Драконье пламя

Слава словно очнулся от сна. Мирон сидел рядом с ним и держал его за руку, взволнованно разглядывая лицо. — Я так долго старался достучаться до тебя, — еле проговорил он. — О чем вы говорили столько времени?  Слава смутился. В его голове они проговорили максимум полчаса, но Фёдоров выглядел слишком взволнованным для такого промежутка. — Сколько я с ним говорил? — неуверенно уточнил Слава. — Сколько меня «не было»? — Почти три часа, — нервно произнёс Мирон.  Слава вцепился взглядом в его руки. Мирон впервые, кажется, сгрыз ногти от волнения. Карелин огляделся. Номер оставался прежним, а Мирон выглядел настолько напуганным, что на несколько секунд Слава даже засомневался в реальности происходящего. Выпустил ли его Электро из той комнаты, созданной для их беседы? — Я… я хочу показать тебе наш с ним диалог, — неуверенно проговорил Слава. — Ты можешь как-то сам залезть в мою голову и вытянуть оттуда воспоминание?  Мирон покачал головой. Воспоминания вытаскивать — это уже шаманские штучки для Око и подобных мест. Маги не умеют так глубоко залезать в сознание. — Покажи мне сам. То, что вспомнишь, то и транслируй, не гонись за точностью. Да и… устал ты. Я могу посмотреть и выслушать позже. Слава закачал головой. Это было срочно. И решить это было необходимо в ближайшее время. Карелин был уверен: маг электричества шокирует Мирона не меньше, чем его самого. — Это нужно посмотреть сейчас, Мир, — почти взмолился Карелин. Мирон даже испугался такой реакции: Слава нервничал и был слишком уж взбудоражен.  — Ладно, хорошо. Давай посмотрю сейчас, только успокойся, ради всего святого, — медленно произнёс маг, успокаивающе поглаживая Славу по руке. Карелин сконцентрировался. Он вновь мысленно передал Мирону ключ от своей головы. Только теперь, в моменте, он старался показать не то, что перед его глазами, а пустить его в свои воспоминания, забирая с полки нужное. Мирон всматривался в то, что Слава показывал ему. Слушал их диалог. От каждого «Славочка» что-то внутри него поджигало ярость. Даже с осознанием, что маг говорил это, чтобы побесить Фёдорова! Он был не идиотом и точно понимал, что Слава поделится своим воспоминанием с ним. Последняя фраза Карелина магу согрела душу. Мирон понимал: он бы сказал её, даже если бы никогда не рассказывал Фёдорову об этом диалоге.  — Значит, всегда будешь верить мне? — смущенно уточнил маг, когда изображение исчезло, и перед ним сидел его уставший смертный мальчик. Он обнял его, прижимая к себе, глаза при этом заблестели. Такого ему точно никогда и никогда не говорил: за все прожитые века!  Щеки Карелина заалели. Он прижался к магу в ответ, вздыхая родной аромат: табак и вербена. И что-то ещё неуловимое, но бескрайне родное и нужное.  — Тебе больше всего запомнилось именно это?  — Оно просто затмило всё, — отозвался маг, целуя юношу в висок. Во-первых, они имеют дело с молодым амбициозным магом: они, как правило, совершают множество ошибок из-за своей неопытности и ещё не полным контролем над эмоциями. Сильное потрясение выведет его из строя в два счета. Во-вторых, если даже и существует стихия электричества, то Мирон сможет её освоить: в свое время он уже постиг четыре, что мешало ему освоить пятую? С его опытом это будет не сложнее, чем выучить новый иностранный язык, уже говоря на четырёх в совершенстве. Это было из того, что Мирона успокаивало. А вот нервировало его другое. Магу хватило сил создать в собственном сознании пространство, похожее на Око по своим свойствам. Самое главное, время там также текло медленнее, чем во всём реальном мире. И если для Славы прошло всего полчаса, то Мирон ждал его целых три.  — Электричество, — уже вслух произнёс Фёдоров, немного отодвигаясь от Карелина. — Значит, — медленнее произнёс он, — энергия преобразованная в ток. Молнии.  