Второй шанс на спасение/Second Saving

      Джинни сидела, уставившись на вход в женский туалет на втором этаже. Каменная стена леденила спину, но она не чувствовала холода. Глаза затуманились от долгого вглядывания, но она не моргала.       — Том… — прошептала она. — Оставь меня в покое.       Он всё ещё был здесь. Преследовал её.       Он был рядом в классе, когда она знала ответы, которых знать не могла. Это был Том. Его ум, а не её. Он появлялся, когда она ела в Большом зале, насмехаясь над Гарри. Всегда Том.       Он был рядом, смеясь над Невиллом в её голове, когда тот пригласил её на Святочный бал. Он был рядом, когда она не могла уснуть, уговаривая её войти в Тайную комнату, к тому самому месту.       Туда, где Комната должна была быть. Он не знал, что её больше нет. Он был всего лишь воспоминанием и не мог знать, что Дамблдор запечатал вход.       Где-то в глубине сознания Джинни понимала: Тома нет в её голове. Он остался лишь потому, что ей хотелось верить в его присутствие. Потому что больше никто не стремился проникнуть в её мысли, в её жизнь.       Ни Рон, ни Гарри, ни Гермиона. Ни Невилл, ни соседки по спальне, ни родители, ни братья.       — На этот раз никто не спасёт тебя от Тома, Джинни, — грустно прошептала она, и слёзы покатились из ледяных золотистых глаз. — Тебе придётся спасти себя самой.       Но она не могла. Не знала как. Ей нужен был кто-то, кто захотел бы её — как Том. Но такого не было. Для всех она была "тихой Джинни", "сильной Джинни", "Джинни, выжившей в Тайной комнате". Но никогда — запутавшейся, потерянной, нуждающейся в спасении или в друге.       Гарри спас её однажды, спасёт ли он её снова? Он не завершил спасение в первый раз, вернётся ли он, чтобы закончить?       Он даже не понял, что не закончил начатое.       Голова опустилась на костлявые колени, рыжие локоны рассыпались по плечам. Нож выскользнул из онемевших пальцев.       В коридоре прозвучали шаги, но она их не услышала.       Староста приблизился бесшумно — это был последний ночной обход. Приглушённые всхлипы достигли его чуткого слуха, а на губах расплылась злорадная ухмылка при виде сгорбленной фигуры у стены.       Ухмылка исчезла, когда он заметил нож и рыжие волосы. Это была девчонка Уизли. Зарешечённая дверь туалета для девочек…       Она была здесь.       Голос в голове тихо зашептал: «Преступник возвращается на место преступления, влюблённый — в постель».       Кто она — преступница или влюблённая? Он полагал и то, и другое. Звук его шагов заставил рыдания прекратиться, лицо Джинни пряталось за рыжими волосами.       Джинни разглядела значок старосты, приколотый в районе груди на мантии. Она не могла рассмотреть лицо.       — Мне жаль. Я вернусь в спальню, — она медленно встала, незаметно пряча нож в рукав, и опустила голову. Попыталась пройти мимо.       Рука вцепилась в плечо:       — Почему ты здесь?       Она узнала голос. О, нет. Кто угодно, только не он. Не он, не сейчас, не здесь. Где Гарри? Где Рон? Кто-нибудь? Кто угодно.       Она остановилась, избегая встречи с серебристым взглядом, который, как она знала, наблюдал за ней:       — Ждала.       — Кого?       — Того, кто спасёт меня, — прошептала себе под нос, вырвалась и бросилась по коридору.       Староста смотрел ей вслед и, заглушив внутренний протест, догнал её. Снова схватил за плечо. Она подпрыгнула и взвизгнула в этот раз, потому что не видела и не слышала его. Сильная ладонь резко, но не грубо, закрыла ей рот:       — Не кричи. Нас заметят.       Её золотистые глаза даже не моргнули, только опустились вниз. Он убрал руку и встал рядом:       — Кого ты ждала? — снова спросил он. — Поттера?       Рыжая покачала головой:       — Нет. Просто… кого-то.       — Кого-то, кто спасёт тебя.       Он услышал. Её веки дрогнули:       — Да. — выдохнула она       Он разглядывал её. Овал лица в обрамлении рыжих кудрей, прямые нос с золотистыми веснушками, золотистые глаза с тёмными ресницами, полные губы, дрожащие от страха, дорожки слёз, оставшиеся на гладких щеках.       Он глубоко вздохнул и вобрал в себя её запах и её отчаяние, так похожее на своё.       — Я спасу тебя, — выдохнул он. — Если ты спасёшь меня.       Джинни увидела потерянность в его серебристых глазах. Не зелёных, не скрытых за стёклами очков, не таких знакомых голубых глазах Рона, а кремнисто-серых — глазах врага.       «Ромео спасёт Джульетту, чтобы спасти себя». — пронеслось в голове.       Сердце забилось чаще. Шутил ли он? Пытался обмануть? Но чтобы спастись, нужно довериться.       — Почему?       — Я спасу тебя, потому что ты можешь спасти меня.       Джинни кивнула, и его большой палец смахнул одинокую слезу.