Закат встречай Рассвет.

Уроки закончились примерно полчаса назад. Дети уже успели набедокурить раза три и столько же сбежать. Двери в кабинеты закрыты, но одна из них приоткрыта. Изнутри раздавались голоса, смех и ругательства. - Я сейчас всё брошу, к черту! - Огрызнулся парень, скрипнув зубами. Подтащив к себе лицо Ивана, Тилл с хмурым видом продолжил обрабатывать его раны. Как же ему это подходило - бледность, кровь и расслабленная улыбка. Маленький клычок, выросший ещё в детстве неправильно, чуть торчал. Иван мог себе позволить вылечить его, однако упрямо отказывался как будучи ребёнком, так и в сознательном возрасте, хотя выпуск из последней ступени обучения в школе уже не так далек. Говорил, что и без того личико неплохим вышло, но в душе знал о своём вранье. Просто один будущий великий музыкант слишком часто засматривался на изъян, который тем самым преобрел статус изюминки. - И чего ты только полез? - Фыркнул Тилл, бросив в урну ещё одну окровавленную ватку. - Я бы и сам справился... Тем более тебя бы они в жизни не тронули бы. Иван непроницаемо глянул на друга. Последнее предложение сильно резануло по гордости богача. Вот же дурень, и как он будет выживать совсем один? Страшно представить, что его придётся оставить одного, не умрёт ли он нечаянно? Всё же, характера барана хватит на то, чтобы начать бодаться с другим, таким же идиотом, только не хватит силок выйти победителем. Нет, Тилл может одержать победу, может доказать, что он главарь, не зря для учителей на долгие и долгие года вперёд останется бунтарем с улицы, но какие мысли после этого будут посещать его голову, какой осадок образуется и упадёт на глубину сердца. А зная темперамент парнишки, то он только скажет в глаза, как горд собой, а после забьётся в угол. - Они тронули меня, - отрезал Иван, перехватив руку Тилла. Чуть беспокойно сжал. Большим пальцем пробежался по сбитым костяшкам, ощутив как дрожь пробрала сидящего напротив до самых кончиков. - Они ведь прикопались к тебе. Блондин попытался аккуратно высвободить руку, чтобы не показать своей неприязни к странным наклонностям друга, но брюнет прижался к тыльной стороне ладони лбом, чуть склонившись. Тилл старался не смотреть ни в глаза, ни на лицо, ни в целом на силуэт Иваеа, чтобы он ничего не увидел и не заподозрил, но был ли в этом толк, когда всё и так известно. Многих первое время удивляло, что два сынка из совершенно разных миров умудрились сплестись в неуверенный дуэт, полагали, что они быстро разойдутся, когда станет слишком тошно друг от друга. Но года шли, бежали дни, песочные часы снова и снова переворачивали кто-то свыше, а парни не заканчивали нечаянно начатого. Учителя надеялся первое время, что Иван положительно повлияет на одноклассника, но в итоге Тилл становился всё менее и менее выносимый, а богатый сынок только с улыбкой наблюдал и подбадривал уличного музыканта. Теперь взрослые молятся, чтобы второй не приударил вслед за первым. Одноклассники же, которые не очень любили сорванца из не до конца благополучной семьи, бесились от того, что «благородная кровь» возится рядом с «отпрыском», ещё и «покровительствует» ему. Если выражаться одной емкой мыслью, то дуэт чертенка и ангелочка не оставлял никого равнодушным. Вопрос только в том, кто для вас существо прямиком с небес, а кто порождение ада. - Эй, тебя родители не учили ма..? - Начал гитарист, но почти сразу же осёкся. Как же он снова и снова забывает, что парень жил с какими-то далекими родственниками, а родителей знал лишь с фотографий и звонков на праздники. Осторожно вглядывался в парня, старался уловить его эмоции и общее состояние атмосферы. В целом ни первое, ни второе не менялось, но расслабиться не получилось, пока его держали за руку. Он не осуждал друга за то, в чем подозревал его, но из-за какой-то внутренний гомофобии не желал бы, чтобы мысли подтвердили вслух. - Я же говорил, что ты имеешь право говорить, что пожелаешь в мой адрес, - темный взгляд выглядывал исподлобья, прикрытого челкой, а красная