Мирон над своей ладонью зажег сферу. Это был просто сгусток фиолетовый энергии с темно-синими прожилками и перламутровым отливом.  — Земля, — тихо проговорил маг, преображая сгусток в росток. — Вода, — прошептал Мирон, и росток над ладонью превратился в каплю. — Воздух, — над пальцами стали вить небольшие ураганы, а тон его становился всё более заговорщицким. — Огонь, — наконец проговорил маг, демонстрируя самую родную стихию. — Электричество. Ничего не произошло. Огонь просто вернулся в состояние фиолетового сгустка, больше напоминающего мячик для пинг-понга.  — Электричество, — вновь произнёс Мирон, стараясь в красках представить появляющуюся над ладонью молнию. Но ничего не происходило. Шарик энергии просто продолжал то подниматься, то немного опускаться над ладонью. Словно он пробовал сделать то, что невозможно физически.  Слава хотел сказать: «Зато ты умеешь превращаться в огромную летающую ящерицу», — но вряд ли бы это послужило утешением. Поэтому он промолчал, но и взгляда от магии не отвел.  — Э-лек-три-чест-во, — произнёс маг буквально по слогам, но сфера, парящая над ладонью, даже не думала преображаться.  Мирон вспоминал, как его учили превращать энергию в стихию. Он чувствовал, как шевелятся листочки на деревьях от порывов ветра, позже научился ощущать, как именно двигается ветер, каков наощупь воздух, ещё позже он слышал, как камень ударяется об морское дно, а вода вибрирует от этого движения. И он всегда чувствовал, как внутри него горит пламя. Но Мирон не ощущал, как бежит электрический ток по проводам, он не ощущал разряды молний и не чувствовал как гром сотрясает небо.  — А может, он не совсем маг? — предположил Слава. — Может, он связан с шаманами? Или с другими детьми природы?  Мирон задумался. В их время кровосмешение было не таким уж и редким: даже веркэты переставали быть обособленными и заводили потомство с вервольфами. А Светло-так вообще связался с камбионом! Возможно, его возможность управлять электричеством — это лишь дефект. Фёдоров опустился на корточки перед тумбочкой. В розетку была вставлена вилка от ночника. Он осторожно взял провод в свои руки, стараясь почувствовать внутри, как ток струился по проводам, но тщетно. Маг зажег лампочку, чтобы она работала, но эффекта это не принесло. Он совершенно не чувствовал ничего особенного. — Да гори оно к чертовой бабушке, — разозлился Мирон, пиная тумбочку.  — Ты ведь ни одну стихию не освоил за три минуты, — устало протянул Карелин. — Зачем так злиться?  — Потому что он может, а я — нет, — зло проворчал Мирон, возвращаясь на кровать. — Что в нем такого особенного, что он может чувствовать электричество?  — Может, он настолько тривиален, что не может чувствовать, например, огонь, — предположил Карелин. — Я не знаю, как это работает, но уверен, что ему просто нравится тебя злить и расшатывать свою веру в тебя. Потому что пока ты спокоен и собран, то ты уже сильнее и в положении победителя. Фёдоров тяжело выдохнул. Слава ведь прав. Пока он злится, пытается что-то повторить за ним, то он уязвим. В огне ему нет равных, а значит — плевать на это электричество. Будет тренироваться по чуть-чуть: просто так, чтобы просто освоить.  — А если он не маг, то кто? — вернулся он к прошлому предположению Карелина. — Какие есть варианты?  — Уши заостренными у него не были, так что камбионы и феи отпадают, — вздохнул Слава. — Может, вирява и какой-нибудь темный маг? Или шаманы? От последних вообще никогда и ничего хорошего не жди!  — Мы ведь этого так и не узнаем, верно? — грустно уточнил Карелин. — Пока он сам не расскажет… Фёдоров на секунду задумался. Настрой Славы ему совершенно не понравился: то есть какой-то электризованный парень может следить за ними, устраивать фокусы, а они даже сами не выяснят, кто он? Нет, так дело не пойдёт. — А может, и сможем, — вполголоса произнёс маг.    

