В теле другого меня

Быстрым движением руки свет погас, практически пустой рюкзак быстро оказался на плече, и входная дверь позади, с громким и режущим уши неприятным звуком, захлопнулась, вызывая закономерную ругань матери, очень отчётливо слышимую из окна поблизости: "Маринуля, милый, будь аккуратнее. Дверь и так шатается!". Марин остановился, неприятно щурясь и рукой прикрывая лицо от неожиданно яркого восходящего солнца за горизонтом. На секунду задумавшись и засмотревшись на красивый утренний пейзаж, открывающийся прямо из его неогороженного участка, он обернулся на приоткрытое окно позади и недовольно закатил глаза, после осматриваясь по сторонам. Марин, пробегаясь глазами по владениям, отметил, что школьный автобус сегодня приехал немного раньше, чем обычно. Вдоволь потянувшись он, недолго думая, выбежал с крыльца и с разбега залетел в узкую дверь школьного автобуса, быстро поднимаясь по невысокой лестнице. - Утречка, - сразу поздоровался Марин со всеми, уверенно хватаясь за ржавый поручень. - Ах, "Маринуля"... Это так ми-иленько! - насмешливо протянул голос справа от него. На месте у водительского сидения очень удобно устроился настоящий панк с крутым и очень неопрятным чёрным ирокезом, что резко контрастировал с неестественно бледной, будто мёртвой кожей. В глаза бросались чёрные потрёпанные жизнью джинсы, украшенные заклёпками и цепями, так же довольно неплохо и гармонично сочетающиеся с такой же на вид убитой чёрной рубахой с изображением какой-то рок группы, как предполагал Марин. На шее красовались несколько широких цепей, на руках - на вид очень тяжёлые браслеты из чёрного металла. Развернувшись к зашедшему внутрь парню всем корпусом и схватившись татуированными руками о не совсем мягкое сиденье, молодой бунтарь дерзко ухмыльнулся и поправил устроенный им ранее утром хаос на голове, дерзко стукая массивными ботинками об очень неустойчивую металлическую половую панель. Марин, героически удержав желание сказать парочку заготовленных им раннее едких комментариев, улыбнувшись, развернулся и направился внутрь салона автомобиля. - Заткнись, Лиам, - послышался мужской голос где-то среди его одноклассников, - Твой батя вчера с бодуна в очередной раз любезно напомнил нам о том, как в детстве ты называл свою маму "милой тётенькой", а его любовницу - "мамой". Поблагодари его от нашего имени, как будешь дома. Сидящий позади Лиама темноволосый парнишка прыснул, сложил ногу на ногу и, показав пальцем на панка, проддержал не совсем приличный разговор: - Точно-точно! Мы не позволим тебе забыть душераздирающие истории твоего "любименького папочки", - с иронией пропел он, изображая очень ненатуральный смех. Внутри салона послышались недовольные вздохи остальных одноклассников, что, кажется, уже устали изо дня в день слушать одни и те же байки про проституток. Кто-то даже возмущённо хрюкнул. Лиам же, после тихой усмешки, изобразил самое оскорблённое выражение лица в своей жизни и в поражении поднял руки, звеня железными цепями на косухе, а после быстро развернулся обратно на место в принятии очевидного поражения, комфортно скатываясь по сидению ниже и