Хмель и Солод

Он вернется, она это знала. В очередной посредственный вечер, погрузившись с головой в древний китайский текст, Чан пыталась отогнать навязчивые мысли. Получалось, мягко говоря, плохо. Она на подсознательном уровне молилась всевышним силам, чтобы у чародейки наконец началась деменция, и она напрочь забыла всё, о чём сейчас думает. И, вполне возможно, что те самые всевышние силы её услышали, потому как это отлично работало с тем текстом, на который Чан пыталась отвлекаться. Ничегошеньки из прочитанного в голове не откладывалось. Даже общая суть написанного. Снова мысли. Даолон застрял в прошлом. Это очевидно. Но Чан знала, что он не какой-то там туголобый тупица, вроде этих из Руки Тьмы, а непозволительно одаренный темный колдун, сильно больше одаренный, чем сама Чан. Он вернется, и хуже того, вероятно, попробует отомстить обидчикам. Отомстить… ей? Чан встала из-за стола, прихватив с собой потрепанную книгу. Вышла из комнаты, спустилась по лестнице и повернула в сторону кухни, не включив свет. Показалось, что света с коридора вполне хватало, а раз хватало, то и нечего тратить электричество. Сегодня, к слову, вечер у нее предстоял одинокий. Дорогая матушка Тору потащила своего сыночка на какой-то близлежаший курорт на пару дней, а Джеки и Джейд заняты делами в Секторе-13. И никто из них не побоялся оставить старую Тётушку одну. Нет, конечно, нет. Они имели право уходить куда им вздумается. У всех свои дела и проблемы. Да и вообще-то Тётя любитель побыть одной в тишине. Скорее, здесь играло роль нехорошее предчувствие, которое и вызывало разного рода страхи и опасения. От такого расклада вещей у антикварщицы всё тело покрывалось мурашками. Тёмная магия была близко. Можно ли тогда списать лишенного сил Вонга со счетов? Вряд ли, количество его темной энергии осталось зашкаливающим даже после потери способностей к колдовству. Она положила книжку на обеденный стол, а сама стала шарить по полкам, чтобы найти что-нибудь успокаивающее. Пока она открывала и закрывала шкафчики, мурашки стали сильнее, чуть ли не до трясучки во время высокой температуры. Чёрт, Чан забыла взять хоть один оберег. Это очень плохо. Хотя вроде бы возле кассы лежала ящерица. Успеет ли Тётя добежать до нее в случае чего? Спустя мгновение интенсивность мурашек немного спала, что вряд ли прибавляло уверенности, но, по крайней мере, позволяла думать, что уже дает знать о себе возраст. И тем временем, всё же нашлось пару настоек для хорошего расслабления и успокоения нервов. А еще рядом стоял радиоприёмник. Может, музыка поможет отвлечься. Чан насыпала в небольшую кружку разных трав, и затем, пока грелась вода для настойки, антикварщица старательно настраивала радио на нужную частоту, ворча себе под нос и щурясь от отсутствия света. Что бы сегодня послушать? Джаз? Соул? Диско? Будь что будет. В конце концов, хотелось просто отвлечься. Что-то наконец-то начало играть из приемника. Арета Франклин? Хорошо, классика — это прекрасно. Кажется, чайник согрелся. Чан, сильно не спеша, залила кипяток в кружку, достала ложку, перемешала травы, а затем накрыла это всё на некоторое время настояться. Пока что она пыталась вслушаться в прекрасную мелодию, но мысли всё еще никуда уходить не собирались. Что Даолон захочет сделать, если вдруг спасется? Засушит её голову и повесит в своем доме? Вырежет ее сердце для вампирской отравы? Вырвет её глаза для зелья сглаза? После стольких вопросов в голове, Чан ощутила как раскалывается её голова. Уже усевшись на стул, Чан отпила из кружки заварившийся отвар. Стало чуть легче. По крайней мере, физически. Ни один из таких мрачных вариантов развития событий, что всплывали в мыслях, не радовал. И даже не потому, что Чан боится смерти, пыток или что-то в этом духе. Нет, эти глупости давно не пугали. Пугало нечто другое. Впрочем, она не изменяет себе на протяжении вот уже сорока лет. Всё в те же грабли, дорогая Тётя Чан. По приёмнику уже играло что-то совершенно иное. Что-то про влюбленную женщину. Ну да, ну да. Чан поднялась