Похождения Короля Иоанна

Король Иоанн и выборы в королевстве

Король Иоанн, властитель дивный, В государстве правил он под названием Бульбия, Вдруг загрустил, как лист осенний, Ведь взбунтовался люд активный, Забыв про трепет и смиренье. "Хотим свободы! Демократии!" - Кричат повсюду горожане. И вот Иоанн, в смятении тратя Златые зайчики на изданье. Указа: "Быть всеобщим выборам! Пусть каждый голос будет слышен!" Но сердце короля, с обидой горькой, Предчувствует конец привычный. На площади базар и смех, Кандидаты речи толкают. Иоанн же, словно серый грех, Взирает, как его свергают. Крестьяне, пекари, солдаты, Все голосуют против трона. И даже кошки-депутаты Шипят на короля резонно. И вот итог: Иоанн повержен, Его величество в унынии. На трон простой мужик возложен, Начало новой эры, мнения.

Король Иоанн меняет профессию

Король Иоанн, познавший горечь пораженья, Сложил корону, скипетр отложил. Забыты клятвы, картошки полные поля, Он новую главу начать решил. Он помнит трон, парчовые одежды, И подданных склоненные главы. Теперь же ищет скромные надежды, В трудах простых, где люди так правы. Он помнит трон, усыпанный шелками, И подданных, склоненных пред ногами. Теперь же – биржа труда, анкета в руках, И робкий взгляд, исполненный страха. "Кто вы?" – спросил усталый рекрутер. "Король Иоанн", – ответ прозвучал, как бубнёж. "Опыт работы?" – "Управление страной!" "Навыки?" – "Приказы раздавать одной рукой!" В пекарне он муку развеял ветром, На стройке молотком попал по пальцам метко. В магазине – перепутал все сорта, И крикнул: "Где мои придворные скоты?!" В лавке мясника, с топором тяжелым, Пытался мясо он рубить умело. Но пальцы царские, к делам не склонные, Лишь вызывали смех и общее презренье. Потом в сапожники пошел Иоанн несчастный, Кожу дубить и нитку в иглу вдеть. Но гвоздь кривой, да шов ужасно страстный, Лишь портили товар, что нужно было зреть. Он пробовал копать траншеи в поле, И кирпичи таскать на стройке пыльной. Но быстро понял, что сияет боле Он в кресле трона, а не в жизни гнилой. И понял он, что власть – его призвание, И что народ скучает по нему. Покинул он чужие начинания, И вновь решил вернуться к своему. И понял Иоанн, в скитаньях долгих, Что править – не пахать и не косить. Что ремесло требует сноровки строгой, А власть – умения людей любить и чтить. И вот брёл король дорогой пыльной, Отвергнутый, один, без сил, без средств. И учит жизнь, порой, урок обильный: Что прошлое – лишь тень минувших бед. Возможно, путь к народу лежит не через трон, А через пот, усердие, закон. И может быть, когда-нибудь потом, Его примут как простого брата своего.

Как Король Иоанн болота покорял

Задумал царство новое создать. Не на холмах, где ветер вольно гуляет, А там, где тина, мрак и плесень спят. "Здесь будет город!" – молвил он народу, И указал на топь, где жабы квакают. Народ в ответ лишь головой качает, И шепчет тихо: "Король, а нахуя он здесь?" Рабочие с покорностью немой, Вгрызались в землю, движимы судьбой. Дворец из камня, башни к небесам, Но чавкала болотистая хлябь там. Деревни, лавки, площади вокруг, В сырой трясине увязал их дух. Казалось, вечность стройка та продлится, Но вот и чудо – царству не разбиться. И вдруг, из глубины болотной мглы, Явилось войско – мелкие кильки. Они плывут, им царство – как обед, Съедают все, дворцов не стало след. Король Иоанн взирал на этот крах, С осознанием, что был в своих мечтах, Порой безумен. Бросил взгляд печальный, На царство, съеденное килькой на болоте аморальном. Закончилось все быстро, бесславно, трагично, Лишь килька в болоте ликует цинично. Иоанн же урок усвоил суровый: Нельзя построить счастье на почве гнилой и хворостливой.

Король Иоанн в происках счастливой жизни

Король Иоанн, в тоске душевной маясь, Решил судьбу круто изменить. В страну далёкую, что звалась Лигнан-Гули, Отправился он счастье находить. Мечтал о даме сердца, о любви, Чтоб взор пленила, и волшебно пела. И вот, баронесса встретилась ему, С фигурой пышной, словно королева. Беседа лилась, вино искрилось в чашах, И вечер обещал утех немало. Баронесса, сбросив шелк одежд, Свой тайный дар пред королем явила. Одежды пали, лунный свет скользит, И сердце Иоанна сладко млеет. Но вмиг застыл, как будто лед пронзил, Увидев то, что разум не приемлет. Не женский стан, а мужская плоть, В баронессе скрывалась иная роль. Король Иоанн, потрясенный до основ, Лишился чувств, упал, не говоря слов.

