Потом

- Быть ли мне живым? - спрашивает он в пустоту. Каждый день его убивают жгучим ядом. Раньше его зелёные глаза отражали живость и таинство тайги, а теперь они были похожи больше на две лужи химикатов, нежели на цветущую елями тайгу. Лесов он боялся, но зависел от них, жил, окружённый лесом, как крепостью, никто не смел его тронуть. Сейчас же умирала тайга, ее осталось совсем немного, она отходила назад, не знала, куда ей укрыться от собственной смерти. Он тоже не знал. Зелёная красавица ушла, оставив его на произвол судьбы, теперь же он был на ладони, до него так легко дотронуться, так легко сломать. Человек, существо жестокое, прикоснулся к нему, разбив его красоту. А он без внешней красоты не сумел сохранить внутреннюю, став ядовитым. Он давно впитал в себя всю ненависть и боль тайги, природы, обретя собственную. Руслан Енисейский, тот, чье имя ангелы произносят с отвращением, тот, кому нет доброты божьей, и тот, кто молится с самым искренним посылом, и молитвам которого брезгливо морщатся. - Грешник! - кричит кто-то из толпы, пока Руслан медленно идёт по церковным плитам. Неужто Божий суд все же есть? Откуда тогда эта публика лицемеров? Может, никакого Бога нет? Все это выглядит только красиво, на деле же Руслан просто лежит на земле какой-то подворотни. Сегодня бывший когда-то город Красноярск превратился в жалкую деревню, даже не ПГТ. Город умер, а вместе с ним и растворился Енисейский Руслан. - Быть ему убитым. - Строгий голос слышится где-то сверху, но Руслан уже не увидит его носителя, ведь глаза разрезала темнота.