Сломай меня

Нарцисса не отвечала. Сколько бы раз Гермиона не держала в руках кулон и не молила ответить. Даже на письма, отправленные совой, она никогда не получала ответа. Снейп не поддавался на ее просьбы узнать как Нарцисса. Гермиона была в отчаянии. Пэнси молча смотрела на бесконечные попытки Гермионы услышать голос женщины. Ничего не выходило. Так прошло две недели. Все эти две недели Гермиона переваривала информацию, сказанную Паркинсон и которую подтвердил Снейп. Девушка все равно продолжила быть закрытой и старалась много не разговаривать с соседкой по комнате. Ей было неприятно, что ей так долго врали и буквально высмеивали за ее попытки скрыть информацию. Гермиона стала более молчаливой, чем обычно. Ночами запиралась в ванной и держала в руке кулон. — Миссис Малфой, — шептала она. — Я хочу Вас услышать. Пожалуйста. Иногда она засыпала в таком положении, продолжая шептать имя женщины с долгими паузами. — Нарцисса… Просыпалась на утро от стуков в дверь, когда Пэнси пыталась отправить ее на завтрак в Большой зал. Гермиона нехотя собиралась, затем шла на уроки, приходила в библиотеку, делая выборочно домашнюю работу, и уходила обратно в комнату, в ванную. И все повторялось. В какой-то момент ей показалось, что она сходит с ума и начинает жить в дне сурка. Сердце болело. Так было странно перестать слышать, уже ставший родным, голос. Похожие чувства она испытывала по поводу Гарри и Рона. Усталость продолжала утяжелять ее конечности и притуплять ее мысли. Хогвартс перестал напоминать ей о тех теплых годах с друзьями и стабильностью их приключений. Он превратился в мрачный дом пыток. Но ничто не могло быть хуже Малфой-Мэнора. Гермиона даже не обратила внимание, что прошел Хэллоуин. Никто даже не обмолвился об этом. Смысл притворяться злодеями в одну ночь, если монстры уже ходят по земле. — Гермиона, ты вообще меня слышишь? Девушка дернулась и рядом на стол громко упала пачка сигарет вместе с книгой. Она посмотрел на Пэнси. — Нет, прости. Пэнси молча осмотрела лицо Гермионы, отмечая синяки под глазами. — Снейп попросил передать тебе книгу. Ты уже четвертый день из комнаты не выходишь. Гермиона кивнула и протерла уставшие глаза. —Да… Спасибо. Девушка подожгла сигарету и притянула к себе книгу. «Деления душ». Гермиона нахмурилась и просмотрела оглавление. Пэнси в это время улеглась к себе на кровать. Крестражи. Точно. На одних из последних встреч Дамблдор говорил о крестражах. Молодой Том Реддл тогда спросил у Слизнорта что будет, если поделить душу на семь частей. Неужели это могло быть правдой? Том был настолько одержим манией бессмертия? Зная и видя Волан-де-Морта так близко, девушка не сомневалась в своих догадках. Гермиона выдохнула дым. — Семь частей, — она нахмурилась. Взяв чистый пергамент, она стала перечислять то, что она уже знает. Дневник, кольцо и тот кусок души, что живет сейчас в теле Волан-де-Морта. Осталось 4. Если, конечно, предполагать, что он был очень предсказуем. Возможно, он поделил ее на меньшее количество или, наоборот, мог случайно перестараться. Следующие несколько дней были потрачены на то, чтобы узнать, как именно действовала логика мужчины в тот момент, когда он делил свою душу. Он явно бы делал это разумно, основываясь на том, к чему у него есть легкий доступ и к тому, у кого нет никого доступа совсем. Рассматривать всю Британию было бессмысленно. Стоило сосредоточиться на его близком окружении. Гермиона нахмурилась, словно поймала какую-ту важную мысль. Дневник был отдан Малфою. Каков шанс, что следующий крестраж есть у Долохова или Беллатрисы? Где они могли бы это прятать? Беллатриса была много лет в заточении Азкабана, и крестраж могли выкрасть. Значит, это связано с чем-то, куда трудно получить доступ, если ты не Беллатриса. Ей срочно нужно было обсудить это с Нарциссой, но та абсолютно точно игнорирует ее. Возможно, она сняла кулон и спрятала его, даже не слушая жалобные попытки связаться с ней. Тогда это ранило еще сильнее. У Гермионы начали постоянно трястись руки. Она сразу списала это на стресс, но это не проходило через день или неделю. После попытки выпить очередное зелье ее просто рвало. И только тогда она пошла к Снейпу. — Это комплекс проблем, — ответил мужчина, смотря на Гермиону. За пару недель она очень сильно похудела, зрачки быстро бегали из стороны в сторону, а руки не могли стабильно держать ложку, — это и передоз зельями, и сильный стресс, и определенная паранойя. Мисс Грейнджер, с Вами не все в порядке. Она даже не протестовала. Просто молча стояла и ждала выговора. — Почему Вы так переживаете за Нарциссу? Гермиона покачала головой. — Хорошо. Я не буду вмешиваться в Ваши отношения. Но на Вас это сильно влияет, — Снейп сделал паузу, — понимаете… Я ответственен за Вашу жизнь не только, как директор. Я Вам позволил быть в рядах Пожирателей, что сильно усложнило Вашу жизнь. Я просто боюсь, что Вы… — Я не планирую убивать себя, профессор, — Гермиона облизнула губы. — Просто можно ли как-то исправить это? Она указала на руки. — Питаться три раза в день, мисс Грейнджер, а не брать небольшой ужин, который приносит мисс Паркинсон. Гермиона закатила глаза. — Остроумно. — В большинстве своем это побочные эффекты от зелий. Я Вам дам рецепт одного чая. Пейте его перед сном, пока руки не перестанут болеть от бесконечной тряски. Передавая ей рецепт, Снейп уточнил: — Вы же читали книгу, которую я передал? Гермиона кивнула, пряча рецепт в карман. Она достала недописанный список крестражей и протянула ему. — Мне нужно связаться с Нарциссой. У меня есть подозрения по поводу одного крестража, к которому у нее может быть доступ. Снейп поднял бровь. Видимо, это уже рефлекс на имя женщины, постоянно слетавшее с губ молодой девушки. — Все что я могу сказать… — он взглянул на список, — это то, что Нагайна точно то, что нам нужно. И стоит подумать по поводу медальона, который украли Поттер с Уизли. Я думаю, он тоже играет какую-ту роль. Гермиона кивнула. — Да, профессор.

