red thread

***

Не успевает будильник проиграть знакомую мелодию, как Чонгук уже с кровати спрыгивает, впопыхах начиная собираться. На самом деле он встал минут сорок назад, и ему оставалось лишь залипнуть ненадолго в соцсетях, пока не настанет ровно 8:00 AM, ведь будить своими шумными сборами отца не хотелось, тот, итак, вечно жалуется на недосып. С улицы через приоткрытое окно постепенно начинают доносится голоса людей, звук проезжающих мимо его дома машин и редкие трели насекомых. Чонгук за считанные минуты одевается и приводит себя после сна в порядок, парень еще со вчера аккуратно сложил одежду для выхода, чтобы не тратить на это время потом. Для проведения обряда, омега выбрал национальный ханбок серо-голубого цвета с белыми вставками современного кроя без излишеств в мелких деталях, его единственным украшением был подаренный родителями в детстве браслет из белого золота с небольшим природным топазом. Когда дело касается памятных вещей, Чонгук придает им особое значение, этот браслет, к примеру, он носил на все свои лучшие показательные выступления, и конечно считал его своим талисманом. Перед выходом, омега высыпает небольшую горсть риса в самодельный камидан, после чего читает про себя молитву. С ростом индустриальной промышленности и прогрессом высоких технологий, малое количество молодых людей так учтиво относятся к вере. Чонгука же воспитывали в семье с традиционными ценностями и взглядами на жизнь, возможно из-за этого омега перенял подобные привычки. К моменту финальных сборов парень получает смс-оповещение от Тэхена, в котором тот просит подождать его и Ёнми, чтобы пойти вместе. Чон за, только вот ему хотелось выйти пораньше, а зная, как собираются эти двое, у них все шансы опоздать. Чонгук мимолетно отправляет пару сообщений, чтобы те поторопились, потому что он уже во все оружия. Теперь, из-за того, что придется ждать друзей, у младшего появляется свободное время, которое он не прочь провести за завтраком. С кухни как раз доносился приятный аромат любимого Чонгуком омлета с помидором. Младший быстрым шагом доходит до отца, который в небольшом желтом фартуке стоит у плиты и внимательно смотрит на сковороду. У Чона улыбка сразу появляется от такого вида родителя, на душе становится так тепло и уютно. Сам ненароком окунается в воспоминания, когда он был еще в младших классах. Легкая тоска по давно ушедшим родственникам проходится по сердцу, заставляя тихо вздохнуть. — Доброго утра. Так и знал, что ты проснешься сегодня пораньше, — Басит старший, приглашая сына за стол, — Садись, обязательно нужно поесть перед важным делом. — Благодарю, отец, — Чонгук с радость принимает тарелку с аккуратно выложенным омлетом. Мужчина сам не садиться, а лишь стоит поодаль, рассматривая Чона. Кажется только вчера его сын учился ходить, неумело передвигая ножками, а теперь сидит в традиционных одеждах и готовиться вступить в свою по-настоящему взрослую жизнь. Чувство гордости за свое дитя перемешивается с тревогой за будущее, в котором младшему придется столкнуться с многими невзгодами. Чинвон с некой усталостью приподнимает уголки губ. Чонгук чувствует в этот откровенный момент то же самое, он готов расплакаться, уткнувшись в чужое плечо, отчего шмыгает носом. Все же младшего не удается сдержаться от нахлынувших эмоций, глаза наполняются влагой, и ему приходится аккуратно пройтись по мокрым ресницам. Отец лишь подливает масло в огонь своим ласковым прикосновением по шелковистым волосам, сквозь пальцы пропуская мягкие пряди. Чонгук встает с места, окунаясь в теплые родные объятия, теперь уже несдержанно всхлипывая. Немая сцена задерживается, и Чинвон первым разрывает тишину. — Что же ты так растрогался? — За плечи сына держит, неспешно поглаживая. — Я же все равно буду рядом, чтобы поддержать тебя в трудную минуту. Ты никогда не останешься один, Чонгук. — Да, но все это так стремительно. Мне кажется я совсем не готов, — Младший садиться обратно за стол, утыкаясь в полупустую тарелку. — Как всегда накручиваешь себя. Ты готов, и я уверен, что тебя избрали небеса, а вся эта церемониальная часть лишь формальность. — Не знаю, я, если честно, очень боюсь, что разочарую, если не пройду. И так же боюсь уезжать в столицу в случае избрания. — Омега закрывает лицо ладонями, потирая лоб, — Любой исход меня пугает! — Ты ни в коем случае не разочаруешь меня, — Успокаивает