медленно, почти крадучись, выглянул из-за острого угла дома, и ужасная картина, внезапно открывшаяся моему взгляду, мгновенно охватила меня безудержным, обжигающим чувством злости и слепой ярости, заставляя мои кулаки невольно сжаться до белых костяшек, а сердце бешено, неровно забилось в груди, отдавая глухими ударами в висках. Передо мной разворачивалась отвратительная, ужасная сцена насилия. Невысокий мужчина, чьё лицо было искажено гримасой злобы и неконтролируемой агрессии, грубо схватил хрупкую женскую фигуру за руку, с силой прижимая её спиной к холодной, грязной стене дома. Его низкий, хриплый голос прошипел, словно ядовитая змея: «Цыц! Даже не думай звать на помощь, потому что нас услышат, а я совсем не хочу, чтобы в наши маленькие дела вмешивался кто-то лишний. Поняла?» Его грязные, загрубевшие пальцы крепко сжимали её тонкое запястье, аж до тех пор, пока кожа вокруг не побелела. Потом он наклонился ближе к её перепуганному, заплаканному лицу и с неестественно широкой, жуткой улыбкой, совсем не отражавшей его злобных намерений, произнёс, его голос звучал почти ласково, но в нём чувствовалась холодная, безжалостная сталь: «Будь хорошей девочкой, тогда всё будет хорошо и никто не пострадает. Обещаю». Его маленькие, злобные глаза, казалось, светились нездоровым, хищным огнём, а эта ужасная, фальшивая улыбка совсем не шла к его жестоким словам и угрожающему поведению. Не теряя драгоценных секунд, мои ноги мгновенно сорвались с места. Кровь в моих венах закипела от безудержной ярости, которая, казалось, наполнила каждую клетку моего тела. Со всей силой, что у меня была, я резко выбежал из-за угла дома и, не колеблясь ни мгновения, нанёс ему сокрушительный удар кулаком прямо в нос. Хруст сломанного носа разнёсся в вечерней тишине, как выстрел. От полной неожиданности и внезапной боли нападавший не смог адекватно среагировать и защититься от моей атаки. Удар за ударом, словно разъярённый зверь, я обрушивал на него свою ярость, пока его тело, наконец, не обессиленно упало на грязную землю, где он жалко корчился от острой, пульсирующей боли, судорожно хватая ртом воздух. Из-за его спины, всё ещё дрожащим от пережитого ужаса голосом, прозвучали слова благодарности: «Ох... спасибо вам... вы... вы меня спасли...» Её голос срывался, а из глаз продолжали катиться большие, блестящие слёзы. На моём лице появилась слабая, но искренняя улыбка. «Всегда рад помочь. Это мой долг». Потом, взяв себя в руки, я решительно скомандовал: «А теперь вам нужно немедленно бежать отсюда. Бегите и не оглядывайтесь. А я останусь здесь и буду ждать приезда полиции». «Хорошо... ещё раз вам спасибо!» — всхлипывая, крикнула она на бегу, её фигура быстро исчезла в темноте соседней улочки. Не теряя ни секунды, я вытащил свой мобильный телефон, мои пальцы немного дрожали от адреналина, и я быстро набрал короткий номер экстренной службы. В трубке раздался чёткий, немного уставший женский голос: «Полиция. Слушаю вас. Что случилось?» «Добрый вечер. Я только что стал свидетелем попытки нападения на девушку. Мне удалось нейтрализовать злоумышленника, но...» Вдруг чей-то хриплый, зловещий шёпот пронзил вечернюю тишину прямо за моей спиной: «Не говори "гоп", пока не перепрыгнешь... герой». «Гм?..» — в полном недоумении я резко обернулся и в это же ужасное мгновение почувствовал адскую, пронзительную боль, которая мгновенно разлилась по всему моему телу, парализуя каждую клетку. Перед моими затуманенными глазами стоял тот самый нападавший, его лицо теперь искажала не только злость, но и какая-то маниакальная, торжествующая радость. В его руке ужасно блестело лезвие острого ножа, которое он глубоко вонзил мне прямо в живот. «Кха... кха...» — закашлялся я, чувствуя, как горячая, вязкая кровь стекает по моей коже, окрашивая всё подо