широко расставляя свою рогатку. Марин же наконец приземлился на твёрдую сидушку рядом с лучшим другом, пихая того с плечо и здороваясь. Брюнет, услышав рядом с собой знакомый голос, развернулся от завораживающего вида из окна и с полной готовностью поднял руку. Марин последовал его примеру и с уверенностью, сопровождающейся сладким хлопком, пожал тому руку. - Снова цапаетесь? - с усмешкой спросил он. Марин закатил глаза, недовольно цокая. - Да ладно тебе, в этот раз я вообще молчал. Да и вообще он первый начал! Серёжа абсолютно неодобрительно покачал головой, явно не поддерживая поведение друга, но вскоре всё равно улыбнулся. Как раз в этот момент водительская дверь со скрипом открылась и на место, с громкими недовольными хрипами и вздохами, тяжело сел пухлый седой дяденька. - Все на месте? - хриплым басом спросил он, с большими усилиями поворачивая плечи в сторону пассажирских сидений. Еле-еле вылядывая, тот лишь на несколько секунд сумел сумел оценочным взглядом пробежаться по салону очень подозрительным прищуренным взглядом, после на выдохе снова принимая прежнее положение. - Да-да, вы уже можете ехать, - пробубнил Лиам, с раздражением от неприятного мужчины грубо дёргая и застёгивая ремень безопасности. Водитель сладко зачмокал, уселся поудобнее, откидываясь на кресло, и потянулся к ключу зажигания. Автобус, через пару минут усердных попыток и свежего русского мата, всё же соизволил завестись, громко задребезжав ржавыми железяками где-то под ногами и протяжно загудев. Наконец автобус тронулся с места, резко заворачивая с просёлочной дороги на не менее неровный асфальт. - В чём же я виноват, если у него головушка как ситечко? - спросил Марин, показательно постукивая кулачком по голове. - Я не поддерживаю, но и не осуждаю. Да и надо же напоминать старому, а то реально забудет. Серёжа скрестил руки на груди и снова в упрёке покачал головой. - Вроде столько лет знакомы, а вы всё никак не уймётесь... - лишь тихо добавил он. Хоть семья Лиама уже много лет очень крепко дружила с семьёй Марина, их перепалки уже многие годы по горло душили их дорогих одноклассников. Марин знал старого друга как свои пять пальцев. А ещё лучше знал его не совсем благоприятную обстановку в семье, где каждый боролся сам за себя как умел, что, в прочем, совсем не мешало им вести непрекращающийся бой горохом. - Ты слышал, нам обещали кондиционеры поставить! - перевёл тему парень, бодро пихая друга в плечо. К счастью, с Серёжей всё было совершенно по другому. Хотя их семьи и не были так близко знакомы, как с семьёй Лиама, в парне Марин видел свою родную душу. Это была сто процентная совместимость. Даже в стиле одежды, поведении и внешности они были практически идентичны. Кажется, их единственным отличаем друг от друга служили волосы - шевелюра Марина целиком и полностью представляла из себя очень гармонично уложенные, ухоженные и очень приятные кудряшки, когда причёска Сергея была просто растрёпанным нечто, хотя с виду не менее привлекательной. - О, правда? - немного удивлённо спросил Марин. Он задорно усмехнулся, с удовольствием вливаясь в оживлённый диалог с лучшим другом.

...