Король Иоанн в поисках богатого шейха

Король Иоанн, беглец от грозной дамы, Баронессы, что в гневе – словно пламя, В леса дремучие свой путь направил смело, Ища спасенья, чтоб его не съело. Раздумья тяжкие терзали ум монарха, Как избежать сей участи и страшной кары? Ведь быть под каблуком – судьба лихая, Уж лучше смерть, чем жизнь такая. Иоанн вздохнул: "Ужели нет мне доли, Как избежать сей участи невольной? Зачем судьба так злобно подшутила, И с баронессой лютой побранила?" Вдруг мысль блеснула, словно луч средь мглы: "Найду я мужа! Вот решение судьбы! Тогда уж точно все поймут, бесспорно, Что я мужчина, а не дева горная!" Мечты заполнили сознание владыки, Как шейх богатый поднесёт дары велики, Как злато льется в закрома казны, И баронесса кусает локти от злобы! Иоанн, воспрянув духом, улыбнулся, Представив шейха, что ему в ноги бьется. "Поеду в земли дальние, восточные, Где шейхи водятся, богатые, порочные!" Сказал и в путь отправился, мечтая, Как жизнь изменится, богатства обретая. Король Иоанн, с безумною идеей, В надежде на удачу и трофеи. И вот, однажды, в странствиях далёких, Где солнце жжёт пески и воздух ал, Он встретил шейха, богача востока, Чей караван нес золото, коралл. Иоанн смекнул, что шанс ему явился, Улыбкой льстивой, словно мёд, обвил. И шейху начал сказки петь, как бился За правду, честь, и как народ любил. Король слушал, бороду поглаживал степенно, И мудрость зрела в глубине очей. Да приметил он леденец, что был в руке у шейха. И вот, средь дюн, в шатре богатом, Медовухи пенилось злато, И разговор вести было занятно. Шейх улыбался, слушал байки Про подвиги и про нападки Французских рыцарей, про земли, да про картинку Что Иоанн хотел уж очень заиметь себе. А после, щедрый шейх, Протянул леденец огромный. И сказал: "соси". Иоанн принял дар с поклоном, В глазах сверкнула жажда трона. Он понял – шейх, душа простая, На дружбу с ним совсем не злая. Возможно, в этом союзе странном, Найдет он выход долгожданный.

Король Иоанн и божественное создание

Король Иоанн проснулся в раю, И дивный свет глаза его ласкал. Забыв земную скорбь и боль свою, Он у ворот небесных увидал Фигуру странную, что в облаках парила, И от которой веяло теплом. То Билли Херрингтон, как ангел, пред ним был, Сияя божественным, чистейшим светом. "Приветствую тебя, король Иоанн, - Промолвил Билли голосом глубоким, - Твоя душа, от скверны очищенная, Нашла приют в обители высокой. Здесь нет ни лжи, ни зависти, ни зла, Лишь вечный мир и радость без предела. Оставь земные тяготы, дела, И наслаждайся благодатью неба." Иоанн, смущенный, голову склонил, Не в силах вымолвить ни слова в ответ. Он в рай попал? Но как он заслужил Такой подарок, после стольких бед? А Билли, улыбаясь, взял его за руку, И повел в сады, где райские цветы Благоухали, нежно и без звука, И пели птицы песни красоты. Билли, лукаво улыбаясь, подошёл, Иоанна в щеку нежно поцеловал. Но жест сей вызвал бурю возмущенья, В глазах Иоанна вспыхнуло презренье. "Ведь ждет меня в шелках и ароматах, Мой шейх прекрасный, властитель и герой. Его любовь – оазис в вечной жажде, С ним лишь познаю райский я покой." И отступил красавец дивный, Стыдясь поступка своего. И сад затих, умолкли водопады, Лишь ангелы вздохнули в тишине. Любовь земная, странные обряды, И даже в раю – не все дано тебе.

Король Иоанн и наконец-то вот оно!

Блаженство вечное – услада лишь для слабых, Герою жаждет сердце бурных дел. Заговоры плести, сражаться в битвах ярых, Свергать тиранов – вот его предел! Иоанн, презрев небесные законы, Замыслил дерзкий, кощунственный план: С небес низвергнуть Бога, сбросить оковы, И самому занять божественный престол, как хулиган. Созвал он ангелов на тайное собранье, Речами страстными сердца их покорил. Но бунт не вспыхнул – дрогнули созданья, Перед могуществом Всевышнего благоговейный пыл. И грянул гром, и молнии сверкнули, Иоанн повержен, в прах обращена мечта. Вдруг – тишина. И вот, глаза блеснули… Он просыпается… О, диво! Красота! В шелках расшитых, в ложе шейха спит король, На простынях – увы – мокрое пятно. Во рту – леденец, забытая уж боль, И осознание: все было лишь кино.