***

    Мирон сам позвонил Светло и всё рассказал из их нового домика. Слава уж такого расклада не ожидал совершенно. Ему казалось, что должен произойти апокалипсис, чтобы Фёдоров хоть кому-то рассказал о проблемах. Маг даже стойко вытерпел нотацию о том, что они не рассказали раньше! Ваня пообещал в ближайшее время найти мага, который сможет перенести их через портал к Евстигнееву в загородный дом, а уж потом они и сами доберутся до квартиры с защитой. Но это было ещё не всё.  Мирон почти потребовал (в совершенно несвойственном для общения с друзьями повелительном тоне) рассказать всё немедленно Жене — их знакомой ведьме, которая выхаживала его после того, как ему в ногу попало отравленное копье. А ей следовало бы немедленно собирать информацию совершенно о всех существах, которые были связаны с электричеством. А также любые оставшиеся заметки о кровосмешении в их изнаночном мире. Фёдоров однозначно для себя решил: происхождение их фокусника он определит самостоятельно, без любых дополнительных бесед Карелина с ним. Слишком уж ему не нравились эти трехчасовые разговоры.  Опешив от голоса и интонации Мирона, Ваня согласился на всё, а потом повесил трубку. Мирон ждал всю информацию к моменту, как они вернутся домой. А сейчас он уверенно тащил Славу в местный небольшой архив.  Карелин даже не сопротивлялся. По Мирону было видно: любые возражения бесполезны. Он хочет докопаться до истины, и он это сделает в ближайшие сроки. Пройдя в библиотеку, произнеся какой-то код на латыни (Слава совершенно не понял, что именно на входе выпалил маг), Мирон тут же погрузился в поиски книг. — А что конкретно мы ищем? — тихо спросил Слава, когда Фёдоров нервно и совершенно не бережно откинул от себя очередной толмут возрастом в пару сотен лет. Мирон удивлённо поднял на него глаза. Здесь было спокойнее: из освещения только свечи, никаких проводов, много книг, а каморка до жути маленькая. Пересечь её можно было в три с половиной шага. Для дополнительного света Мирон зажигал огонь над ладонью, читая надписи на корешках, а затем и внутри книги. — Что-то не бесполезное, — отозвался маг. — Мы можем постараться найти либо что-то о нашей с тобой метке, либо о существах, которые были связаны с молнией или грозой.  Слава кивнул. Почти всё написанное было на латыни или на немецком, отчего он становился крайне плохим помощником, разглядывая корешки со свечой на подставке в руке. Однако он хорошо ориентировался по картинкам. На одной из них он увидел Пифона. — Тут про твоего родителя что-то, — рассказал Слава, подавая книгу Мирону. Фёдоров вчитался в текст, бегая глазами по странице. — Здесь про изгнание Пифона, — проговорил он. — Тысячи стрел, пущенные в змея. Они затерли, какими именно стрелами был сражен Пифон, видно, здесь ничего не менялось со времен хронистов первых темных магов, а они явно не хотели, чтобы было известно, как изгнать демона. Но судя по нашему с тобой опыту, наконечник нужно было смазать ангельской кровью.  — А откуда они достали ангела? — спросил Слава, внимательно рассматривая картинку. — Возможно, призвали для равновесия. Помнишь же? Если по земле разгуливает демон, то мир просто треснет напополам, если его не уравновесить ангелом. Победа над Пифоном — это победа Божеств над Хтоническим миром. Ещё одно подтверждение, что без ангела нельзя свергнуть демона в ад. — Но мы же справились без присутствия ангела, — недоверчиво произнёс Слава. — Ты кинул в его пасть ангельскую кровь, — напомнил Мирон. — Мне кажется, это сойдёт за «косвенное» присутствие ангела. Слава кивнул. Маг явно лучше понимал, как устроенных их мир. Да и в книгах явно не знали всех возможных способов избавиться от Пифона!  — А про его метки тут есть? Мирон покачал головой. Сколько бы он не листал страницы, о метках не говорилось ничего. — Есть про его чудесные способности, и на этом всё, — вздохнул Мирон. — От «у него было много невероятных способностей» нам, конечно, проще не стало. Слава нервно рассмеялся. На их телах начертан рисунок, который невозможно снять. И этот рисунок связал их жизни раз и навсегда! При этом, они совершенно не знают, на что он способен. — Единственное, что здесь интересного, — проговорил Мирон, останавливаясь на одной из страниц и показывая Карелину рисунок на ней. — Для обычных людей его присутствие и магия оборачивались муками и страданиями.  На странице под текстом был изображен огромный змей, который обернул человека бесчисленным количеством колец. Из рта человека словно вырывался крик: так старательно была прорисована его боль.  — Интересно, как тогда ты выдержал метку, — проговорил Мирон, внимательнее вчитываясь в написанное. — Может, раз мои предки могли родить темных магов от демонов, то я смог всего-то вынести метку? Думаю, что потерпеть выжигание на своей коже рисунка проще, чем родить Дракона. Мирон не ответил. Он внимательно читал написанное на странице про человеческие страдания от «чудес» Пифона. Может, он просто забыл, как правильно переводится слово? И там вовсе не «чудеса»? Нет, быть не может. Пусть и рисунок не совсем соответствовал. Там он мучил человека, а не колдовал.  — К тому же, метку проклятого я же как-то вынес, — вздохнул Слава, пытаясь вытащить Мирона из мыслей.  — Ты не хуже меня знаешь, как рано умирают люди, наделенные меткой проклятого, от болей, — проговорил нервно Фёдоров. Почему это не пришло в его голову раньше? Вдруг всё это время Слава медленно погибал от метки и её влияния на организм? А недомогания он не чувствовал, потому что её мог вынести Мирон? Или негативного эффекта нет совершенно, потому что второй связанный — темный маг, который явно был способен вытерпеть метку от своего прародителя.  — Если бы мой организм не мог бы её выдержать, я бы уже давно скончался, — напомнил Слава, подходя ближе к Фёдорову. Нельзя сказать, что они были далеко друг от друга, конечно: в такой каморке это просто невозможно! Но расстояние Карелин сократил стремительно. Он взял Мирона за руку, притягивая мага к себе. Слава редко позволял себе такие вольности — порывы спотыкались о многовековое воспитание мага. Губы Карелина коснулись чужой макушки, а руки крепко обвили тело, не отпуская Мирона от себя. От неожиданности маг даже погасил огонь над ладонью, благодаря которому читал содержание книг. — Мирон, мы умрем в один момент, и это произойдет по твоему календарю жизни, — напомнил он. — Не по моему. Я выдержал эту метку, потому что мой род был связан с демонами, много веков назад они буквально носили их детей. Фёдоров выдохнул. Возможно, вариант Славы не самый плохой и вполне претендует на реальность.  Мирон снова открыл книгу, несмотря на то, что Карелин продолжал его обнимать. На удивление, это способствовало концентрации: Слава своим теплом стирал всякую тревожность в голове мага, а значит, тот мог сосредоточенно читать. — Здесь не написано ничего нового о нем, — с сожалением в голосе произнёс Мирон, — а о метках и тем более. Бесполезная книга!  Однако ставить её на место Фёдоров не спешил. Он продолжал листать рукопись, пытаясь отыскать в ней хоть что-то о смешении видов или о существах, которые могли управлять молниями. Но о них ничего не было. — А здесь не продолжение рассказала о Пифоне? Может, он сам умеет обращаться в человека?  Фёдоров посмотрел на страницу с рисунком, который привлек внимание Славы. — Демоны могут обращаться в кого угодно, их рисуют в первоначальном облике как дань уважения традиции, — вздохнул Мирон. — И чтобы люди не стали убивать всех подряд, боясь, что перед ними обращенный демон. — А этот почему тогда наполовину человек? Это точно не обращение Пифона? Мирон вгляделся в рисунок. Черными и темно-красными, коричневыми линиями на пожелтевшей бумаге был нарисован другой демон. Его тело наполовину было человеческим, но вместо ног были переплетенные змеиные хвосты. Да так плотно, что это скорее напоминало корневище какого-то столетнего дуба.  — Да нет же, это другой демон, — объяснил Мирон. — Это Тифон, и он в своем первоначальном облике имеет образ человека по пояс.. а если разозлится, то из спины у него вырываются мощные крылья, а вместо головы появляется штук с двадцать змеиных.  Слава внимательно исследовал картинку, пока Мирон вчитывался в текст. Тифон выглядел жутко — он полз в толпу шаманов, и автор изображения очень постарался, чтобы придать его лицу как можно более озлобленный и разъяренный вид. — А он точно не родственник Пифона? — уточнил Карелин, разглядывая змеиные хвосты. — Совершенно нет, — покачал головой Мирон. — Хотя, когда я впервые услышал о нем, я предположил, что именно он мой предок. Его связывают с извержениями вулканов. Говорят, что его заточили прямо под землей, свалив на него гору. И Тифон, пытаясь вырваться, извергает лаву и пламя.  — А как ты догадался, что твой предок — это Пифон? — уточнил Слава.  — Как-то мне очень сильно прилетело, — пожал плечами Мирон. — Я не совладал с эмоциями, залез в драку против нескольких магов сразу, а сам был ещё зеленым и неопытным. Вариантов не было: либо мне поможет кровь Пифона, либо я умру от нее. Если бы не попробовал выпить кровь демона, то погиб бы от ран. Поэтому я практически не рисковал, — Мирон нервно рассмеялся. — И она мне помогла. — А тебе может помочь кровь не любого демона?  — Нет, конечно, — уверил его маг. — Если в жилах не течет его кровь, то хоть капля этого «лекарства» просто убьет тебя. Быстро, но все равно мучительно. Это как выпить кислоты. — А откуда в мире столько крови Пифона?  — Было всего три пузырька, — махнул рукой Фёдоров, точно этого было недостаточно. — Пифон относительно недавно наведывался в мир, даже не считая наших с ним приключений. И люди сохранили: один пузырек был у моего наставника, его я выпил тогда. Второй пузырек был у того вампира… и мне пришлось медленно опустошать его в ходе всех наших приключений. А третий спрятан где-то у шаманов. Может, их стало больше, когда он вновь приходил сюда. Слава помрачнел. Для Мирона кровь этого демона — лучшее лекарство, мгновенно ставящее на ноги и помогающее даже в самых тяжёлых случаях. А они не додумались набрать хоть одну бутылочку его крови в прошлый раз!  — Твои поцелуи, как ты успел заметить, лечат меня не хуже, — заметил Мирон, кивая на свое колено. Черт! Фёдоров всегда словно считывал его мысли. Неужели Слава был настолько предсказуем?  — Ты же не заглядываешь в мою голову? — неуверенно уточнил Карелин, стараясь скрыть свою неуверенность смешком. — Мне нет в этом необходимости, — пожал плечами Мирон. — Я знаю, что ты очень сильно обо мне волнуешься. И, конечно, ты точно подумал о возможности набрать мне антидот от всего «на всякий случай».  Фёдоров тыкнул пальцем на следующее изображение. Там от Тифона расползались самые разные мелкие чудовища.  — Говорят, что даже суккубы и инкубы могли произойти от него, — рассказал маг. — И он точно прародитель цербера. И, кажется, гидра — это его создание тоже. Так что от Тифона могли произойти лишь водные маги. — Это откуда вывод такой? — уточнил Карелин. — Гидра — это водное создание, — вздохнул Мирон. — Думаю, раз Пифон порождает огненных магов, то Тифон — водяных.  — А ещё у его детей всегда много голов, — проговорил Слава, замечая на следующих картинку и гидру с огромным количеством змеиных плоских морд, и цербера с тремя жуткими пастями.  Мирон улыбнулся замечанию. Он просмотрел книгу до конца, но там так и не появился сюжет про чудовище, обладающее силой молний, поэтому Фёдоров отложил талмуд в сторону. Он взял следующую, но там уже описывалась история взаимодействия изнаночной стороны и лицевой, как медленно разбавлялась кровь магов сквозь века. — Ничего полезного, — вновь вздохнул Мирон. Слава забрал книгу к себе в руки листать картинки, пока Фёдоров достал очередную рукопись на изучение: а в ней уже картинок не было совсем!  — Это похоже на метку проклятого, кстати, — улыбнулся Слава, замечая на теле одного из людей на рисунках тату.  Мирон бросил на юношу внимательный взгляд. Он сделал пару шагов к Славе, бросая взгляд на рисунок: на теле человека на нем и правда была метка! Только Фёдоров и такой никогда не видел, отчего и не обратил внимания при чтении.  — … и обладали они силой, способной сокрушить ангелов, — дочитал он кусок текста. — Кто обладал-то?  Фёдоров нервно вернул книгу в свои руки, но ничего не клеилось. Ещё на прошлой странице был сюжет про белых магов, пришедший к логическому завершению. А дальше — про фей.  Мирон стал рассматривать страницы, пытаясь понять: может, что-то склеилось? И лишь спустя время он заметил: часть листов из середины книги были извлечены из нее. — Проклятье! — эмоционально выругался маг, сжимая книгу в руках. Кто-то (и как давно?) вырвал страницы из рукописи или забрал их себе для изучения. А здесь точно появилось что-то для них полезное! Как узнать, где сейчас хранятся фрагменты этого труда? Но хоть стало ясно: искать здесь дальше — бесполезно. Кто бы это ни был, как бы давно не вытащили эти страницы, этот человек явно забрал из архива всё на схожую тему. И Мирон повторил за ним: вырвал из рукопись нужный лист, складывая его и пряча в карман джинсов. — Ваня бы оторвал тебе руки, — воскликнул Слава. — Раритет же! Сколько лет этой книге?! — Как хорошо, что Светло здесь нет, — отмахнулся маг, взглядом окидывая каморку, — все бы здесь отправилось на обязательное хранение. А нам очень нужен этот кусочек, Слав. Безумно нужен.