мужчина, принося Чонгуку стакан теплой воды, — А если уедешь в Хансу, мы обязательно будем видеться по праздникам. Да, и поверь, тебе не придется скучать там по своему старику. — Вот и не правда! Я буду каждый день писать и звонить. Старший ничего не отвечает, лишь тихо посмеивается над сыном, заставляя доесть остатки уже остывшего завтра. Чонгук, бурча себе что-то под нос, все же завершает прием пищи и убирает после за собой. Со стороны прихожей раздается звонок, так вовремя. Чонгук прощается с отцом, которому до работы еще можно немного подремать, а сам быстрее выбегает в общий холл, спускаясь по лестнице. На улице ожидаемо стояли Тэхен с Ёнми, которые были одеты в парные темные ханбоки. — Доброе утро, — Радостно смеется девушка, замечая вышедшего друга. — Доброе! Чонгук проходит к друзьям и сразу попадает в цепкие объятия со стороны Ёнми, Тэхен же стоит рядом, делая несколько кадров, они получаются немного смазанными, но от этого даже интереснее смотрятся. Чон не закрывает лицо как обычно, позволяя другу делать памятные фото, все же сегодня особенный день, и чем больше воспоминаний, тем лучше. Тэхену не нужно много времени, чтобы окольцевать ладонями Чонгука со спины, обойдя все еще обнимающихся омег. Ёнми, будто соревнуясь с братом, еще больше сдавливает Чона, от чего тот кряхтит и просит их разойтись. — Надеюсь, у всех боевой настрой? — Поддерживает разговор Тэхен, переводя камеру в спящий режим на время. — Конечно! Порвем всех, — Кричит Ёнми, поднимая кулак вверх в победоносной позе. Чонгуку с Тэхеном ничего не остается, как гулко рассмеяться. — Кого ты рвать собралась? Хоть читала этапы обряда? Мы ни с кем соревноваться вообще-то не будем, — Подтрунивает сестру Ким, выходя первым на тротуар с чужого двора. — Да, это же я так образно! — девушка хватает Чонгука за руку и быстро нагоняет Тэхена, ушедшего вперед. Друзья обсуждают предстоящий день по пути на возвышенность, где красуются восемь больших алтарей, соединенных в два комплекса, знаменующих бывшие кланы. Сун с символом изумрудной змеи и Хван - огненный ястреб. На подступенках около двух дорог, которые уже ведут по разные стороны им приходится остановиться, потому что Чонгуку нужно идти дальше отдельно. В его глазах явно читается печаль из-за того, что он останется один. В этот важный момент он нуждается в опоре и поддержке. И ему остается лишь думать об истинном, с которым у него совсем скоро будет встреча, и даже если не в их городе, то в столице, куда его направят так же, как и остальных избранных. Отчего-то нет сомнений в Тэхене с Ёнми, Чонгук даже не думает, что те могут быть не перерожденными душами, а вот на счет себя, конечно, тревожиться. Что, если окружающие не правы, и Чону придется быть всего лишь последователем. Омега опускает глаза, теребя браслет, и думает о своем, пока друзья не отвлекают его. — Выше нос, — Тормошит Чонгука девушка, в своей манере приказывает младшему не грустить. — Мы мысленно будем рядом! Эти наивные слова Чона радуют, хоть его голова все равно останется забита сомнениями. Он кивает, сам обнимает подругу. Тэхен от такой безумно милой картины тает, ему не хочется вторгаться в искреннюю дружескую близость, поэтому стоит рядом, пропуская взглядом идущих молодых людей, тихо хихикающих от вида омег. После долгой паузы Чонгук отстает от Ёнми, и они успевают немного обсудить их дальнейшие планы, ведь следует куда-то сходить вечером и вне зависимости от результатов отметить. Тем временем Тэхен достает камеру, делает пару пробников, чтобы настроиться, а после подзывает младших к себе. — Давайте сделаем фото втроем. После предложения омеги прекращают свой разговор и с двух сторон к Тэхену прислоняются, кучкуясь, чтобы всем поместиться на фото. Парень не доверяет прохожим свою драгоценную аппаратуру, поэтому снимает в формате селфи. Ким управляется одной рукой, пока вторую располагает на талии Чонгука, младший никак не реагирует, чтобы не испортить момент, а сам отстраниться хочет. В последнее время старший стал слишком настойчивым. — Отлично снято, — Пролистывая получившиеся изображения, отмечает альфа. — А говорил, что постановочная съемка не может быть интересной, — По-доброму язвит Чонгук, пока Тэхен отмахивается, будто он не мог сказать такое. Ёнми замечает вдали своих подруг, которые шли к их общему корпусу, она машет им рукой и мимолетно прощается с братом и Чонгуком, желая