Можешь называть меня мамой

Лучи летнего солнца просачивались сквозь окно, с каждой минутой всё больше заполняя комнату. Стоило лучам добраться до кровати, как комочек милашности под одеялом зашевелился, через пару секунд можно было заметить мордашку Нико, которая морщилась от резкого попадания лучей на лицо. Долгий зевок — да, он теперь точно проснулся. Медленное и без спешки оглядывание комнаты стало своеобразной привычкой. Вставать было неохота, да и он смотрел в потолок, утапая в мыслях. Грустных мыслях. Даже выбравшись с того мира, он не смог попасть в свой. Этот мир был идентичен его родному дому, но это был не его мир — он был слишком пуст, без единой души. Он мог бы, как всегда, ещё часик утопать в одних и тех же мыслях, но из кухни пошёл сильный запах готовившегося завтрака. Запах, дошедший до носа Нико, заставил его приятно встрепенуться и замотивировал вскочить с кровати. Одевшись, в процессе наслаждаясь запахом, что вызывал слюнки, Нико шумно вылетел из комнаты. — О, Нико, ты проснулся? Послушался приятный женский голос из кухни. Да хоть мир и был пуст, через время он всё же встретил живую душу. — ДА! Я проснулся! Воскликнул Нико, быстро идя в ванную комнату. Еда — едой, а зубы чистить надо. Умываясь, он всё ловил себя на том, что здесь ему комфортно. Тут тепло, уютно, всегда есть еда. И даже если он не сможет найти путь домой, он готов здесь остаться. Эти мысли, как рутина, появлялись ежедневно. А с кухни уже пахло готовыми блинчиками с клубникой. Блаженство, а не запах. На кухне его уже ожидали, раскладывая две тарелки и стаканы с молоком. — Нико, садись за стол, я уже всё приготовила. Говорила невысокая девушка, выглядевшая на меньше чем 20 лет. Сине-голубые волосы были закреплены назад зажимом. При виде Нико верхняя пара крыльев девушки зашевелилась. — Хорошо, Веня. Спасибо за еду. Нико выглядел счастливо — это можно было понять как по его довольному голосу, сродни кошачьему мурлыканью, так и по довольной мордашечке. Веня тоже села за стол, довольная, смотря на то, как Нико поедал блины, умудряясь испачкать лицо клубникой. Она сама не понимала, как здесь оказалась, но находиться рядом с этим маленьким комком милоты и детского комфорта ей было в радость. — Внимательно ешь. Давай вытру. Слегка посмеиваясь от этой картины, Веня протянула руку с салфеткой, чтобы вытереть кусочки клубники. Чуть пристав со стула, Нико приблизил голову к салфетке и довольно неловко потряс головой из стороны в сторону, пытаясь вытереть лицо. Разве это не умилительно? Веня явно посчитала эту ситуацию довольно трогательной. — Эй! Не смейся, я просто подумал, что так будет проще. — Ладно, ладно, извини. Да, им обоим было комфортно здесь, даже если это не их место, даже если этот мир — не их дом. Их домом был рядом с друг другом. После этого Нико уже ел с явным смущением на лице, но не с меньшим удовольствием. Закончив с блинами и выпив стакан молока залпом, он уже был заряжен энергией на весь день. — Спасибо, Мам. Секунда, две секунды они оба смотрели друг на друга. Нико осмыслял то, что он сказал, а Веня... А что Веня? Веня была в шоке — и это мягко сказано. Они настолько притихли, что тиканье часов казалось таким же громким, как гудок паровоза. Всё же шестерёнки в голове Нико дошевелились до осознания сказанного и вызвали дикое смущение. — Э-эм... ИЗВИНИ, я не хотел. Нико был смущён как никогда. Веня же, напротив, была слишком шокирована, чтобы прокомментировать это. Но рефлекторные эмоции в виде слёз заставили её выйти из шока. Она была счастлива. Да, они провели мало времени вместе, но этого было достаточно, чтобы она настолько сильно привязалась к Нико. — Н-нет, нет, всё хорошо. Всё ещё слегка плача, сказала Веня, вставая со стула и подходя к Нико: — Если хочешь, можешь меня так называть. А я буду называть тебя сыном, хорошо? Всё ещё плача, сказала Веня, обнимая оцепеневшего Нико. Он быстро отошёл от оцепенения и так же крепко обнял Веню, также плача. — Спасибо, М-мама. Так они стояли в обнимку какое-то время. Да, у Нико была его настоящая мама, но он не мог иначе — для него Веня стала той материнской фигурой, которой ему так не хватало. Он ведь ребёнок, а ребёнку нужна родительская опора.