Через некоторое время автобус остановился у небольшой двухэтажной школы с потрёпанной и отваливающейся надписью "Школа №3". Где были остальные две никто за много лет так и не узнал. Стены, некогда белоснежные, теперь покрылись сетью трещин и пятнами от продолжительной сырости. Окна тоже уже отжили будто не первый век и теперь смотрелись совсем мутными и пошарпанными. За ними скрывались в полутьме малюсенькие классы, в которых изредка можно было увидеть мелькающие головы учеников и учителей. Кубарем вывалившись из автобуса, единственные, и скорее всего так же и последние, старшеклассники медленно поплелись внутрь старого и потрёпанного жизнью кирпичного здания. Успешно преодолев раздевалку и несколько коридоров, парни, под оживлённый диалог о какой-то новой компьютерной игре, в которую они оба, естественным образом, никогда не поиграют, дошли до своего класса. Народ тоже постепенно стал стекаться вслед за ними. Кинув рюкзаки, Серёжа приземлился за живущую на последнем издыхании парту, моментально залипая в мобильный, а Марин как и обычно отправился к двери, дабы встретить свою возлюбленную и галантно предложить ей уединится в мужском туалете. - Ах, Марин! Вот и ты! - послышался милый голосок где-то правее от него. Однако, только успев облокотиться о дверной косяк, вместо дамы сердца он встретил своего уж очень "горячо любимого" одноклассника - супер-дупер-милого-аниме-фембойчика Эдика. Эдик представлял из себя типичного мальчика, изо всех сил старающегося привлечь мужское внимание не совсем обычным путём, каким идут другие мальчики. Эдик был геем. Очень настойчивым и надоедливым по мнению Марина. Он всегда ходил в в разноцветных колготках, поверх которых его постоянным атрибутом служили невероятно короткие шортики. Волосы на голове хоть и исправно мылись, но всё равно быстро засаливались и превращались в тоненькие сосульки, рассыпанные по всему его милому, маленькому личику с большими и яркими голубыми глазами. Хоть учителя их небольшой школы и были против любого проявления подобных "субкультур", с Эдиком всё было немного иначе. Он с самого детства был таким. Точнее, будучи рождённым в семье, очень яро ожидающей девочку, мальчик просто пал жертвой обстоятельств и стал подушкой для избиения. По этому было достаточно проблематично судить и оценивать его за необычные для их общества склонности. Однако даже так, сейчас Марин предпочёл бы не иметь с Эдиком ни единой связи. Он был ему невероятно отвратителен сколько не своим мировоззрением, что тоже имело немаловажную роль, как никак у Марина была его счастливая женщина под боком, сколько своим отвратительным поведением, маниакально преследовавшей того уже многие мучительные годы. Еле сдержав рвотные позывы, Марин недовольно скривился и отвернулся в другую сторону коридора. - Фу, боже... - недовольно пробубнил себе под нос он и добавил уже чуть громче - Молю, свали. Не мозоль глаза. Но, краем глаза замечая счастливо улыбающегося и пристально глядящего на него влюблёнными глазами местного гея, что уже был настойчиво готов завалить парня какой-то абсолютно бесполезной информацией. С максимально нервным вздохом Марин принял единственное верное решение - уйти самостоятельно, разворачиваясь и направляясь к главным дверям школы. - Но... Марин, погоди! - лишь успевает услышать жалкое хныканье позади себя он, перед тем, как выйти за дверь в другой коридор. Одно Марин знал точно - даже если бы его любовь проявлялась другим образом, они никогда бы не стали друзьями. - Нет, погоди! - послышался крик позади него, а после нескольких секунд, Эдик смело перекрыл ему дорогу. Расставив руки в стороны, он высоко задрал голову, из-за большой разницы в росте, и быстро затараторил: - Марин, я так устал от всего этого! - громко выпалил он с наворачивающимися на