***

Очередной день в углу библиотеки. Дождь в успокаивающем ритме стучал по окну, совсем не отвлекая Гермиону от ее книги. Это было очередной анализ, как создается крестраж. Тишину комнаты нарушал только скрип пера и капли дождя. Девушка закуталась в свой красный свитер, чувствуя, как ветер пытается проникнуть под него и заморозить ее окончательно. Ей не нравились ее размышления и каждый неудачный скомканный лист она сжигала в камине. Что-то не сходилось. Гермионе казалось, что есть что-то, о чем даже Волан-де-Морт не догадывается. И ей обязательно нужно это выяснить. Кто-то громко покашлял, привлекая ее растерянное внимание. Около стеллажа стоял Драко и неловко переминался с ноги на ногу, смотря на нее. Заметив ответный взгляд, он оттолкнулся и подошел ближе к столу Гермионы. — Профессор Снейп хотел передать, что он не выпускает никого из Хогвартса на Рождество. Гермиона пожала плечами на эту информацию, прокручивая перо в пальцах. Ей в любом случае некуда идти на Рождество. Придется остаться тут. — Исключение только для тех, у кого есть метка, — добавил Драко. Девушка закатила глаза. Ну конечно. Странно быть человеком, у которого есть внезапные привилегии. — Я все равно не поеду, — Гермиона отказала. — Почему? — Мне некуда. Драко промолчал, а затем сообщил ей еще одну новость, которая была менее приятной. — Ты возвращаешься в Малфой-Мэнор.

