Вместе

      Вязкую, непривычную тишину квартиры нарушает звон разбитого стекла. Ран швыряет кружку в сторону, глядя на то, как остатки кофе стекают по стене, оставляя разводы и пятна. Ему плевать.       На осколки тоже все равно – он проходит почти прямо по ним, направляясь к себе в комнату, и с грохотом закрывает дверь. Хочется еще крикнуть напоследок Риндо, чтобы не смел даже нос свой совать к нему, но вот проблема – кричать некому. Младший брат ушел из дома еще вчера вечером, и вот уже скоро снова вечер, а его все еще нет, и этот факт бесит старшего Хайтани до вспышек злости, последствия которых лежат мелкими осколками на полу кухни.       Они никогда еще не ссорились так, чтобы Риндо ушел из дома. Крики, угрозы свалить – да, но от слов к делу младший не переходил, и Ран почему-то был уверен, что и не перейдет. Хайтани везде и всегда были вместе – такая, казалось бы, для всех понятная истина, но Риндо умудрился это испортить. Еще и из-за какой-то ерунды! Старший Хайтани даже не помнил, с чего именно начался весь скандал. Правда не помнил, а потом слово за слово оба начали заводиться, Риндо повысил голос, а фразы Рана все больше приобретали язвительный и обидный подтекст. Он, по сути, даже себе сейчас ответить не мог, зачем продолжил все это – видел же, что Риндо злится, и знал, что когда младший в таком состоянии, говорить с ним – что тушить бензином костер.       Но природная вредность заткнуться вовремя не позволила, и поэтому старший Хайтани сидел уже сутки один. Огромная квартира, где всегда хватало места им двоим, сейчас как будто стала еще больше и давила на него своими стенами, в которых вместо любимого голоса и музыки звучала тишина. Ран прокрутил в руках телефон. Он открыл диалог с Риндо в одном из приложений, пролистал его, закрыл, открыл другое. Внутри слабо шевельнулось желание написать брату, но эту едва поднявшую голову мысль тут же прибило другой – ну уж нет. Он не собирается мириться первым.       Было еще кое-что, помимо вредности, не дававшее Рану так просто успокоиться. Он все чаще стал обращать внимание на перемены в характере младшего, и ему не очень нравилось, что Риндо стал повышать на него голос. Вырос он, блять! Старший Хайтани был абсолютно уверен в том, что даже пресловутый переходный возраст права не давал Риндо так с ним разговаривать. Ран раздраженно закатил глаза.       Куда мог пойти шестнадцатилетний подросток, он не понимал. Ран в этот момент напрочь забыл, что ему самому еще семнадцать, и он сам недалеко ушел от этого подростка. Шляется по улицам? Вряд ли, наверняка у кого-то из своих друзей. Старший Хайтани пообещал себе найти и ноги переломать тем, кто посмел скрывать от него брата. Да, Риндо от него же и свалил, но в конце-то концов, эти придурки его могли просто позвонить и сказать, что вот мол, ваш братик младший пришел, приходите, забирайте и не бейте нас, пожалуйста.       Ран встал и принялся нервно мерить шагами комнату. Когда ему это надоело, он пошел в комнату Риндо, где на смену раздражительности и злости вдруг резко пришла тоска. Хватило только кинуть взгляд на полку с дисками, чтобы внутри расползлось противно скребущее чувство. Он любил неожиданно заваливаться к младшему, когда тот сидел в наушниках, полностью погруженный в игру. Риндо не видел и не слышал его, а Ран, ехидно улыбаясь, подходил сзади и резко опускал руки ему на плечи. Младший единственное что на месте не подлетал, а потом Рану вдогонку летели пустые бутылки энергетика и возмущенные крики. Он не воспринимал все это серьезно – так донимать Риндо ему нравилось, но вот когда младший позволял себе повышать на него голос всерьез…       Хайтани-старшего злило это. Злило так сильно, что он с трудом мог себя сдерживать и дело было не только в том, что какого-никакого уважения он к себе ждал. Точнее, он прикрывался этой причиной, но суть его недовольства была куда глубже.       