удачи, а сама убегает к знакомым. Младший провожает ее взглядом, прижимая одну ладонь к груди, будто пытаясь закрыть образовывающуюся дыру. Спустя пару минут Тэхен тоже уйдет, и Чонгук один пойдет к своему комплексу, хоть там ему встретятся знакомые лица, этого все равно будет недостаточно. Быстрее бы все закончилось. — Чонгук, — мягко зовет старший, заставляя того повернуться, — Ты сегодня какой-то отстраненный. Что-то случилось? — По правде говоря, мне очень страшно, — Омега сам себя обнимает и смотрит куда-то вниз, не желая встречаться с чужим взглядом. — Ты можешь поделиться со мной. Чонгук действительно хочет рассказать Тэхену обо все своих переживаниях, но как старший отреагирует, что омега ждет встречи со своим истинным, хочет ему понравиться, хочет почувствовать в нем родственную душу. Для Кима сказанное может быть болезненным, поэтому Чонгук отмалчивается на счет этого. Младший делиться лишь тем, что на поверхности, не переставая сжимать ладонями собственные плечи. — Все настолько сложно, что я начинаю путаться. С одной стороны очень хотел бы узнать, что являюсь перерожденной душой, а с другой хотел бы оставить все, как есть. Меня пугают перемены, пугает внешний мир, большой город и возможная разлука с вами. — Одно к другому цепляется, отчего Чонгук вываливает все это на Тэхена, который видимо ни о чем подобном даже не думал. Альфе тяжело смотреть, как Чон переживает, но сказать банальное «все будет хорошо» не хочется, а на ум пока другого ничего не приходит. Тэхен берет чужую ладонь, заставляя младшего отлипнуть от своих плеч, утягивает за собой куда-то в сторону от дороги, на которой они стояли все это время. Чонгук оглядывается по сторонам, понимая, что они вышли на какую-то небольшую поляну, откуда виднеется весь их небольшой городок. Омега сразу замечает главную площадь, подходя к небольшому обрыву в конце поляны, а за ней и торговый квартал, а где-то вдали поблескивает на солнце дома, отражая свет от окон. Эта картина точно отпечатается в его памяти, Чонгук благодарит старшего, что тот показал ему это место, на что получает мягкую улыбку. — Здесь невероятно красиво. — Продолжает восхищаться омега, разглядывая маленькие очертания прохожих на знакомых улочках, — Ты давно нашел это место? — Давно, — Коротко отвечает старший, Чонгуку не обязательно знать, что он приходит сюда довольно часто, чтобы побыть наедине с собой и укрыться от назойливости сестры. — Спасибо, — Почти шепотом благодарит младший, опираясь одной рукой о рядом стоящее дерево, — Я буду безумно скучать, если придется уехать отсюда. — А я бы наоборот хотел уехать, повидать новые места, повстречать новых людей, — Мечтательно заявляет Тэхен, подходя ближе к отвлеченному парню, — Мне интересно, чем живут люди в других городах. Если когда-нибудь у меня будет такая возможность, я бы облетел весь мир. Весь мир. Эхом звучит в голове Чонгука. Его удивляют такие широкие желания друга, он даже подумать не мог, что Ким размышляет о путешествии на далекие континенты и в чужие страны. Чон чувствует себя сейчас таким маленьким, его мир состоит только из отца и двух лучших друзей, а еще он живет их небольшим Сеонгчжу с населением чуть более ста тысяч человек, не думая о большем. А в сравнении с грандиозными планами Тэхена, желания Чонгука кажутся крошечными. — Пойдем, мы ведь не хотим опоздать к началу? — Предлагает старший, и они вдвоем возвращаются уже на пустую дорожку, видимо остальные уже поднялись наверх. — Удачи, я верю в тебя. — Взаимно. Тэхен на сей раз обнимает действительно по-дружески, и за это Чонгук отдельно благодарен старшему, потому что сейчас ему бы точно не хотелось чувствовать неловкость. Они прощаются и расходятся по разные дорожки, которые ведут каждая к своему комплексу. На площади возле входов к четырем алтарям собрались молодые ребята, ожидающие своей очереди. Все они были распределены по техникам. Чонгуку быстро удается найти своих, к которым он и присоединяется, попутно кланяясь стоящему впереди тренеру. Чона просят пройти в самый конец, потому что его принимали за наиболее подходящего кандидата, а остальные были распределены в очереди на вход в алтарь по мере убывания. Это было сделано по той причине, чтобы все кандидаты смогли услышать зов покровителя и получить наставление, а после нахождения истинной формы перерождения церемония в алтаре завершалась. Чонгуку, стоящему