Держи меня, если я упаду

— Обед оставил на тумбочке, воду тоже, если захочешь в уборную, попроси Авдотью проводить..так, что еще... Сергей наблюдает за Лесниковским уставшим, но мягким взглядом, понимая, что Борис очень уж сильно переживает за него. Укрывает, как и сейчас, ему ноги одеялом, чтоб не замëрз, всегда готов послушать от него и хорошее, и плохое. Любое. Ведь последнее время князь чувствовал себя очень раздражённым из-за многих внутренних переживаний. Они всё ещё находятся в поместье Лесниковского, вдали от столицы, от людей. Из занятий остаётся только чтение, разговоры с Борисом, написание писем, которые некому отправлять — Сергей старается не потерять хотя бы способность соображать и мыслить, но сил у него физических практически нет. Борис пробовал ему читать. Но вышло это не очень — тут же настигли воспоминания о былой жизни, и даже самые короткие стихи о природе вызывали у Сергея самую простую реакцию — он закрывал руками уши, не желая слушать. Пока что от идеи чтения они отошли. Лечение после операции всё ещё включает в себя перевязки, но уже не так остро стоит вопрос о самой жизни князя. И теперь...всё кажется совсем бессмысленным и пустым. К чему ему чтение? К чему писать? Зачем вообще говорить о том, чего никогда не случится? Больше не случится. Он больше не будет работать так, как прежде, пути назад в посольство ему нет. Он больше не выйдет и на сцену, не посмотрит в зрительный зал, не выучит ту роль, которую потом обязательно сыграет. У Сергея нет правой ноги от колена. Сначала было неверие. Слёзы. Даже крики. В первое время Борис не смыкал глаз и ночью, и днём, пытаясь не допустить того, чтобы Сергей угнетал себя до ужасной степени. Боялся, что тот станет отказывался от еды, от помощи. Сейчас, спустя месяц, всё ещё порой трудно убедить его не уходить в себя, не прятать страх за натянутой улыбкой. Трудно дать понять до конца, что ему, Борису, больше всего на свете важно, что Сергей жив. А что у него отняла судьба: хорошую роль, нормальные отношения с властями, ногу... Неважно. — Я буду в порядке. Возвращайся скорее, ладно? - в город Борис едет за лекарствами, новыми, более эластичными бинтами для культи и за кое чем ещё... — Привезу тебе подарок, надеюсь, понравится. - Лесниковский всё ещё пытается и будет пытаться ободрить Сергея, дать ему смысл. Удивлять близкого человека важно не только в самом начале ваших отношений — но и многим позже, когда, казалось бы, и удивляться уже нечему. Через несколько минут князь остаётся один в большом доме. Ну, не считая слуг и крестьян, что служат домовому хозяйству Лесниковских. Едва захлопывается дверь, на него нападают мысли. Такое бывает часто, всегда, когда некому его отвлечь. Мысли гнетущие, а сбежать от них...ну, ни физически, ни фигурально никак не получится. У Сергея нет костылей — не довелось найти нужные, да и других забот был полон рот до этого дня. Мужчина, лëжа на просторном диване, оглядывает комнату — широкая и светлая. "Лишь я тут чёрное пятно..." Ему бы встать, хотя бы на одну ногу, пройти пару метров и доказать, что он не обуза... Сергей на своём месте шевелится, но попыток приподняться не делает. Бессмысленно. Полностью. "Слабак" - шепчет ему коварное подсознание. Князь хмурится. Ему не хочется быть слабым. От одного упоминания он готов ощетиниться, словно волк. Но, стоит признать, как бы Борис не переубеждал, что он слаб. Не может сам дойти до ванной, до столовой, всё время Лесниковский норовит его страховать. — Если бы он не был так навязчив, я бы...может уже ходил как-нибудь! - вслух говорит Сергей. И такие размышления в порыве злобы заставляют пугаться ещë больше — зачем он так с Борисом? Но ходил бы он? А он разве пробовал? Через какое-то время, наверное, около получаса таких размышлений Сергей в раздражении вздыхает. Борис сказал ему позвать служанку, если...если ему надо будет в уборную. Что ж. Он что, ребёнок малый? К тому же, негоже женщине видеть или слышать, да хотя бы и знать, что делает в ванной мужчина. Потребность становится нестерпимой, и князь решается. — Что тут идти...всего лишь пересечь комнату, открыть дверь...я по стенке... - он кряхтит, поднимаясь на руках в вертикальное положение. Князь встаёт с дивана. — Хорошо...чуть-чуть пройти и я... - левая нога плохо слушается, не привыкла она тащить весь вес на себе одна. Обычно его страхует Борис. Но сейчас его нет. И князь до этого момента не думал, что он такой тяжёлый... Удача его в удержании равновесия длится недолго — только добравшись до двери ванной, расположенной прямо у лестницы наверх, Сергей с грохотом падает всей грудью на пол. У него почти прерывается дыхание. И с ужасом князь понимает, что не может пошевелиться...глаза тут же застилают слëзы. Сергей судорожно вздыхает и порывается доползти хотя бы обратно к дивану. Но удар об пол был достаточно сильным для ослабшего, не готового к таким подвигам тела, чтобы ему резво перевернуться и сесть. Он упал почти у самой входной двери. К счастью, все слуги словно испарились и не увидели этот позор. Но увидит Борис, когда вернётся. О нём и думает Сергей ровно перед тем, как, ещё не восстановив дыхание, прикрыть глаза и провалиться в тревожное небытие. От бессилия. От собственной глупости... Лесниковский вернулся довольно рано — зашёл во двор, прикрыл калитку и поднялся на крыльцо, в хорошем расположении духа. Купил всё, что хотел и даже больше — припас любимому подарок, как и обещал. Открыл входную дверь. И выронил из рук всё, что держал, упав с глухим стуком на колени перед Сергеем.

***

Его разбудила мокрая тряпка на лбу. Князь медленно открыл глаза и понял, что находится вовсе не на холодном полу. А на кровати в комнате Бориса. На белых простынях, уже переодетый. А рядом, сидя на полу, положив голову на койку, спит сам Лесниковский. На щеках ещё не высохли дорожки от слёз... И пока Борис спит, его, нерадивого искателя увечий снова охватывает чувство вины. Теперь только за человека, который старался изо всех сил, а получил в ответ сумасбродную вылазку. Стоит немного поменять своё поведение и принимать с должным вниманием то, что для него делают. — Прости... - шепчет князь.