Рану не нравилось, когда Риндо начинал так себя вести, потому что в глубине души старший Хайтани боялся, что тот выйдет из-под контроля, и он останется один. Естественно, это не озвучивалось никому, потому что это слишком пошатнуло бы корону на голове Рана и задело что-то, надежно спрятанное внутри. Так уж он привык – скрывать то, что могло бы ранить, потому что жизнь рано научила: слабость показывать нельзя.       А своей силой старший Хайтани считал младшего брата.       Риндо одним присутствием заставлял его двигаться дальше, хотеть большего, добиваться того, о чем раньше могли только мечтать. В самые тяжелые моменты именно в аметистовых глазах он видел причину не сдаваться, и даже сам Риндо не знал, сколько на самом деле влияния он имел в жизни брата. Это влияние только увеличивалось с каждым днем, росло, и было единственным, чему Хайтани-старший мог позволить себе сдаться.       Со стороны могло показаться, что Рана не пугает ничего, но он боялся одиночества. Стоило Риндо один раз кинуть в порыве эмоций фразу про то, что съедет, как в голове тут же засел мерзкий голос, повторяющий, что стоит им разделиться – старший Хайтани потеряет все. Но вчера, пока не хлопнула входная дверь, Ран не верил, что Риндо действительно может взять и уйти. Даже куртку не надел, придурок, а на улице ветер жуткий…       Хайтани с грустью в фиолетовых глазах взглянул на шкаф, который был наполовину открыт. На полу валялись пара футболок, которые Риндо уронил, когда с психами выдернул с полки худи и схватил там же лежавшие большие наушники. Ран, вздыхая, поднял и свернул вещи, убирая их на место, а потом решительно направился за телефоном. Хватит с него.       Он уже почти набрал номер младшего, но в последний момент, перед тем, как нажать на вызов, замер. Ран думал, что сказать брату, потому что им определенно нужно было поговорить, но делать это по телефону не хотелось. Нужно было вернуть Риндо домой и спокойно решить все их проблемы. Старший Хайтани стоял с телефоном в руках еще пару секунд, а потом, бросив его на кровать, пошел одеваться. Идея сначала приготовить им ужин, а уже потом позвонить Риндо, показалась ему вполне приемлемой. Ран дошел до кухни, чтобы убрать там осколки и протереть пятна на стене – ни к чему было Риндо видеть последствия его срывов. Младший любил, когда он готовил, и хоть, возможно, в их ситуации сейчас это и было запрещенным приемом, Ран вертел этот факт где-то на конце своей телескопки.       Он накинул легкую куртку и вышел из дома. Погода встретила его жутким ветром, завывающим так, как будто Ран стоял не среди городских высоток, а в каком-то поле. Запоздало он подумал, что стоило просто заказать доставку, но махнул на свои же мысли рукой и пошел в сторону ближайшего магазина. Волосы, привычно собранные в две косички, даже так умудрялись мешаться – ветром выбило пару передних прядей, которые относило то назад, то они лезли в глаза. В окнах магазина было подозрительно мало света и Ран с досадой понял, что придется дойти еще до одного.       Риндо сидел на широком диване, с тоской глядя в экран большого телевизора, который висел на противоположной стене. Он медленно пил энергетик, держа в руках жестяную банку, но на открытые чипсы и пиццу рядом на небольшом столике даже внимания не обращал. Дейчи рядом трещал без умолку, комментируя фильм, который они смотрели, но младший Хайтани перестал вслушиваться в его слова еще около часа назад, вместо этого с головой погрузившись в самокопания и анализ последних двух дней.       Точнее, одного вчерашнего дня, который закончился громким скандалом и бегством Риндо к живущему недалеко другу. Дейчи вопросов лишних задавать не стал, но сразу уточнил только один: в курсе ли старший Хайтани о том, что Риндо пошел именно к нему? Риндо раздраженно цокнул, и парень переключился на другую тему, решив не действовать тому на нервы, которые уже, судя по внешнему виду Хайтани-младшего, и так были на пределе.       А они именно там и были. Риндо прокручивал в голове их разговор, вспоминал фиолетовые глаза, которые, казалось, так и искрились язвительностью и собственным превосходством. «Кстати, куда ты там пошел? – бросил ему напоследок Ран, с саркастичной усмешкой наблюдая, как младший, едва не спотыкаясь о кроссовки, выбегает из дома. – Один-то хоть дойдешь?»       