мной. Мой окровавленный палец невольно ослаб, и телефон, на экране которого всё ещё светился активный вызов в полицию, беспомощно выскользнул из моей дрожащей руки, глухо ударившись о землю. Из динамика ещё доносился обеспокоенный женский голос: «Алло, вы меня слышите? Скажите ваш точный адрес, и мы немедленно отправим наряд...» Она так и не успела закончить фразу. Вдруг из темноты снова вынырнула разъярённая фигура нападавшего. С дикой ненавистью в глазах он несколько раз с силой наступил своим грязным ботинком на мой беззащитный телефон, раздавливая его экран и внутренние микросхемы с хрустом костей. Связь оборвалась. Теперь я был совершенно один. «Не надо было тебе совать свой нос не в свои дела, маленький герой», — с хищной, маниакальной улыбкой произнёс он, его глаза горели холодным, нездоровым огнём. «Здесь для тебя всё и закончится. Навсегда», — процедил он сквозь стиснутые зубы, после чего его тёмная фигура быстро исчезла в густой темноте вечерних улиц, оставив меня истекать кровью на холодной земле. «Ахах... как же это иронично... я умру так же, как и Ай... судьба, похоже, обладает очень чёрным чувством юмора и точно надо мной издевается», — сквозь жгучую, нарастающую боль едва слышно, с горькой улыбкой прошептал я. «Мама... папа... простите меня за всё... за то, что я был таким... не всегда послушным сыном... Надеюсь, вы не будете слишком долго горевать обо мне...» — с грустью прошептал я последние слова, обращённые к самым родным людям. Время, пока я беспомощно лежал на холодной, твёрдой земле, чувствуя, как жизнь медленно, но неумолимо покидает моё тело, тянулось для меня бесконечно долго, словно целая вечность, наполненная болью и сожалением. Я уже чётко чувствовал, как последние остатки сил покидают меня. В последний раз, с большим усилием подняв затуманенный взгляд на бледную луну, одиноко висевшую в чёрном, безграничном небе, я смирился со своей неотвратимой судьбой и медленно, тяжело закрыл глаза. Передо мной внезапно разверзлась лишь безграничная, всепоглощающая пустота и абсолютная, гнетущая тишина. Я не мог пошевелиться, не мог думать, не чувствовал абсолютно ничего, кроме этой холодной, всеобъемлющей пустоты. И вдруг из этой мёртвой тишины вырвался чей-то нежный, ласковый, спокойный голос. «Милый, взгляни только, какой он всё-таки маленький и хорошенький», — произнёс мягкий, мелодичный женский голос, наполненный безграничной нежностью и материнской любовью. «Согласен с тобой, любимая», — коротко, но тепло и ласково ответил глубокий мужской голос. В это же мгновение мои веки неожиданно, словно под чьей-то невидимой рукой, открылись, и вокруг меня было так ярко, так необычно светло, что я невольно зажмурил глаза, пытаясь привыкнуть к этому неожиданному сиянию. “Что... что случилось? И где я сейчас? Почему эти люди такие огромные, и почему я не могу пошевелиться?” — с нарастающим чувством глубокого смущения и растерянности промелькнули в моей голове запутанные мысли. Я отчаянно пытался пошевелить своими маленькими ручками и ножками, но всё, что мне удалось сделать в ответ на мои усилия, это беспомощно скривиться и громко, надрывно заплакать, не понимая, что происходит и почему я вдруг оказался в этом странном, непонятном месте. «Как же мы его назовём, любимая?» — ласково спросил нежный мужской голос. «Арата», — с тёплой, сияющей улыбкой на лице ответила женщина, её глаза светились безграничной любовью. «Арата Сейги. Мне нравится это имя», — с доброй, отцовской улыбкой подтвердил мужчина. Так неожиданно и странно начинается моя новая история как совершенно другого человека, история того, кому неожиданно подарили ещё один шанс — шанс прожить совсем другую жизнь и, возможно, даже изменить трагическую судьбу той девушки, что так глубоко запала мне в душу. И моё новое имя — Арата Сейги.