коемка была подобна огненному кольцу лжи, из которого выбраться было всё менее и менее реальной перспективой. - Всë равно, это нехорошо, - гитарист отвернулся, но пальчиками свободной руки всё же забрался в хорошо прилизанные волосы. Кажется, Ивану это раньше нравилось? Все сомнения по поводу предпочтений аристократа ушли в тот момент, когда он накинулся на бедолагу, как кот на мышь. Так и пришлось растянуться на подоконнике, который парни облюбовали. Аптечка повалилась на пол, друг дышал в самую шею, а второй старался контролировать свою хватку, чтобы нечаянно не сжать первому волосы. Атмосфера раскалилась должно быть до ста градусов сразу же, но жаль, что Иван не умел считывать ее вообще от слова совсем. Поэтому напирал на ласку сильнее, а Тиллу оставалось лишь давать того, чего от него хочет другой. Должен же быть предел? Однако границ в дозволенном блондину не ощущалось ни в воздухе, ни в душе. Словно ему и вправду можно абсолютно всë от обычного оскорбления в адресс богатого сынка до его же убийства. - Иван! - Не выдержал и вскрикнул гитарист, стараясь оттолкнуть от себя друга. У него это вышло, правда только от части и не без жертв. Перед тем, как брюнет сбежал из кабинета, то Тилл оказался зажат между телом и пластиковым подоконником. Загнанный в угол бунтарь пытался ставить свои условия, применял запугивание и манипуляции, но ничего не вышло. Только, как в самых глупых сказках, выход лежал через поцелуй. Но, если в историях для детей они мягкие и полные любви, то тут напористый и ревнивый, собственнический. Сердца должно быть бились в унисон, ведь ситуация напряжённая для каждого, а из-за непрерывности действия было ощущение удушья. Но что-то ещё скрывалось в этой твёрдой и властной хватке. Отчаяние, право выбора и страх. Когда рука Тилла чуть надавила на плечо брюнета, он сразу же оторвался и отстранился. Теплый вечер обжигал только-только освободившееся тело через тонкую ткань рубахи, ведь от чужого исходил более приятный жар. - Извини. Нам стоит уже идти по домам. Гитарист не успел не прийти в чувства, не ответить что-либо, прежде чем дверь из-за сквозняка хлопнула. Когда Иван выбежал, то ноги неожиданно стали ватными и пришлось опираться на стену. Странное опустошение грызло внутри, словно всего себя он оставил в том несдержанном жесте. Губы обжигала боль из-за укуса, а тонкая сруйка крови стекалась к подбородку. Но всё это ничего по сравнению со страхом взглянуть в глаза другу, если таковым его всё ещё разрешают считать. Вздох сорвался и брюнет закрыл руками лицо. Наверняка от кабинета ничего не останется из-за гнева Тилла, поэтому не стоит показываться ему на глаза ближайшую неделю точно. Тилл даже не успевал запоминать, где он точно побывал, какие кабинеты проверил, а какие нет, и не подмечал, а не бежит ли он по кругу. Единственное, что имело важность найти второго, пока тот не надумал себе лишнего. Конечно, кто-нибудь скажет, что это далеко не в духе вундеркинда, но забавно, что именно гении оказываются наиболее ранимыми. Просто те не говорят, а переживают всё глубоко внутри себя из-за чего могут причинить и обществу, и себе ещё больше боли и создать серьёзные проблемы. Пока ещё есть шанс нужно поговорить. Но Ивана не было и в библиотеке, тогда оставался последний вариант, самый глупый, но самый реалистичный из всех: двор позади школы, где не так давно отремонтировали игровую площадку.... Тогда до этого никогда ни в чем и ни в ком незаинтересованный парнишка впервые задержал взгляд нефтяных глаз на ком-то. Он считывал каждое его действие, слово и эмоцию, но внутри поднималась не скука, с всё большее и большее непонимание этой личности. Он никогда не был и не будет исключительным, ведь не тот темперамент у него, но ярость и противие всем и всему, словно у героев исторических романов. Захотелось подняться и последовать за ним, даже если он будет выглядеть как дурак, даже если он будет единственным. Хотя, маленький гений был бы только рад, если бы его посчитали глупым невежей. Недоросль