И это стало последней каплей в чаше возможности Риндо трезво оценивать обстановку. Он ничего не ответил брату, даже не обернулся, чтобы кинуть злой взгляд, потому что в этот момент его накрыло другими эмоциями и другим чувством, которое и вынудило его сбежать из дома.       Он не мог перестать смотреть на старшего Хайтани с восхищением. Правда, смотрел всегда украдкой, сверкая россыпью звездочек в аметистовых глазах, когда наблюдал за братом во время драк, их общих прогулок, бессмысленной болтовни по ночам, когда оба не могли уснуть. Риндо с замиранием сердца думал – неужели теперь все это для него будет только воспоминанием? Неужели одна серьезная ссора перечеркнет все то, что между ними есть?       Он боялся позвонить Рану, а тем более – вернуться домой, но… если бы брат сам хотел помириться, он же позвонил бы, да?       Риндо, снизив яркость на телефоне до минимума, открыл диалог, где последнее сообщение было позавчера утром и едва слышно вздохнул. Мысли в голове крутились, перебивали одна другую, нагоняли еще больше переживаний. Он винил себя в собственной несдержанности – Ран терпеть не мог, когда на него повышали голос, а именно это Риндо и делал, на эмоциях стараясь задеть побольней и выкрикнуть погромче. Брат на эти провокации не велся, самоуверенно ухмыляясь, и это распаляло еще сильнее.       Может, Ран и не хотел, но он ударил в самое больное – в уверенность младшего Хайтани, что без брата он ничего не стоит. Ему столько раз говорили это за глаза и в лицо, потом правда, в этом случае, расплачиваясь за подобное целостностью, например, рук. Да, подбешивало. Риндо слушал чужие крики и забывал про сказанные кем-то слова, но вот Ран…       Ран что, тоже считал его несамостоятельным и никчемным?       «Да не может такого быть», – шептала адекватная часть разума, но Хайтани был не в том настроении, чтобы к ней прислушиваться. Сейчас в его глазах все выглядело как раз наоборот: он действительно ничего не представляет из себя без старшего брата, раз уже к концу дня без него начал сходить с ума от невозможности с ним поговорить и увидеть. Ран всему миру доказывал, что его стоит уважать, а еще лучше – бояться, и для Риндо был идеалом во всем, что бы ни делал. И раз уж младший Хайтани не мог дотянуться до этой планки ровно так же, как не мог жить без Рана, то так ли было плохо быть в глазах у всех, и в глазах Рана, всего лишь его тенью?       Просидев еще минут пятнадцать, Риндо извел себя окончательно и решил – нет, не плохо. По крайней мере вот уж точно лучше, чем сидеть сейчас здесь, в чужой квартире, где не было ничего, что могло бы напоминать Риндо брата. Ничего не напоминало – а думал он все равно только о нем.       – Прикинь, – он, вытянув руку, толкнул Дейчи в бок. – Ран написал.       – О! – парень положил обратно кусок пиццы в коробку и потянулся к Риндо. – Что пишет?       Риндо поспешно отвернул телефон.       – Говорит, что ждет дома.       – Так иди, – слишком быстро ответил Дейчи, ставя фильм на паузу. – А то еще потеряет тебя…       – За весь день не потерял, а тут вдруг потеряет, – проворчал младший Хайтани и пошел одеваться.       Дейчи проводил взглядом фигуру друга и внутренне выдохнул, поблагодарив вселенную, и надеясь, что Хайтани-старший не знает, где именно его брат был. Дейчи вот все эти проблемы были не нужны, и последний, кого бы он хотел увидеть на пороге своего дома – Ран с его жуткими фиолетовыми глазами.       Риндо поежился, выходя на улицу, и спрятал нос в худи, натянув одну сторону капюшона на лицо. Конечно, никто ему не написал, но странно было бы сорваться практически в ночь без объяснения причины. Младший Хайтани очень надеялся, что брат не выгонит его теперь сам, потому что в таком случае ночевать придется действительно на улице. Он быстро шел по знакомым улицам, и в дом забежал практически бегом – настолько было холодно. Ключи лежали в кармане. Риндо слишком часто их терял, поэтому у него было сделано пару дубликатов, распиханных по карманам вещей, которые он чаще всего носил.       