Драконье пламя

Он отправил Славу гулять вместе с Ванями. Маг слишком сомневался, что кто-то рискнет атаковать веркэта без особой на то необходимости. А такой необходимости точно (совершенно точно) не было. Раз уж Слава на самом деле ангел, то лезть к нему (особенно, когда рядом разъяренный гепард!) совершенно не стоит. Мало ли, какое желание он загадает? Отправить обидчика в преисподнюю?  Проводив взглядом фигуры из окна, Фёдоров поправил занавески. В комнату перестал проникать даже тусклый свет с улицы. Но то ему и на руку.  Конечно, лучше было тренироваться где-то вдали от ценных вещей и зданий, но сейчас такой возможности не было. Если Слава внезапно вернётся домой, то он должен быть здесь.  К тому же, он ведь уже не подросток: себя он сдерживает хорошо, и его магия без его ведома в такой спокойной обстановке вряд ли разрушит половину здания.  Мирон вытянулся, закатал рукава рубашки. Он сложил руки перед собой, медленно разводя их в пространстве. Правая ладонь двигалась по диагонали вверх, левая — в противоположную сторону. Через секунду между ними стали сверкать молнии. Они бегали от пальца к пальцу, развивались по змеиному и искрили. Фёдоров расставил руки широко-широко, и всё пространство между ними постепенно преображалось в грозовое небо. Уверенным он себя не чувствовал, пока между пальцами сверкали молнии, а не огонь. Впрочем, вряд ли было бы хорошей идеей против Электро использовать его же оружие, пока на вооружении Фёдорова было пламя. Огнём было пользоваться естественнее и проще, даже легче, чем дышать. Он даже и не думал о том, чтобы сунуться против Электро с электричеством. Но… по нему крайне неприятно било то, что этот юный выскочка может хоть что-то, что не умеет сам Мирон. И ему срочно нужно было его догнать! И перегнать, желательно.  Фёдоров вырвал одну маленькую молнию из развернувшейся грозы между его руками. Он указательным пальцем направил её в сторону торшера. Чувствовал, как она попала в провод, вела сигнал вверх и… лампочка зажглась. Мирон сосредоточился: балансировать было сложно. Чуть больше силы и напряжение скакнет. Ему нужно было все его внимание, чтобы просто держать лампочку включенной, не сломав механизм и не отключив электричество всему дому.  Если он научится делать это, то они могут снова спокойно уехать в отпуск. И им не придется менять отель из-за фокусов мага. Электро не нападает, не собирается подводить черту в их условном соперничестве, он терпит. И Мирон потерпит. А Слава отдохнёт.  Фёдоров был уверен, что другой маг также будет готов подождать, пока Карелин насладится спокойной жизнью. Вряд ли он был готов столкнуться с расстроенным ангелом. Сам Мирон не знал, чем может обернуться злость Славы.    Карелин чувствовал, что что-то не так. Его нутро словно противилось отдалению от квартиры, мышцы не слушались, нега расползалась по телу. Наверное, это и был негативный эффект метки: ему всегда будет тяжелее от расстояния между ними, чем Мирону.  — Мне кажется, он снова что-то скрывает, — тяжело вздохнул Слава, поворачиваясь к Евстигнееву. Словно Ваня должен был знать, что именно и почему.  — Если он что-то и скрывает, то на этот раз от нас всех, — отозвался Ваня. — Мне он ничего секретного не говорил. Только бесится постоянно и от всего.  Карелин невесело улыбнулся. Темный маг в последнее время и вправду был очень нервным. Но Славу это не удивляло: они столько всего пережили. Мирон чуть не умер, обороняясь от огромной змеи, подрался с вампиром, который хотел поужинать Карелиным, успел испугаться, когда русалка утащила Славу под воду. В его сны мог наведываться Электро! Всё это точно подходило на роль причин появления нервного тика. Только дёргающегося глаза для счастья не хватало, конечно.  — Он нервничает, — отозвался Слава. — Мирон чувствует, что знает меньше, чем Электро. Он ненавидит ангелов, а они шастают по земле.  — Вряд ли можно полноценно ненавидеть того, кого никогда не видел вживую, — вздохнул Светло. — Ангелы опасны для тех, в чьих венах течет демоническая кровь, а Мирон буквально сын или внук Пифона. А мы ещё и совершенно не представляем, на что способны ангелы. Какая помощь может прийти им с небес? Херувим?  Карелин молчал. Он понимал во всём этом куда меньше, чем все остальные. Если бы ангелы хотели уничтожить всю нежить, разве бы они не сделали этого раньше? Да и русалка говорила вполне однозначно… «ангелов стоит бояться меньше, чем демонов, даже если ты один из них». Мирон, конечно, был упертым в своих убеждениях, но его многолетняя подруга, в отличие от него, видела, как ангел возносился. И он не сделал ей ничего: не сделал ничего морскому чудищу, пожирающему мореплавателей. Нечисть — это часть мира, который был создан. И убрать их отсюда — это нарушить вековую традицию.  — Мы можем немного повернуть назад? — попросил Слава. — Чем дальше от Мирона, тем хуже я себя чувствую.  Никто не спорил. Они также неспешно шли по улицам, только теперь в обратном направлении. — Я поднимусь на этаж и попрошу этого лентяя к нам спуститься, пока ты не помер от недостаточности Мирона рядом с собой, — вздохнул Евстигнеев. — Заодно спрошу, что он опять удумал скрывать. — Вы вдвоем чрезмерно драматизируете, — отмахнулся оборотень. — Он с таким же успехом может готовить Славе свидание по случаю возвращения из отпуска. Сложно организовать сюрпризы, когда ящерица из преисподней запретила вам отдаляться друг от друга.  — Ты просто не представляешь, кто такой Мирон Фёдоров, — вздохнул Ваня.  — Что он — Дракон, я догадался сам и без всяких подсказок, — отозвался Светло. — В любом случае, если он что-то и замышляет, то в один момент ему понадобится помощь. — Мирон никогда не признаётся в том, что ему нужна чья-то помощь, — произнёс Слава.    Когда Ваня только собирался постучать в дверь квартиры, она распахнулась сама. На пороге стоял Мирон — выглядел он куда спокойнее, чем во время их встречи в квартире. Может, он сжег несколько стульев, и ему стало легче?  — Устраивал показ мод? — уточнил Ваня, кивнув на изменившийся внешний вид. — Внизу меня ждёт мой смертный мальчик из века, который для меня совершенно непонятен, — улыбнулся маг. — Выбираю поражать его своим стилем, который ему даже нравился, а не своей тупостью в пользовании техникой.  Мирон вышел из квартиры, закрывая дверь на замок. Не рассказывать же Ване, что он перестарался в тренировке с электричеством, и его рубашка — вместе с любимыми брюками, чтоб их! — обуглилась?  — Я не очень комично выгляжу? — уже тише спросил Мирон, точно переживал, что их подслушивают. — Я давно не надевал подобное. Без пальто и трости так вообще невозможно страшно. — Ну… старомодно, это однозначно, — оценил Ваня. — Но Славе и прежде нравились раритетные вещи… не просто ж так он в тебя влюбился, верно? — рассмеялся камбион. — Да ну тебя, Ваня, в баню. Мирон поправил рукав светло-оливково джемпера. Чувствовал он себя не особо уютно. Но гардероб сейчас нуждался в срочном пополнении. Часть вещей просто не пережила его попыток освоить электричество и использовать все его возможности. Надо будет затащить Славу в магазин. Пусть сам выберет, что ему на нем понравится!  Дверь парадной открылась, и Мирон наконец вышел на свежий воздух, придерживая дверь Евстигнееву. Маг тут же зацепился взглядом за Славу: как ему? Совсем по-дурацки выглядит? Не смешно ли?  Рука в черных плотных кожаных перчатках нервно дергала рукав джемпера. Он был ему немного велик — Мирон, кажется, на стрессе неплохо так скинул. Но маг быстро нашел решения проблемы: нацепил под джемпер старую рубашку в дурацкую светло-синюю вертикальную полоску. Воротничок торчал из круглого неширокого выреза, да и низ рубашки выглядывал из-под джемпера и контрастировал на светло-бежевых зауженных брюках.  Слава подошел ближе к магу, осторожно стягивая перчатку с его пальцев. — Ты никогда не перестанешь их носить? — тихо спросил он.  — Ты ведь знаешь, Слав, что маги должны их носить, — слабо улыбнулся он. — Как отличительный знак.  Да. То, что Мирон — маг, Карелин понял в первую встречу исключительно по перчаткам на руках. Перчатки как гарант того, что случайная эмоция мага не заставит вспыхнуть что-то. А вот Электро не надевал перчатки!  Мирон взял юношу за руку. Тому с каждой секундой становилось лучше. Интересно, Фёдоров так быстро оделся и выскочил потому что ему тоже было тяжело без него?  А вот Мирон был рад тому, что магам следовало всегда надевать перчатки. До сих пор от прикосновений к Славе с его рук сыпались золотые искры. И это от любопытных глаз было скрыть куда сложнее, чем желтеющие глаза и по-змеиному вытягивающийся зрачок.  — Великий и ужасный добрался до любви всей своей жизни и на друзей больше не будет обращать внимания, — рассмеялся камбион.  — И как за столько лет дружбы ты не приделал ему поросячий хвостик? — спросил Ваня, закатывая глаза. — Я бы не сдержался и через двадцать четыре часа, — признался гепард, хватая сына суккуба за руку.  — У меня пятисотлетняя выдержка, — улыбнулся Мирон. — Но если вдруг… обращайся. Ради исключения исполню несколько желаний. Слава потащил Фёдорова на несколько шагов вперед. Когда Вани не расслышали бы его шепот, он наклонился к уху Мирона и тихо произнёс: — А о чем мечтаешь ты?  Маг задумался. Прямо сейчас он мог бы попросить Славу о чем угодно. И если бы Карелин искренне захотел исполнить его желание — а это само собой разумеющееся — то все бы прямо сейчас увидели, что ангел — это не Электро. Но Мирон не мог себе этого позволить. Во-первых, он не знал, может ли Электро забраться в голову оборотня или камбиона и понять, что они все знают. Во-вторых, он очень боялся реакции Славы. Карелин так отстаивал свое право быть обычным человеком! Было бы ему просто свыкнуться с мыслью, что он сын ангела? А мог ли Мирон ручаться, что это точно так?  Да и… загадывать Фёдорову было нечего. Его единственное — настоящее — заветное желание было давно исполнено.  — Ни о чем, — пожал плечами маг, — у меня всё есть, Слав. Ты появился в моей жизни, когда был больше всего нужен. И ты простил меня за то, что я скрывал от тебя, что я Дракон. Ты снова доверяешь мне. Разве я могу просить о большем?  Карелин прижался к чужому виску. Он погладил его кончиком носа, оставив беглый поцелуй за мочкой.  — Ты можешь просить о чем угодно, — уверенно заявил Слава. — Но ты всё, что мне нужно, Славушка, — отозвался маг. — Только ты. Слава осторожно поцеловал его в щеку. Вани с ними поравнялись. Мирон в ответ потрепал юношу по голове, переводя взгляд на Евстигнеева.  — А вы есть не хотите? — измучено спросил Светло. — Я готов проглотить корову целиком.  Ваня умилился. Он, конечно, любил шутить про аппетиты Ванечки и сколько в него умещается еды, но иногда смеяться над этим совсем не хотелось. Камбион притянул Светло к себе, ожидаемо услышав жалобное урчание в животе.  — Нам срочно нужно кафе с большими порциями, — вздохнул Ваня. — И с сырым мясом. — Да рер это, а не сырое мясо, — отмахнулся Светло.  Но оборотня уже никто не слушал. Мирон с Евстигнеевым стали спорить, куда идти. А Слава подошел к Ване, чтобы им не мешать. У них там была какая-то своя атмосфера с флером древности, которую Карелин совершенно не понимал. — Иногда я завидую, что вы не боитесь луны и что вы не хотите съесть слона каждые четыре часа, — грустно подметил Ваня. — Скоро полнолуние, поэтому есть я хочу и того чаще.  — Что происходит в полнолуние? — уточнил Карелин. — Я запираюсь в комнате из железа с мягкой обивкой на стенах, под которой слой серебра, — отозвался Ваня. — Все из стаи поступают также. Когда луна начинает звать, мы не контролируем свое обращение. И в такие моменты человеческое сознание вытесняется. Мы начинаем рвать. Без разбора. Но больше всего хочется налететь на вампира и оторвать ему голову. Это природный зов. Новобранцам страшнее всего.  — А зачем слой серебра?  — Оно жжет и отрезвляет, — объяснил Ваня. — Само по себе железо можно деформировать и выбраться, но серебро смертельно для оборотней и вампиров. Соприкосновение с ним делает очень больно. Поэтому под мягким слоем всегда оно… чтобы случайно не выбраться.  — А для другой нечисти? — неуверенно спросил Слава. — Слушай, ну в осине для вампира нет ничего такого, но если вогнать осиновый кол в сердце, то не выживет даже абсолютно обычный человек. Понимаешь? — с ухмылкой спросил Ваня. — Оборотни и вампиры не могут даже касаться серебра. А вот для Вани или Мирона оно станет проблемой, только если кто-то захочет сунуть его им в сердце.  — А про кражу сердец — это правда?  — Про какую кражу? — неуверенно уточнил Ваня. Тогда Слава принялся пересказывать ему слова вампира из маленького бара на острове, рассказ Мирона про легенду. Светло немного напрягся.  — Знаешь, я поищу что-нибудь про подобные обряды, — пообещал Ваня. — И если они не договорятся через пять минут, куда мы пойдём есть, я проглочу кого-нибудь из них как закуску. Но Мирон с Ваней договорились. И они спокойно пошли в ресторан ужинать. Ну, как спокойно — разве могла эта компания из четверых дойти совершенно без приключений? В потоке бесконечных шуток Ваня почти заработал себе поросячий хвостик. На удивление, оборотень совершенно не протестовал: наоборот, пошутил, что свинина — это прекрасное дополнение к ужину.    Дома Слава положил голову на плечо своему магу. Он скучал по этой обстановке — по маленькой студии, по барным стульям за стойкой, отделяющей кухню от спальни. По окнам на спокойную улицу, задернутым шторам, легкому шуму, проникающему в квартиру. Скучал по Мирону, который не боялся, что в их дом кто-то залезет и напакостит.  — Если Электро — ангел, то как с ним бороться? Насколько он здесь? И почему он не вознесется?  Маг в ответ молчал. На самом деле, он очень боялся. Боялся, что каждый с ангельской кровью должен однажды вознестись. Про ангелов он знал намного меньше, чем про демонов. А теперь вопросы Славы ставили его в тупик.  Если Слава — сын ангела, то есть ли у него своя миссия на земле? Ведь по истечению её срока, каждый ангел должен был вознестись, судя по рассказу Светло. Или его миссия — это уравновесить Мирона для баланса вселенной? Если так, то Слава и без метки Пифона бы дожил до конца его дней? А потом бы вознесся? Насколько в Карелине много человеческого? Есть ли у него крылья?  — Не всех ангелов нужно изгонять, — уклончиво отозвался Мирон. — Сегодня Электро нам не мешал. Может, ещё несколько лет он и не будет вмешиваться?  — И ты готов ждать несколько лет? — неуверенно спросил Слава. А если Карелин должен был изначально уравновесить не его, а Электро? Всё-таки последний был моложе и по веку был ближе к рождению Славы, чем Мирон. Может, поэтому Слава умел забираться в его голову? Может, предназначение Карелина — побороть именно потомка Тифона? И после этого ему нужно будет вознестись?  Фёдоров впервые хотел поговорить с ангелами. Увидеть хоть кого-то с небес, достучаться до отца Славы и задать этот вопрос. Может, им вообще не стоит бороться с Электро, чтобы Карелин остался здесь?  — Мы только недавно покончили с Белым Кругом, — напомнил Мирон. — Я морально не готов бороться с кем-то ещё.  «Особенно, если могу потерять тебя», — подумал он. Но Славе ещё рано знать. Слишком рано знать.  — И что тогда делать? Выжидать? Прятаться?  — Жить, — перебил его вопросы Мирон. — Мы имеем право просто жить. Счастливо. Наслаждаясь друг другом, пока это возможно. Нам ведь никто не давал нормально просто побыть вместе. От одних проблем мы очень быстро перешли к новым. Слава молчал. Он только кивнул понимающе, ерзая затылком по чужому плечу. Если Мирону нужно время, то его надо тянуть. И надеяться, что Электро не решит начать борьбу с удара в спину. Хотя что ещё от него ожидать?