позади становиться еще более неспокойно, он от нервов кусает обратную сторону щеки. К нему поворачиваются пару его согруппников и искренне желают удачи, в ответ получая ту же реакцию. Омега осматривает ребят, что стоят к соседнему алтарю, для того чтобы понять, есть ли среди тех альф его истинный. Сердце не замирает ни разу при видя всех претендентов, поэтому Чонгук более не отвлекается на них. Этот факт печалит, но младший отгоняет посторонние мысли прочь, когда слышит звон гонга. Пульсирующие волны громкого звучания инструмента заставляют всех склониться, прежде чем на площади появляются четыре мудреца, несущих на своих шеях настоящих змей. У младшего от вида ядовитых созданий дыхание спирает, и он опускает голову опять, потому что поклон еще не завершен. Подошедшие старики начинают по очереди произносить заученный за долгие годы текст молитвы для предрешения пророчества, который затягивается на долгие десять минут, в течении которых все так же произносят, кто вслух, кто про себя. За это время нахождение в полусогнутом состояние отдавалось в район поясницы неприятным зудящим чувством, но все продолжали так стоять, пока еще раз не услышали звук гонга. Чонгук разминает спину, потому что его за другими все равно не видно, поэтому ему можно немного своевольничать в этом плане. Далее мудрецы удаляются в свои алтари, а тренера каждой из групп выходят на их место, контролируя, чтобы все их ученики смогли поочередно зайти в священное место. Чонгук пока является только наблюдателем, потому что еще много ребят должны пройти перед ним, его руки места не могут себе найти, он то убирает их в кармашки, то прячет в рукавах или выставляет за спину. Сегодняшний летний день дарует всем тепло яркого солнца, от которого кожа будто плавиться из-за долгого нахождения на открытом пространстве под прямыми лучами. Чонгук пытается охладить себя, периодически обмахиваясь руками перед лицом. И только спустя изнурительных пять часов, очередь омеги вот-вот настанет. Его сердце в миг начинает усиленно биться, а напряжение в конечностях становиться таким сильным, что ноги не сгибаются. Усталость куда-то исчезла, будто он не стоял здесь все это время. Перед ним стоящий омега наконец выходит из алтаря с поникшей головой, отчего Чонгук понимает, момент настал. Этого он ждал большую часть своей жизни, и сейчас решиться его дальнейшая судьба, кем он станет. Волнительно и очень ответственно, а еще безумно тревожно, потому что ничего от него не зависит, это было предрешено еще задолго до его рождения, ветвь судьбы много веков назад прописала на странице истории все исходы событий, и сейчас осталось лишь узнать свою. Чонгука пропускает тренер, его взгляд, как и всегда теплый, и от этого немного легче становиться. Омега не заставляет ждать и быстро, насколько это возможно, проходит в алтарь. Массивная дверь остается открытой позади. Младший осматривается буквально пару мгновений, замечая впереди старца со змеей на шее, которая плотно обвила тому горло, при этом не сжимая его. Чонгука чуть потряхивает, но ему приходится пересилить себя, чтобы встать подле мудреца в поклон. Старый альфа передает Чону пустую золотую чашу с гравировкой их символа, и пока омега склонив голову ждет, мужчина произносит первые строчки молитвы, а после замолкает, слушая младшего. Парню наконец дозволено разогнуться, он балансирует чашу, держа одной рукой, пока второй создает небольшой пучок энергии, запуская в доселе пустую посудину. В продолжении обряда младший ставит наполненную энергией чашу на пьедестал из чистого изумруда, а затем произносит вторую часть молитвы, которую ранее начал старец. Чонгук умело достает из-за пазухи небольшое лезвие с личной гравировкой, и продолжая произносить нужные слова, сжимает ладонью острие. Первые багровые капли спускаются по запястью и гроздьями начинают спадать в золотую емкость. Чонгуку, конечно, больно, но он не смеет даже пискнуть, потому что не считает себя слабаком, все прошли через это, так чем он хуже. Туманность появляется перед глазами, отчего он роняет клинок на пол, слыша характерный звон металла. Однако его сознание уже не такое ясное. Парень медленно переводит взгляд на мудреца, который выводит символы в воздухе, которые Чонгук уже не в силах прочитать. Последним, что он ощущает, как из-под ног земля уходит, и буквально падает назад в горизонтальном положении.