Младший Хайтани с замиранием сердца поворачивал ключ в двери. Замок глухо щелкнул, открываясь, и он зашел внутрь. Было очень тихо, как будто Ран сидел пил кофе на кухне, либо вообще уже спал. Риндо снял кроссовки и медленно прошел в квартиру.       – Аники? – тихо позвал он, но никто не отозвался.       Он нахмурился и пошел к комнате брата. Постучал, на что ему так же ответили тишиной, и нерешительно толкнул дверь, за которой никого не было.       – Да где он? – произнес Риндо и достал телефон, набирая брата. Гудки раздались с кровати, и он сбросил звонок, раздраженно цокая. То есть, Ран ушел, еще и телефон не взял, потрясающе! Тут же в голове промелькнула мысль о том, что брат мог уйти искать его… Младший Хайтани встряхнул головой – это вряд ли. Ран в такое время мог выйти если только в магазин. Недалеко от дома был один, но он наверняка сейчас не работает. Тогда что?       Риндо ушел на кухню и налил себе воды. Минуты шли, а в квартире все так же и оставался только он. Тревога снова закралась в сердце – сейчас было не то время и не та погода, чтобы устраивать долгие прогулки! Звонить было бесполезно, спрашивать не у кого, поэтому Риндо набросил на плечи куртку и вышел из квартиры.       Погода стала еще хуже – к ветру добавился дождь, быстро пропитывающий одежду, но Риндо не обращал на это внимания. Он добежал до магазина, куда они с братом часто бегали за чипсами, но там было закрыто. Риндо лихорадочно соображал, куда еще брат мог пойти, а вместе с тем внутри сердце колотилось быстрее и быстрее – он чувствовал, что что-то произошло.       Риндо бежал, не зная даже куда, но интуиция подсказывала, что направление верное. Она же и кричала о том, что нужно бежать быстрее. Он летел, перепрыгивая через какие-то коробки на земле, как вдруг резко замер, услышав звуки драки.       – Ран?...       Риндо произнёс это шепотом, оглядываясь на месте. Звуки были приглушенными, как будто за соседним домом. Это была явно драка. Риндо уже двинулся вперёд, как почувствовал, как в нём все переворачивается: в залитом дождем переулке раздался крик брата.       Риндо выдохнул, побледнел, и заорав так громко, насколько мог, бросился на звук.       – Ран!       Он забежал за поворот, и глаза опасно потемнели. Между двумя домами был тупик, окон на этой стороне не было, и все освещение состояло из пары фонарей на стенах, что со скрипом раскачивались на ветру. Этого хватило, чтобы младший Хайтани увидел все – и шестерых парней, трое из которых обернулись к нему, и зажатого в угол Рана, который тоже заметил его, и на лице расплылась улыбка, не предвещающая ничего хорошего.       Риндо почувствовал, как слетают в голове все ограничители. Они с братом никогда не были сторонниками мнения, что драться нужно исключительно честно – а сейчас он даже не собирался это мнение менять. Он схватил брошенную кем-то биту и влетел в окружавших брата парней. Младший Хайтани ещё успеет поговорить с каждым из них отдельно – а пока главным было не дать им больше трогать Рана. Брат выглядел не лучшим образом и сердце Риндо противно сжалось: он шагнул вперед, немного хромая на правую ногу, а на виске из-под растрепанных волос текла кровь, прокладывая дорожку по щеке, и капала вниз. Но в фиолетовых глазах не было ни намека на то, что ему плохо, и поэтому старший Хайтани, сбив с ног одного из парней, встал рядом с братом.       Драка закончилась слишком быстро, по мнению Риндо, который так горел яростью, что забыл про изначальное желание сделать этим уродам как можно больнее. Впрочем, четверо из них еще подавали признаки жизни, поэтому от своих планов отказываться было рано. Но сейчас его волновал только брат, который, сплевывая кровь, стоял на расстоянии пары метров. Риндо чувствовал, как быстро бьется сердце – и причиной этому была вовсе не драка.       Ран хрипло вдохнул и поднял голову, наконец посмотрев младшему в глаза. Тот для него был сейчас открытой книгой – так явственно читалась в любимых аметистовых глазах нерешительность, смешанная с спрятанной на глубине надеждой. Старший Хайтани не удержался и едва заметно улыбнулся.       