глазах слезами. Быстро смахнув рукавами своей большой флиски влажность с глаз, Эдик схватился своими маленькими ручками за края Марининой куртки и попытался притянуть к себе, однако, под максимально непонимающим взглядом, притянулся ближе лишь сам, поднимаясь на цыпочки. - Марин... Ты - ублюдок! - едко выплюнул он. - Ты-... Ты-... Ты такой эгоистичный! Все мои мысли днями и ночами заполнены лишь тобой. Твоя улыбка, смех, взгляд - они... невероятно прекрасны! В глубине своей души я чувствую... нет, Я ЗНАЮ, что это нечто большее, чем просто чувство! Резко отталкиваясь от Марина, Эдик издал очень разочарованный "эыхъ!" и схватился за голову, продолжая свой бесконечный поток мыслей и сопровождающих их соответствующих жестов: - Каждую секунду я вижу только нас двоих, наши образы, где мы вместе романтично гуляем по парку, держась за ручки, смеёмся и разговариваем обо всём на свете! Я буквально наяву, как будет держать её за руку, как они будут смотреть друг другу в глаза и понимать без слов. Эти мысли... они наполняют моё сердце теплом и трепетом! - экспрессивно, как будто театрально, схватившись за сердце, Эдик резко подорвался с места и чуть ли не заверещал. - Но ты... Ты каждый раз отвергаешь меня! Ну почему же я должен страдать один?! Эти неразделённые чувства заставляют меня рыдать изо дня в день и молиться, молиться Богу о том, что бы ты, сукин сын, обратил на меня внимание! Эдик замер, резко отвернув голову в сторону и позволил себе отдышаться, пока Марин как ни в чём не бывало, подождав несколько секунд, безэмоционально развернулся и дальше направился по своим делам, спиной чувствуя на себе пристальный взгляд парнишки. - И... Ты... - услышал он позади себя. - Ничего не скажешь?.. Дверь за Марином громко захлопнулась и он облегчённо выдохнул, раздражённо пытаясь вытереть уши от поступивших в них громких децибелов, так же продолжая неспеша двигаться к главному входу. Прибыв на место и фыркнув, Марин снова облокотился, но теперь уже о подоконник. Не найдя ни единой души в коридоре, он лениво стал рассматривать внутренний двор, оснащённый двумя бетонными скамейками и парой доисторических клумб. - Ну и фрик. - подытожил он. После недолгого ожидания, в ходе которого Марин только и успел немного порассматривать фигуры из пышных облаков, Марин наконец увидел ожидаемый им чёрный Мерседес, из которого неспеша вышла высокая девушка в белоснежной шубке и длинными блондинистыми волосами. Её коротенькая юбочка роскошно развевалась на ветру, пока высокие стройные ножки на каблучках вальяжно двигались в сторону входа, привлекательно покачивая бёдрами. Быстро приняв вертикальное положение, парниша быстро подлетел к входной двери и, как подобает джентльмену, открыл Юленьке дверь. Девушка лишь успела помахать рукой, как тут же оказалась в крепких объятьях. - О, Марин, прекрати! Услышав звонкий смех, Марин тут же отстранился и забирал у своей девушки из рук малюсенькую, при том очень даже увесистую, сумочку. Сделав шаг назад, Юля оглядела парня с ног до головы. - Спасибо-спасибо! - весело пропела она. - Ты что, решил сменить имидж? Она указала на его новенькие широкие тёмные джинсы и чёрный бомбер, которые до этого ни разу не видела. - О, я уже и сам забыл, - отмахнулся Марин, усмехаясь с самого себя и игриво хмурясь, так же параллельно наклоняясь к ней поближе, - Ну, я же должен соответствовать виду своей прекраснейшей женщины, верно? Девушка, абсолютно удовлетворенная таким ответом, усмехнулась и легко кивнула, прикрывая ручкой свою улыбку. - Да-да. Ты абсолютно прав. И, как ни в чём небывало развернулась, направляясь к раздевалке. Немного засмотревшись ей в спину, Марин с довольной улыбкой насколько секунд посмотрел ей вслед и, вспоминая что ему тоже вообще то стоило бы идти, в темпе её нагнал.

...