***

Веки отчего-то слишком тяжелые, но омеге все же удается их открыть, понимая, что он находится уже не в реальности. Здесь в туманности все иначе ощущается. Омега опирается руками о что-то твердое, напоминающее аккуратно уложенную брусчатку и пытается осмотреться. Его зрение пока не привыкло к темноте, но уже через мгновение перед ним открывается путь, подсвеченный ярко-зеленым цветом. Чонгук не смеет ступать по темноте, поэтому намечено выхаживает по дорожке. Ему кажется, будто он идет на одном месте, потому что этой дороге нет конца. Чон боится обернуться, поэтому просто продолжает свой путь. Времени здесь нет, поэтому омега не может даже примерно представить, сколько длиться его дорога. Но, наконец, она начинает расширяться, и Чонгук уже более уверенно ступает по ней. Как только он оказывается на полностью темной площадке, где нет ничего, он останавливается и встает в поклон, прося Ён Гука явиться ему. — Я тебя так долго ждал, — Позади Чонгук слышит голос идентичный своему, и хоть его невероятно сильно трясет, он поворачивается, встречаясь со своим лицом, но каким-то иным, — Ну же, улыбнись. Пророчество наконец исполнилось, а ты бледен, будто со смертью встретился. — Приветствую, Вас, о великий Ён, — Омега еще раз склоняется, на этот раз ниже в дань уважению, — Вы наш источник мудрости, и я смиренно благодарен за столь почтенную встречу. — Довольно, ты не слышишь, что я говорю? — Ён Гук, оказавшись рядом, заставляет младшего распрямиться, цепляя того за подбородок, — Многовековое пророчество исполнено, и я наконец обрел перерождение в тебе. Чонгуку не позволяют чужие пальцы повернуть голову, отчего он всматривается в глаза напротив, подмечая собственные черты. Он все еще испытывает мандраж, пока Ён второй рукой искусно выводит узоры в воздухе, создавая ярко-зеленый сгусток. — Не буду врать, будет больно, но ты все стерпишь, Чонгук. С невинной улыбкой старший омега направляет потолок энергии на второго носителя своей души, и непоколебимо давит на левую ключицу, заставляя раствориться в коже. Чонгук даже не успел среагировать, как его обдало жгучее ощущение. Он взвыл так сильно, как только позволяли его связки. Такой боли никогда в жизни он не чувствовал и даже не знал, с чем ее сравнить. Но одно он понял наверняка, в него вбивают метку бывшего клана, как ясное напоминание его происхождения. Младший цепляется за чужую руку, пока Ён Гук буквально выжигает на чистой коже знак. У парня же заканчиваются силы вопить, и он лишь издает странные шипящие звуки. Из глаз невольно вытекают горячие слезы, растворяясь в темноте, а на лбу появляется испарина от сильного напряжения. Чонгук падает на колени, когда Ён наконец отпускает его, он отдышаться пытается. Дотронуться до себя хочет, но боится. От дикой боли все тело ноет, хотя весь удар пришелся только на ключицу. Младшего трясти еще больше начинает, пока Гук опускается на корточки, чтобы сравняться с его лицом. — Ты молодец, — Затем старший поднимается и одним щелчком растворяет весь туман возле них, превращая все пространство в одно большое скопление света, — Мы еще встретимся, но сейчас тебе пора. До скорой встречи. Омега вновь летит вниз, ощущая невесомость, боль постепенно стихает, будто ее и не было мгновение назад. Он поддается порыву притяжения и закрывает глаза.