***

Чертов Малфой-Мэнор. Гермиона сделала затяжку и выпустила дым. Уже три дня эта информация крутилась в ее голове, омрачая абсолютно все. Она надеялась, что хотя бы на Рождество сможет вздохнуть спокойно. Теперь она снова вспоминает этот холодный замок с темными коридорами и отвратительные улыбки Пожирателей. Ее передернуло. Снова быть взаперти и бояться каждого шороха. Уж лучше быть в вечной паранойе, но в родном Хогвартсе, где каждый угол был ей знаком и понятен. Зато в замке будет Нарцисса. Женщина все еще ей не отвечает. Встреча вживую не поможет им наладить отношения. Нарцисса может просто молчать, даже если Гермиона будет стоять и молить на коленях. В этом вся эта загадочная женщина. Гермиона вдохнула едкий дым. Почему Нарцисса в ее мыслях? Почему она перестала быть Миссис Малфой, и теперь ее имя слетает с губ так легко, словно Гермиона знала о ней всегда? Девушка затушила сигарету и прикрыла глаза рукой. Нарцисса. Так хотелось бы почувствовать ее руки вокруг своего тела и уткнуться носом в ее шею, вдыхая запах дорогих духов и, возможно, никотин. Она наверняка курит элитные тонкие сигареты, которые в конце горчат на языке. Нарцисса бы гладила волосы Гермионы, позволяя той окунуться в это чувство безопасности с головой. Она бы никогда ее не оставила.

«Куришь?»

***

После последнего разговора с Гермионой, Нарцисса закрылась в себе еще сильнее, чем делала до этого. На неделю она даже перестала отвечать на письма сына. Она проводила долгие вечера в ванной, блуждая руками по своему телу и думая о том, как бы рассказать о том ужасном опыте Гермионе. Она действительно хотела попробовать ей открыться. Но каждый раз ее захлестывало отвращение к себе. Она трогала свою неидеальную грудь и небольшой живот, и к горлу подступал ком. Это просто не то, о чем стоит рассказывать. Ее тело недостойно жаловаться на случившуюся ситуацию. Она слышала каждую просьбу Гермионы, когда та в слезах просила ответить на ее голос. Ее сердце каждый раз пропускало удар, а рука тянулась к кулону, чтобы сжать и сказать «Я здесь». Но Нарцисса себя одергивала от этого. Это неправильно. Гермионе нужно побыть одной. Женщина засыпала только глубокой ночью, потому что дослушивала произнесенное в бреду свое имя. Когда «Нарцисса» срывалось с девичьих губ, женщина невольно закрывала глаза, представляя, что прижимает к себе Гермиону, а та шепчет ее имя. Ей становилось так спокойнее засыпать. Словно она была рядом с ней. Каждое письмо Гермионы, которое, естественно, оставалось без ответа, Нарцисса складывала в небольшую коробку и прятала под своей кроватью. Она перечитывала каждое слово девушки, написанные в шифре. О том, как Гермиона скучает по их разговорам перед сном; о том, как ей плохо от того, что ей все врали, но она рада, что Нарцисса на ее стороне; о том, как Гермиона находится в постоянном стрессе; о том, как она не понимает, что делать дальше. Однажды Северус сообщил ей о том, в каком состоянии к нему пришла Гермиона недавно. Про ее синяки под глазами, трясущиеся руки, ее потерянный вес и бегающие зрачки. Она знала, что это частично ее вина. Но она не могла. Она просто не могла взять и снова начать эту игру в привязанность. Слишком эмоционально. Слишком близко. Слишком небезопасно. Мужчина также сообщил, что Гермиона вернется на каникулы в Малфой-Мэнор. Значит, ей нужно разобраться со своими чувствами до ее приезда. Нарцисса не озвучивала свои реальные мысли по поводу Гермионы. Она была против, чтобы девочка снова была здесь. А если она ее не сможет защитить? Нарцисса снова курила свои тонкие сигареты, разглядывая свой сад, тонувший во мраке ночи. Кулон прижимался к ее сердцу, распространяя необъяснимое тепло по ее холодному телу. Когда сигарета сгорела до фильтра, женщина затушила ее о серебряную пепельницу. Пепел попал под ногти, но ее мысли были об одном. Гермиона. Рука снова дернулась к кулону при мысли о шоколадных глубоких глазах, сжимая его под пеньюаром. Нарцисса выдохнула. Она готова.

«Куришь?»