толкнули с такой силой и боевым кличем, что он отлетел в сторону. Подошедшая белая ворона инстинктивно поймала его, чтобы он не ошибся. С тех пор серебро волос не покидало его мыслей, удивлённый взгляд зелёных глаз стал поводом жить ещё один день, а постоянно сорванный голос из-за криков во время пения вроде успокоительного. Уголки губ маленького гения дрогнули, а темные глаза оказались не такими бездонными, когда улыбка озарила лицо. - Не ушибся? - Поинтересовался он. Второй пару раз глупо хлопнул глазами, неосознавая, что находится в чужих объятиях и, шмыгнув носом, покачал головой.... И вправду, где же ещё может быть одиночка по жизни и в душе, если не на уединении с природой? Тилл с каждым сокращающимся сантиметром замедлял шаг, дышал тише, а когда расстояние стало совсем незначительным, то и вовсе стал красться. Будто бы охотился за маленьким вороненком, который испугается и упрыгает в попытках взлететь в воздух. Но птице с перерезанными крыльями не обрести свободы, которая по праву пренадлежит ей одной. Поэтому и приходится прятаться в кустах и трепетать при каждой движущей тени. - Иван, - тихо позвал его по имени уличный музыкант, опустившись перед парнем на колени. Аристократ поджал ноги к себе, опустив голову на колени и прикрылся руками. Ничего не отвечал, никак не реагировал. Выдохнув, Тилл не знал, что ещё лучше сказать. Вместо этого уселся плотно с Иваном, так чтобы они касались друг друга. Ощутив как напрягается друг, раздраженно фыркнул и рванул его рука к себе, переплетая пальцы между собой. Уложил замок из ладоней к себе на колени, а голову уронил на плечо вороненка. Он же неуверенно взглянул на когда-то маленького недоросля. Впервые за множество лет на его лице была полная растерянность. В обычное время Тилл бы обязательно подколол бы Ивана, но сейчас хотелось только молчать и молчать. И желательно не шевелиться. Но второй пункт снова был не в духе гения, и он притянул бунтаря в свои объятия, зарывшись носом в такое дорогое душе серебро. - Только молчи. Пожалуйста. - Скрипнул зубами Тилл, устроившись удобнее. - Как пожелаешь. - Коротко рассмеялся Иван, прячась в мягких волосах. От ветра скрипнула качель, а из под горки выбежал серый котёнок. Озираясь по сторонам, побежал до тарзанки, но его обогнал ворон. Белый, таких редко увидишь, и откуда он только на территории школы? Наземный друг, выражая недовольство, мяукнул, а воздушный житель коротко каркнул. Какой-то слишком умный диалог, который едва ли поймет кто-нибудь, кроме самих же говорящих. Возможно, когда они подрастут, то разойдутся разными путями, станут врагами или просто забудут друг о друге, но пока они так малы и ничтожны для этого мира, то к чему лишние тревоги? - Не сбегай больше, - попросил Тилл, чуть сжав рукав пиджака парня. Он смотрел ему в лицо, пока второй, кто обычно не стесняется долгое время разглядывать его смотрел себе под ноги. - Эй, посмотри на меня! И он повернулся. Неуверенно, но поднял взгляд и уставился в глаза, которые становились чужими... - Не убегай больше. Чтобы не сделал. - Он не понимал. Просто молча смотрел и ждал продолжения. - Сегодня... Сегодня мы оба устали. Давай завтра поговорим? Прямо утрмо? Встретимся и обсудим. Без лишних глаз. - На рассвете, - неожиданно выпалил Иван. - На рассвете. Только не молчи и не сбегай. Говори всë. Абсолютно всë. - Тилл неожиданно запнулся. Уверенный оратор в нем слишком быстро умер. - Мне правда важно всë знать. Абсолютно всë. Зелёный глаза, похожие на бесконечные травянистые луга, снова возвращали что-то родное. Разве можно словами оказать такое большое влияние? Удивительная личность этот Тилл. Насколько он непохож на других. И вправду, если весь мир назовёт его ненормальным, то Иван непротив стать таким же. Если бунтаря назовут глупцом, то благородный сын тоже рад стать таковым. Он побежал за ним, а значит Иван точно не сможет больше отпустить его руки и отойти от его ноги. - Договорились. - Наконец-то, парень снова улыбнулся. На душе стало тепло и легко.