***

Перед глазами Чонгук вновь видит алтарь, он дает зрению восстановиться от обильного количества света. Старец, который наблюдал за тем, как проявляется на омеге символ их клана смиренно ждал, пока тот очнется. Мужчина обращается к Чону, как только тот поднимается, он читает вновь заученный текст, затем встает и вместе с омегой выходит на площадь объявляя успешное завершение церемонии. К Чонгуку подходят его знакомые, с которыми он обменивается теплыми словами. Его многие поздравляют, и лишь малая часть стоит отдельно, прожигая его завистливыми взглядами. Чона просят показать его символ, и он открывает ключицу, чтобы все смогли рассмотреть, но он убедительно просит не трогать. Тренер присоединяется к поздравлениям и теперь сам кланяется Чонгуку, благословляя на дальнейшие усиленные тренировки. У омеги перед глазами все яркими пятнами плывет, он получает слишком много внимания, и наконец отделавшись от согруппников выходит из комплекса, отправляясь на обусловленное место, о котором они договорились с Ёнми перед расходом. Чонгук не может скрыть своей улыбки, он окрыленно порхает в сторону сквера и, когда находит нужное место, садиться на лавочку, в ожидании своих друзей. Ему даже не приходит в голову мысль, что нужно сходить домой и переодеться, ведь пришедшие через полчаса друзья уже одеты в свои повседневные вещи. Ёнми тянет Тэхена, чтобы тот шел быстрее, ведь ей не терпится сообщить Чонгуку главную новость. Младший поднимается, как только видит их и невольно расплывается в улыбке. Девушка с визгом подбегает к Чону, она радостно раскачивает их руки, пока альфа наконец доходит до омег, тоже же не скрывая своего счастья. — Чонгук, посмотри, — Ёнми оголяет плечо и озаряет Чонгука символом ястреба, вбитым намертво в ее кожу, — Мы с Тэхеном перерожденные души! Представляешь? Покажи давай. Тэхен на последнюю просьбу лишь что-то бурчит, но все же оголяет торс, где на груди красовался точно такой же знак, как и у сестры. Чонгук обнимает своих друзей, искренне радуясь, что все они избранны судьбой. Просто невероятно. Это ведь значит, что они все вместе отправятся в Хансу и смогут дальше проводиться время вместе, как и прежде. Как только парень отстраняется, он оттягивает ворот ханбока, показывая расположившуюся змею. Ёнми срывается на радостный крик, оглушая стоящих около нее парней, и с такой силой обнимает Чона, что даже не замечает, как кружит его. Чонгук просит опустить его, потому что голова начинает кружится, и благо Тэхен приходит ему на помощь, останавливая сестру. — Это точно нужно отметить. Срочно в бар! — Тебе лишь бы надраться в сопли, — Указывает Тэхен на слабость сестры к алкоголю. — Не правда, и вообще сегодня повод сам собой наметился, — Отрицает девушка, играя бровями, — Даже Чонгук хочет выпить. — Да, что ты говоришь, — Их перепалка продолжается, пока Чон стоит и лишь посмеивается. — Я на самом деле не прочь сегодня пропустить парочку бокалов, — Поднимает руку омега, будто пытаясь обратить на себя внимание, Тэхет первым прекращает спор, кидая вопросительный взгляд. — Сегодня столько всего произошло, нужна перезагрузка. — Вот-вот, — Сразу же поддакивает Ёнми, вставая рядом с Чонгуком и выставляя руки по бокам. — Уговорили, — Сдается альфа, гулко выдыхая. — Чонгук, ты не хочешь сходить домой, переодеться? — Нет, так останусь, но мне нужно предупредить отца, что задержусь. Тэхен кивает, пока младший набирает номер родителя, высвечивающийся вверху списка. Долгие гудки, и автоответчик, в котором Чонгук передает свое сообщение. Он немного расстраивается, потому что хотел лично обо всем сообщить, но из-за прогулки скорее всего вернется за полночь, когда отец будет уже спать. Но ничего сейчас не поделать, видимо у того из-за работы не было времени взять телефон в руки. Только Чон губы поджимает, как его Ёнми подхватывает за предплечье и требует не терять настроение, и ему ничего не остается, как послушать подругу. Сейчас действительно не время для грусти. У Чонгука, Ёнми и Тэхена начинается новая жизнь, завтра сборы в общем храме, а после выезд в