День проходил абсолютно так же, как и всегда. Двигаясь с одного кабинета в другой обстановка совершенно не менялась. Даже дорогие одноклассники не рассказали ничего нового о прошедших выходных. Хотя, не сказать что Марину было бы подобное интересно. Небольшие группы детей сновали по коридорам мимо, зачастую зачарованные яркими экранами мобильников или оживлённо обсуждая новых раритетных машинок в их коллекции Hot Wheels. Марин стоял у окна в самом конце коридора их небольшого второго этажа, в котором кроме пары кабинетов и спортивного зала не было ничего интересного. В последний раз оглянувшись и посмотрев время на телефоне, Марин недовольно вздохнул. Серёжа так и не явился, а значит задержали его ещё как минимум на пару-тройку злосчастных часов. Что в свою очередь значило, что в школе Марину делать нечего. В последний раз немного загадочно посмотрев в окно, Марин почесал голову в каких-то раздумьях и побрёл в сторону лестницы. - Вот ты где! - послышался знакомый голос сзади. Быстрые шаги вмиг нагнали парня и силуэт того самого черноволосого мальчика из автобуса остановился прямо перед ним. - О, Аслан. Опять занять денег? - с ходу спросил Марин. Аслан всегда выглядел как обычный типичный школьник, кажется, нацепляя утром на себя исключительно то, что первое попадалось на глаза. По возможности чистое. Кажется именно такие играют на переменах в Geometry Dash на своём новеньком трёхметровом Poco. Аслан неприятно сощурился, явно не довольный таким приветствием. - Не делай вид, будто я только за этим к тебе прихожу! Марин безэмоционально пожал плечами. - Вообще то так и есть. - Да ладно, всего пару раз было, - отмахнулся он, скрестив руки на груди и гордо отводя голову в сторону, - Ну, может совсем немного больше... Марин отрицательно помотал головой, поднимая руки вверх. - Карманы пусты, - Признался он, намекая, что занять ему в любом случае нечего. - Да не за этим я! Аслан был одним из единственных людей в классе, в какой входил и сам Марин, кто так и не смог определится с жизненным путём за стенами школы. Его не интересовало ничего, кроме времяпрепровождения дома, в своей комнате, за своим компьютером. Однако, даже в интернете Аслан не представлял из себя ничего перспективного, отчего постоянно оставался в одиночестве с самим собой. Казалось, именно это позволило ему построить дружеские отношения с не менее неперспективным Эдиком. По этому, хватая и утягивая за собой целую груду двоек, Аслан не прекращаемо тянул себя к самому дну, как постоянно подмечал Марин. Аслан, недовольно что-то буркнув под нос, скинул с плеча лёгкий на вид рюкзак и вытянул оттуда украшенный различными голубенькими наклеечками конверт, пихая его в руки к другу. - И что это? - спросил он, очень осторожно и подозрительно открывая тошнотворно милую обёртку. Конечно, Марин уже подозревал очевидный ответ, разворачивая письмо и недовольно вздыхая от вида до смертоносно жутко знакомого почерка. - Моё дело отдать. С остальным сам разбирайся. Аслан быстро закинул рюкзак обратно и развернулся, молча направляясь по своим делам, скорее всего на пересдачу очередной двойки, каких у него был вагон и маленькая тележка. Если не две. А Марин, пробежавшись глазами по тексту, лишь закатил глаза, кидая бумажку в мусорку. - Вот же придурок...

...

Ленивым движением свет в коридоре быстро вспыхнул, а входная дверь позади, с по прежнему громким и режущим уши неприятным звуком, захлопнулась. Подняв голову, Марин встретился взглядом с очень уставшими женскими глазами. - Марин... Пожалуйста, контролируй свою силу, - тихим голосом попросила она, - Если дверь развалится, то чинить её будет некому. Мама стояла в дверном проходе в гостиную, где позади неё в темноте яркими огнями мигал включенный телевизор. Она всегда выглядела уставшей.. Кажется, в последний раз он видел её улыбку в самом раннем детстве, ещё до всего того... что случилось в их разваливающейся семье. К вечеру особенно заметны были её большие, не менее тёмные мешки под глазами и тусклый взгляд её кристальных голубых глаз. Каждый раз Марину было очень больно в эти глаза всматриваться. - Есть новости от отца? - спросил он, отворачивая голову в сторону и развешивая верхнюю одежду на крючок. - Да, - кивнула она, - В этом месяце его снова не будет. Марин громко выдохнул и, выключая за собой свет, молча кивнул, минуя родителя и сворачивая на кухню. - О, чуть не забыла, - внезапно отдёрнула его мать, уже сама развернувшись для того, чтобы уединиться в гостиной, - Тётя Наташа передала тебе пакет мандаринов, я положила их к тебе в комнату. Съешь их сегодня, пожалуйста. И ушла, очень тихо закрыв за собой дверь. - Хорошо... Мама. Прошептал он самому себе и отправился на поиски чистой кружки и чая в пакетиках.