со своего стула, закружив саму себя в танце. Со стороны, наверное, эти попытки подвигаться выглядели очень ужасно и убого. Ну да и чёрт бы с ним, кто её сейчас видел в конце-то концов. Под строчки песни в голове прокручивались разные мысли, мечты, разные фантазии, иногда даже совсем неприличные, особенно для возраста Чан. Под саму же мелодию двигалось так непринужденно, легко, будто бы вот-вот ещё чуть-чуть, это ощущение заставит её почти взлететь. А еще в голове вспоминалась фраза темного колдуна, неосторожно выроненная им в одну из их первых встреч. Твое Инь и моё Ян отлично сочетаются, ты знала? Наверное, именно поэтому она надеялась, что с той стороны внутри всё тоже разгорается примерно также. Чан искренне верила, что количество её светлой Ци заставит его рано или поздно появится у порога дома антикварщицы. Ей показалось, что между мелодиями послышались посторонние странные шорохи, вроде щелкнувшей входной двери. Но по каким-то неясным причинам это не заставило её прекратить свои выходки в отсутствие семьи, а, вопреки здравому смыслу, продолжить. Это были чьи-то шаги? Если да, то они были на редкость легкими, непринужденными, неторопливыми. А тем временем мурашки, словно мелкие разряды тока, разносились по телу всё сильнее и сильнее. Развернувшись после очередного танцевального движения ко входу, она заметила в дверном проеме тонкую фигуру. Свет из коридора довольно четко создавал очертания гостя, из-за чего Чан хватило меньше полсекунды понять, кто же пришел навестить её в такой странный одинокий вечер. И тут же она развернулась к незваному гостю спиной, сама до конца не понимая, зачем. Наверное, если он захотел ее прикончить, то сможет сделать это гораздо быстрее. Шаги медленно приближались, а затем чьи-то худые костлявые руки легли ей на талию, над ухом раздался тихий, язвительный, колкий смех, одновременно заставляющий стискивать зубы от легкой ненависти, и в то же время… раствориться в нем. — Если хочешь убить — сделай это быстро, — ответила Чан. На эту фразу гость всего лишь хмыкнул, чем не прибавил уверенности хозяйке дома. Но затем последовал чересчур неожиданный и уверенный поцелуй в её шею, заставивший Чан громко вдохнуть, а затем поджать губы. И всё это на фоне непрекращающихся мурашек. — Не буду врать, — он закончил ласкать её шею, — после всей истории с этим трижды проклятым камнем я бы с удовольствием для своего нового рецепта паралитического яда снял с тебя кожу. — Что же мешает? Боишься получить по шее? — Нет, ты, к сожалению, отрастишь новую. — Ах ты сукин сын. — Старая мигера. Затем их лица наконец встретились, и хоть в полумраке всех очертаний не разберешь, чужие губы друг друга они нашли весьма быстро. А тем временем музыка всё не переставала играть, только вот как называлась песня или кто её пел, Чан так и не вспомнила. Поцелуй прекратился довольно стремительно, а Вонг уверенно направился к радиоприёмнику. — Что за чушь ты слушаешь? От заунылости меня сейчас вывернет наизнанку. — Тогда не трепись, а предлагай, — Чан подметила, что Даолон не использовал своих сил, чтобы не испепелить приёмник. — Что, всё также без цирковых фокусов в рукаве? — Высококлассных цирковых фокусов. Но, как видишь, да. На самом деле, я пришел ещё и за этим. — То есть, решил воспользоваться Тётей? Кажется, последняя фраза как-то прибила темного мага, отчего он даже забыл, что хотел сделать с радио в своих руках. По тускло падающему свету она улавливала в его лице некую то ли обиду, то ли жалость от сказанных пару секунд назад слов. — Не кидайся громкими обвинениями. Он какое-то время стоял так, будто хотел сказать ещё что-то, но, видимо, решил оставить при себе. Покрутив переключатели на радио, он настроился на приятную его уху станцию, которой оказалась… Рок? О боги. — А вот это уже неплохо. Глаза мага блеснули огнем, а губы кольнула усмешка. Вонг поставил приемник на стол, а затем с поразительной наглостью отхлебнул из кружки, из которой только что не так давно пила сама Чан. — Тоже хочется расслабиться. Пока сюда