столицу, где их будут обучать лучшие тренера до получения наивысшего мастерства, чтобы продолжить улучшать техники и создавать новые приемы. Чонгук все так же шагает возле подруги, которая не дает от себя отодвинуться, Тэхен же идет сзади, будто охраняя. Альфа засматривается на спину Чона, на волосы, небрежно, но так красиво спадающие на шею, он вновь чувствует трепет в душе, желая поскорее оказаться с младшим наедине. Ближе к вечеру к бару начинают подтягиваться местные гуляки, а друзья, попутно прогуливаясь, наконец настигают заданную в маршруте цель. Мужчина на входе пропускает всех по очереди, оглядывая зашедших посетителей. Тэхен пропускает вперед омег, а сам остается, чтобы перекурить, потому что в этом заведении нет специального зала. В это время Чонгук находит укромный уголок с двумя диванами, что было кстати после изнурительного проведенного дня на солнце. Ёнми прыгает на один диван с ним и сразу открывает карту напитков, выбирая пару шотов лимончелло для начала. Чонгук предпочитает белое вино с пряными нотками имбиря. Девушка так же успевает заказать и для брата, основываясь на его предпочтениях, джин с ромом. Они не долго ждут Тэхена, которому по возвращении остается устроиться напротив омег на уютном диванчике. Первые напитки приносят спустя пять минут, и тосты за их светлое будущее летят один за другим. После они снова делают заказ, в который включают уже закуски и жаренную на углях свинину. Чонгук чувствует себя таким счастливым, попивая свой второй бокал, от которого он уже хорошенько охмелел. Тэхен и Ёнми пьют на ровне, и девушка в своей манере все время пытается перегнать брата, но в какой-то момент ее начинает сильно мутить, поэтому друзьям приходится закончить на сегодня. И хотя прошло несколько часов, пока они сидели компанией, всем хотелось больше. Чон и сам еле на ногах стоял, сегодня он позволил себе выпить больше нормы, поэтому не поспевал за альфой, который еще и свою сестру умудрялся на спине нести. Наконец, преодолев, казалось такой долгий путь от бара до дома Кимов, Тэхен запускает Ёнми внутрь и дает ей пару таблеток для выведения токсинов, которые та поначалу отказывалась принимать. Альфа буквально заставляет сестру, а после отправляет на второй этаж, чтобы та пошла спать. Ёнми сопротивлялась, как могла, пока не оказалась на теплой постели, уснув спустя буквально минуту. — Уложил, — Оповещает Тэхен, задирая рукава свободной спортивки, пока Чонгук занял диван, — Далось мне это с трудом, конечно. — Принесешь воды, пожалуйста? — Хрипло просит Чонгук, стараясь, держать равновесие, чтобы не завалиться спать прямо здесь. Альфа заботливо приносит Чону стакан воды с уже растворенной таблеткой, чтобы тому полегчало, тот доверчиво берет, выпивая залпом. — И стоило этого того? — С ноткой недовольства спрашивает Ким. — Сегодня особый день, и… — Я уже это слышал, давай тоже ложись. Постелю тебе в своей комнате, — Тэхен не дает омеге оправдаться, ему тяжело смотреть, как тот потом мучается от похмелья. — Как же ты? — У Чонгука уже глаза слипаются, и ему тяжело в таком состоянии сопротивляться альфе, который желает уложить его на своей постели. Почему-то сейчас эта мысль не кажется омеге неправильной. — А я здесь лягу. Не давая Чону возразить, Тэхен берет инициативу и притягивает омегу к себе, обхватывая за талию. Он помогает тому подняться по лестнице, расстилает кровать и уходит, когда Чонгук начинает раздеваться перед сном. Альфа ненавидит себя за свое низменное желание взять чужое расслабленное тело и сделать навсегда своим, пока Чону действительно не повстречался его истинный. Но парень пресекает любые потуги сознания открыть дверь собственной спальни. Спуститься и лечь на диване Тэхену дается с неимоверным усилием, но так низко поступить с Чонгуком он не в силах, насколько сильно не манили бы его, возникающие образы в голове, в которых омега на его простынях в самых откровенных позах раскрывается перед ним, зазывая прийти. Парень зарывается в жесткую декоративную подушку и цепкой хваткой держится за обивку дивана, пока наконец не засыпает.