Но Риндо заметил это. Заметил – и в ту же секунду на его губах появилась та же улыбка, а с плеч наконец начала спадать давящая тяжесть собственных мыслей. Но все же, им нужно было многое прояснить.       – Аники, нам надо поговорить.       – Прямо здесь? – Ран усмехнулся, подходя ближе и нежно убрал мокрую прядь челки с его лица. – Может домой вернемся для начала?       – Нет! – Риндо было важно решить все как можно скорее, он как будто боялся, что от того, что они сдвинутся с места, изменится их разговор. – Нужно здесь и сейчас.       – Ладно, – старший продолжал мягко улыбаться.       – Я не хотел кричать на тебя, – выпалил Риндо, заставляя себя не отводить взгляд. – Мне не нравится, когда я это делаю, я не понимаю, почему… Просто не могу остановиться. Пойми, в моих глазах… В моих глазах все выглядит по-другому.       – О чем ты?       – Ты же считаешь меня таким, как все про меня говорят, да? – он произнес это поникшим голосом, все-таки опуская голову.       Ран молчал. Он чувствовал, что именно сейчас стоило бы раскрыть перед младшим все, что он на самом деле думает, но показать это было слишком сложно. Тишина затягивалась.       – Ладно, – Риндо поджимает губы. – Я все понимаю. В любом случае, Ран, я… я очень люблю тебя и даже если всю жизнь буду только…       – Ты не понимаешь, – перебивает его старший Хайтани и Риндо вскидывает голову, глядя на него. – Риндо, не ты без меня никто, это я буду никем без тебя.       – Что? – кажется, что это все ему только послышалось.       – Ты не представляешь, сколько значишь для меня, – говорить это оказывается легче, чем он думал. – Все, что у нас с тобой есть, и сколько еще будет, Рин, поверь мне! Все это не имело бы никакого значения без тебя.       Риндо не знает – продолжает лить дождь или это он сейчас лужей растекается от слов брата, который замолкает и делает шаг к нему, притягивая к себе. Младший Хайтани прячет холодный нос в сгибе шеи Рана, и глубоко вдыхает, чувствуя, как родной запах вытесняет из головы все мысли и тревоги, которые заполняли Риндо.       – Давай больше не будем ссориться? – шепчет он немного по-детски.       – Давай, – соглашается старший Хайтани. Они оба понимают, что в этих словах есть доля наивности – случиться в жизни может всякое, но они разберутся с этим позже.       Они отстраняются, и Риндо смеется, видя удивленные лица тех четверых, которые на конец драки не отключились. Встать они, конечно, не смогли, зато всю сцену примирения Хайтани посмотрели от и до.       – Их теперь только убивать, – хихикает Риндо.       – Ты прав, малыш, – Ран делает пару шагов в сторону и поднимает брошенную металлическую биту. – Ну и херня. У меня намного удобнее.       – Ты серьезно? – Риндо расширяет глаза. – Я же пошутил.       – Ну, во-первых, – старший Хайтани подкидывает биту в воздух, прокручивая ее и ловит второй рукой, – они видели меня в таком состоянии, в котором можешь видеть только ты. Во-вторых, слышали… Ах, да. Риндо, малыш, я люблю тебя. Вот теперь слышали все, что слышать были не должны. Ну и наконец…       Он немного наклоняет голову в сторону и на губах появляется улыбка – та самая, в которой Риндо видит отражение худшей стороны старшего брата. В крови разгорается азарт.       – И наконец, – продолжает Ран, поворачиваясь к парням, что начинают отползать в сторону, вот только это уже бесполезно. – Они, кажется, забыли, кому принадлежит Роппонги. Надо напомнить им, не думаешь?       Риндо почти что скалится в ответ и подходит ближе. Шум с новой силой начавшегося дождя глушит крики, а капли смывают с асфальта кровь.       Хайтани идут домой, оставляя за спиной шесть трупов. Ран собственнически закидывает руку на плечо младшего брата – слишком соскучился по касаниям к нему за это время.       – Аники, – Риндо поворачивается к нему. – А ты чего из дома-то вышел?       – В магазин, – смеется Ран. – Хотел нам ужин приготовить, а потом тебе позвонить.       – Обожаю, как ты готовишь, но может сегодня обойдемся доставкой?       В квартиру они возвращаются мокрые, голодные, но счастливые. И самое главное – вместе.