...

После недолгих поисков Марин распахнул дверь своей комнаты и смело шагнул вперёд через порог, осматривая владения. Всё было абсолютно так же, как и утром, до его ухода. Лишь один элемент заметно выбивался из этой гармонии: прямо посередине его не заправленной с утра кровати лежали очень ароматные свежие мандарины в белом целлофановом пакете. Парень улыбнулся, уже чувствуя их сладкий привкус на языке, положил горячую кружку на комод и кинул рюкзак куда-то в сторону. В кармане штанов послышался годами выученный рингтон. Отвлекаясь от очень манящих фруктов, Марин достал телефон и прислонив его к уху, с довольной ухмылкой проговаривая: - Ало? Из динамика в ответ послышался тихий женский смех, а после идентичное ему же: - Да-да? Марин усмехнулся, расстёгивая заклёпки бомбера. - Я же, вроде бы, уже пожелал тебе спокой ночи, миледи, - заметил он, - Есть поводы для звонка? Что-то случилось? На той стороне послышалось громкое шуршание, похожее на перемещение, а после тихий шёпот: - Не-а, всё в полном порядке. - Тогда почему ты не спишь? - задал закономерный вопрос он. Немного отодвинув телефон от уха, Марин быстро нацепил домашнюю одежду и неопрятно сложил школьную форму на стул, возращая агрегат к уху. - Просто... Хотела узнать, чем ты собираешься заниматься этим вечером? - неуверенно призналась она. Марин усмехнулся и с удовольствием приземлился на кровать, с блаженный выдохом расслабляясь. И, краем глаза цепляясь за пакет, уверенно ответил: - Я буду есть мандарины. Всю ночь. Девушка снова посмеялась. Кажется, даже кивая. - Что ж, неплохое занятие, - абсолютно удовлетворительным голосом сказала она. Сладко потянувшись и схватив лежащий неподалёку пульт, Марин нажал на большую красную кнопку, заставляя экран телевизора, висящего на стенке перед ним, загореться. Загрузка на экране быстро прекратилась и Марин выученными движениями запустил любимый стриминговый сервис. - А ты всё же пойдёшь в кроватку, я надеюсь? - монотонно листая ленту на одну и ту же кнопку, понадеялся он. - Я? - будто обиженно и возмущённо прошептала в ответ Юля. - Я вообще-то уже. И мне правда просто любопытно было узнать, что ты делаешь. По этому, вынуждена откланяться. Наконец определившись с выбором, Марин включил себе видео с обзором какой-то новой абсолютно не интересующей его техники и придвинул к себе ароматные мандаринки. - Тогда до завтра? - с улыбкой спросил он. - До завтра. На той стороне громко зашуршали и из динамика раздался очень громкий поцелуй, а после тихого женского смешка - гудки. Марин лишь усмехнулся, откидывая телефон в сторону и запуская обе руки в целлофановой пакет. - Ну и аромат! - искренне удивился он, покрутив фрукт у носа. Наконец, очистив его от кожуры, он с очень несвойственной ему жадностью откусил сразу несколько кусков и удовольствием закатил глаза. Наконец закрыв глаза и на мгновение представив, как его любимая лежит здесь, на его кровати, совсем рядом с ним, на сердце стало ещё теплей. А ещё теплей стало от того, чем бы они могли заниматься в таком тесном расположении друг к другу.

Под приятные мысли и не менее приятный видеоряд и закуски, когда солнце окончательно скрылось за горизонтом, а пакет с мандаринами опустел, Марин с удовольствием соприкоснулся уставшей головой с подушкой, позволяя царству Морфея забрать себя ещё на одну ночь.