В случае, если ты не проснёшься

Миндже проснулся не от звука — от тишины. Звенящей, пустой, чужой. Потолок был белым. Резким. Слишком настоящим. Он нахмурился, пытаясь понять — где он, когда последний раз вообще моргал, и почему его тело такое... тяжёлое? – Хён..? Тихий голос... Такой знакомый, мягкий и родной. Миндже чуть поворачивает голову — и замечает Джихвана, сидящего рядом с его кроватью. Его глаза блестят, он явно сдерживает слёзы. – Джи..? – Ты проснулся... – выдыхает тот и тут же смахивает слезу. – Чёрт, ты... ты просто отрубился в автобусе. На два дня, хён. На два, мать его, дня. Мы тебя искали, думали... Я думал, что... – Он резко замолкает, сжимая кулаки. – Два... дня? – повторяет Миндже. Голос хриплый. Он пытается приподняться, но капельница в руке и слабость не дают. Он оглядывается — больничная палата. Чисто, стерильно. Но внутри — всё шумит. Голова не собирается. Слишком много... …Я ведь был там. С ним. Мы просто гуляли… Сколько времени прошло в его мире? Миндже вдруг понимает, что помнит всё, что происходило, когда он... спал? Миндже смотрит на Джихвана, который всё ещё кусает губы, чтобы не разрыдаться.

***

Хёнбин оборачивается, но не видит за собой Миндже На душе сразу стало как-то тяжело и горько. Рядом с Миндже всегда было легче... – ...Ушёл Пробормотал себе под нос Хёнбин грустным голосом. Он вздохнул и подошёл к ближайшему фонарю, сел, облокачиваясь на него спиной, и закрыл глаза. Он не видел смысла идти без него. Хёнбину вдруг стало ещё грустнее, вспоминая их разговор... "А ты... не скажешь как тебя зовут?" Слова отдавались эхом в его голове. Он и правда не помнит... Но почему... В детстве они ведь так много времени провели вместе, почему он не помнит... Мысли Хёнбина метались в голове, когда фонарь над ним погас. – Мх... Опять... Парень посмотрел вверх. Пора спать. Он прикрыл глаза, прислонившись щекой к холодному стеклу маски. Почти сразу перед внутренним взором начали мелькать обрывки — шум качелей, детский смех, чьи-то босые ноги, и маленькая тёплая ладошка, которая всегда тянулась к его руке. Миндже. Тогда тоже был он. Маска была целой. Он — безмолвным. Но этот мальчишка болтал за двоих. Смеялся. Прятался за его спиной. Смотрел в глаза — туда, куда никто не смотрел. ...и именно тогда в маске появилась первая трещина. Щелчок. Один из фонарей рядом моргнул. Хёнбин резко открыл глаза. Он прикоснулся к стеклу на лице. Оно чуть звякнуло — как будто трещина внутри стала глубже. – Миндже... – почти беззвучно. – ...Почему ты снова вернулся?