Выбор мой - не моя вина

      Убийство Жанны Д’Арк тяжким грузом ложится на плечи святейшего епископа Кошона. Многочисленные долгие и изматывающие судебные процессы над девушкой, бесконечные попытки найти подтверждения обвинению в ведьмовстве — все это претит Кошону, однако отказаться от этого он не может. Слишком поздно.       Тридцать монет — цена осужденной «ведьмы» — всё также остаются в мешочке, который ему всучил английский маршал на переговорах. Кошон к нему не притрагивается, думает, что надо бы пустить эти деньги на нужды церкви или, на худой конец, передать их в казну короля. Эти деньги для него — напоминание о собственной чудовищной ошибке, об одном маленьком предательстве. Маленьком ли?       Что же Вы натворили, Ваше Преосвященство? Неужели все это стоит жизни невинной девушки, почти что святой?       В ночь перед казнью Жанны из Домреми Кошон не может уснуть. Осознание своей вины накрывает его с головой, заставляет дыхание сбиваться, Кошон почти задыхается, падая на колени возле своей кровати. Трясущиеся руки епископа складываются в молитвенном жесте, пересохшие тонкие губы начинают шептать обращение к Богу. Он молится за спасение души Жанны. Раскаивается в своих деяниях искренне, неподдельно, ибо это единственное, что ему сейчас остаётся. За свою душу, он знает, ему молиться бесполезно — слишком много грехов он взял на нее, и вовек ему их не отмолить, не искупить даже тысячей праведных дел. Уж лучше бы его сожгли завтра на площади. Бог отвернулся от своего неверного слуги, не услышит, не поможет ему. Обратного пути нет, и Кошон постоянно клянёт себя за то, что согласился на это условие англичан, продал им жизнь Жанны, предал ее, Францию… и себя. «Выбор мой — не моя вина», пытается убедить себя Кошон, но он и сам в это не верит. Уже поздно считать ошибки, он ничего не исправит, из-за чего будет мучиться виной за содеянное до конца своих дней.       На следующий день Его Преосвященство стоит на площади в Руане, зачитывая толпе приговор об отлучении Жанны Д’Арк от Церкви как вероотступницы и предании её светскому правосудию. Перед тем, как инквизиторы зажгут «очищающий» костер, Жанна смотрит на святейшего епископа — и ему кажется, что взгляд ее светлых глаз обещает ему прощение. Не Бога — самой Жанны, девицы, которую Кошон приговорил к мучительной смерти.       Чуть позади святейшего епископа оказывается неизвестно откуда появившийся мессир английский маршал в своей извечной яркой красной котарди и темно–зелёном берете. Маршал с лёгкой усмешкой смотрит то на лицо Кошона, то на Д’Арк. «Ваше Преосвященство, Вы сами согласились на это, что же Вы, теперь недовольны собой, мучаетесь и страдаете? Какая жалость». Кошон намеренно игнорирует его, не поворачивает в сторону англичанина голову, не желая видеть сейчас ещё одну причину своих душевных мук. Королева Изабелла тоже цинично ухмыляется, стоящие подле нее Карл, де Ре и Дюнуа со скорбью во взгляде смотрят только на «белый цветок Сен-Дени». Костер зажигают.       Последний крик Жанны эхом отдается в ушах святейшего епископа. Пламя вспыхивает ярче, кроме него Кошон уже ничего не видит. В памяти навсегда останется искаженное от боли лицо святой Жанны, до конца жизни его будут преследовать ее глаза и голос, шепчущий последнюю молитву перед смертью, прощающий обидчиков, молящий Господа о спасении. Народ расходится, возвращается к своим занятиям, семьям. Святейший епископ Кошон, пошатываясь, уходит прочь, бросая последний скорбный взгляд на сгоревшее тело юный девушки и на то, что осталось от инквизиторского костра.       Вместе с Жанной Д’Арк в тот день сгорела и душа Пьера Кошона.