добирался, чуть ноги не стёр. — Может ещё мазь для суставов всучить? — Нет, я не настолько разваливаюсь, как некоторые. Они помолчали, вслушиваясь в музыку, затем Чан рискнула задать вопрос. — Зачем тебе вообще был нужен этот идиотский камень? — Хотел кое-что скорректировать в своей жизни. — Хотел вернуть реванш за все поражения? Вонг одной рукой опирался на стол, второй же держал кружку, в которую опустил взгляд, будто бы раздумывая над ответом. Как-то печально маг улыбнулся, что не слишком типично для него, а в разного оттенка неазиатских глазах читалось некое смятение. — Я хотел забраться ещё дальше в прошлое. Когда еще не решил стать колдуном темной Ци. Чан распахнула глаза, а рот невольно приоткрылся от услышанных слов. Такого ответа Чан, наверное, ожидала меньше всего. Но теперь же интересно было узнать причину. — И что же изменить? — Не становиться колдуном темной Ци, полагаю. — Почему? — Хмф. Он сделал радио чуть тише. — Чтобы бесполезно не пустить всю свою жизнь коту под хвост. И твою. — Мою? — Скажи ещё, что ты всем довольна. У тебя всё на лице написано, Чан. Да и не пустила бы ты мастера тёмной Ци так близко, и тем более не стала бы целоваться с ним. И он был чертовски прав. — Да и ты бы не стал вламываться в дома к бедным старушкам. — Такая уж бедная? — Смеешь сомневаться? — Деликатно напомню, кто именно оставил меня без сил. Чан усмехнулась, услышав комплимент по поводу своего превосходства. — Значит, хотел всё устроить иначе? — В нашем возрасте всё чаще жалеешь… о некоторых вещах. Чан небрежно кивнула пару раз. Они оба стояли оперевшись спиной на стол, сверля взглядами кухонный гарнитур. Каждый из них думал о чем-то своем, но почти точно с одной и той же сутью. За их спинами радиоприёмник продолжал проигрывать песни. Если Чан не ошибалась, композиция была про что-то вроде «жги, как ураган». Даолон тем временем перестал опираться на стол и развернулся полностью к Чан, протягивая ей свою руку. Тётя не совсем поняла жест, а потому спросила: — Что ты делаешь? — Я изначально хотел присоединиться к твоим… чтобы это ни было, но точно не нормальный танец. — А ты, значит, эксперт? — Вряд ли. Чан хмыкнула, взяв Вонга за руку. Маг другой рукой взял Чан за талию. Та же в свою очередь положила свою ладонь ему на плечи. Они обменялись поцелуем, а затем неторопливо закружились в до боли простом вальсе. Хотя из-за музыкального сопровождения он получался чуть более бодрым, иногда даже огненным. Несколько мгновений они словно были растворены в музыке, а затем Чан решила разбавить происходящее еще парочкой вопросов, мучивших ее с самого появления темного мага в антикварной лавке. — Тебе не надоели эти мурашки? У меня уже скоро вся кожа от них полопается. — Ха, — маг ухмыльнулся, — каждый раз, когда ты рядом, у меня ощущение, что мне скоро от этого переломает все кости. — Настолько тебе сложно в моем обществе? — С тобой одни проблемы. — От тебя не меньше. Улыбнувшись друг другу в ответ, они продолжили слаженно двигаться в такт музыки. Затем Вонг замедлил темп, начав говорить: — Я знаю, как избавиться от этого. Чтобы нас перестало трясти как вымокших крыс. — И как? — Ты не рискнешь. — Не рискну на что? Даолон усмехнулся. Затем он приблизился к уху Чан, нашептав таких вещей, от которых Тётя возмутительно изумилась, а затем ответила: — И всё-таки решил мной воспользоваться. — Не неси чушь. Одно твое слово, и я никогда больше не сунусь на порог твоего дома. — Ах, так ты еще и сбежать планируешь, лазутчик? Ну уж нет. И так ждала тебя долго. — Ха, вот оно что. Наверное, настолько провокационно в чужие глаза Чан никогда в своей жизни не заглядывала, иначе не объяснить дикий первобытный огонь, заплясавший во взгляде темного колдуна. Поцелуи продолжались. Она обхватила руками тонкую сухую шею колдуна. Его худые острые руки постепенно заползали под жилетку и рубашку Чан, не проявляя ни капли грубости, чем заставляли хозяйку дома тяжело дышать. И одновременно думать. Думать о том, что хорошо, что он смог выбраться из этого проклятого камня.