Чёрно-белый цвет

Колдуны шли к следующему залу, ни проронив друг другу ни слова за время пути, но с завидной регулярностью поглядывая друг на друга, будто бы с желанием что-то сказать, с каждым разом терпя поражение в попытках выдавить хоть букву. И вот перед глазами чародеев показались последние ворота, оказавшиеся открытыми, что после предыдущей комнаты привило пару в удивление. Никаких загадок или головоломок. Они ещё раз с особой осторожностью осмотрели врата, стены и полы, и только потом перешагнули порог следующего зала. Этот зал не отличался чем-то примечательным, кроме уже знакомых серебряных фонарей, в чьих чашах плескались лазурные огни. Каменные своды были все такими же каменными, пропускающими свет то ли луны, то ли уже солнца, а полы всё такими же неровными. — Ещё одна головоломка? — выгнула бровь колдунья. — Сейчас узнаем. В центре зала колдунов поджидали два постамента — один из них был с небольшой табличкой на том же самом языке что и несколько табличек до, а на втором стояли стеклянные бутыли с чем-то внутри. Подойдя на близкое расстояние чародеи смогли увидеть содержимое — перевязанные тонкой веревкой свитки, по одному на каждую бутыль. Даолон Вонг уже начал беспорядочно копаться в своем мешке, в конце-концов нащупав там, видимо, тот самый пергамент с переводом. Чародей положил свой мешок на пол, а сам приблизился к табличке, начал зачитывать предложение сразу, как только понимал его смысл. — «Мир вам, маги. В зал этот зайти только вы могли — белый и чёрный маг. Мир вам вдвойне — вы прошли испытания все храма сего, а значит, смогли единым стать для цели общей». — Ну наконец-то, — выдохнула чародейка. — Думала, это затянется на бесконечность. — Рад не меньше твоего. Так, что там дальше, — маг стал искать пальцем место, где он последний раз остановился. — «Мы верить хотим, что испытаний после этих вы думали о вражде вашей. Зачем они есть, почему она есть, для кого она есть. Ведь суть проклятия вашего — в следующем кроется». Чародеи синхронно затаили дыхание в ожидании ответа на свой вопрос. — «Равность ваших сил — лишь одно нужное условие». — Что? — вырвалось у колдуньи. — Дай я дочитаю. Чародей набрал побольше воздуха. — «Второе нужное условие — сердца ваши, ибо только они есть главная преграда вашей проблеме». Последние два слова чародей прочитал с заметной паузой, а затем остановился переводить надписи опустив взгляд. Светлая колдунья же тревожно напряглась, а во взгляде её закралась потерянность от услышанных слов. — Дочитай, что там написано, — будто бы с опаской, попросила чародейка. — «Равные силы преградой быть не могут на пути беды вашей. Истязать не можете друг друга вы, не потому что равны умения ваши, а потому, что сердца ваши вас отводят. Не хотят они крови вашей, а хотят теплоты глаз чужих. Но ежели желаете вы всё же друг друга одолеть, в колбах спрятано знание — оно заберет магию одного, передав другому её. Только одно знаете — колдун белый навсегда путь затеряет в света чертоги, колдуна же темного ждет суровый гнев божеств его». Оба чародея сию же секунду окинули взглядом постамент с бутылями, но затем перевели взгляд друг на друга, долго вглядываясь в чужие глаза, будто бы ожидая что-то, вероятнее всего, ответов на возникшие тревожные вопросы. — Мне интересно одно — это должно быть обоюдно с обоих сторон? — чародей перевел взгляд на каменный пол, лицо его буквально разъедало от напряжения и, кажется, какой-то безвыходности. — Не хочешь ли сказать, что ты тоже- — Не произноси никаких слов, касающихся этого, — маг показал жестом колдунье не открывать рта. — Нет, должно быть, это ошибка. Да, точно, ошибка, — маг странно ухмыльнувшись, стал лихорадочно бродить туда-сюда. — Ну конечно, семь тысяч лет прошло, они с легкостью могли ошибаться. — Но они не ошиблись! — подалась вперед чародейка. — Я знаю! — в гневе гаркнул чародей, пронзив взглядом Чан, стиснув зубы. — То есть… Маг молчал, затем снова заговорил. — Провались ты пропадом, что встала на моём пути, — чародей закрыл лицо руками, чуть ли не вжимая ладони в кожу — А может, это ты провались пропадом, что решил угрожать мне и моей семье? — с некой болью в голосе задала вопрос чародейка. — Так ещё и… всё это. И зачем только твоя отвратительная рожа возникла в моей жизни? Зачем тебе вообще это всё надо? Эти идиотские талисманы, звери, погони, разрушения? Они стоили того? Маг слушал чародейку, с каждым предложением прикрывая глаза сильнее, пока не зажмурился совсем сильно и в итоге не распахнул глаза, выдохнув и глядя на волшебницу совершенно как-то странно, будто бы виновато. — Если бы не ты, я бы даже ни разу не пожалел ни об одной из этих вещей. А теперь… Чан затаила дыхание. — Ощущения такие, что хочется себя зарезать и больше не страдать. — Ха, — волшебница скребла свой локоть ногтями другой руки. — Знакомое чувство. Маг, смотревший до этого на светлую колдунью, перекинул взгляд на колбы, стремительно подойдя к одной из них. Он схватил бутыль, достал оттуда свиток и разорвал его на много мелких частей, разбросав обрывки по полу. А бутыль швырнул в сторону, где о каменный пол стеклянная посуда разбилась на тысячи осколков. — Кажется, позади постамента открылись врата. Наверняка они выводят наружу. Прощай, я больше не намерен тратить здесь время. И пока маг без спешки шел к противоположным вратам, он ощутил странные шевеления за своей спиной, а затем разряд чего-то мощного пронзил всё его тело, заставив мага вскрикнуть от неожиданности и свалиться на колени, опираясь руками об пол. Когда же разряд отступил, колдун лихорадочно развернулся, усевшись на холодную землю, раскрыв широко глаза и тяжело дыша. Перед собой он увидел чародейку с направленной на него рыбой-фугу, а в другой руке у нее находился второй целый свиток. Выражение лица колдуньи отражало какую-то совершенно невыносимую боль, то и решение, что она осмелилась принять, наверняка далось ей с огромным трудом. — Больше никогда не появляйся в моей жизни. Я умоляю, — жалобно выпрашивала чародейка, убирая руку и незаметно для себя кладя свиток в карман своей жилетки. Чародей всё ещё приходил в себя, но уже ощущал, как магические силы его покинули. Он даже не пытался ничего сделать, чтобы проверить это наверняка, он уже ощущал это каждым миллиметром своего тела. Маг сел на колени, став пронзать глазами пол. А затем поднялся во весь рост. — Зараза. Не появляться, значит, да? — печально хмыкнул чародей. Он что-то искал в карманах своей мантии. — Тогда позволь прежде сделать одну вещь. В руках мага показалась та самая серьга, что он выдрал у колдуньи при их первой встрече. Чан оторопела от того, что снова увидела свое потерянное украшение, но еще больше её удивило то, что на серьге не было ни капли её крови. Чародей подошел к колдунье вплотную, вложив серьгу ей в руку. Чародейка покачивая головой смотрела на ладонь с украшением до тех пор, пока чужая рука не подняла её лицо за подбородок к чужому лицу. — И… как ты там любишь говорить? «И ещё кое-что», да? Все уши мне этой фразой проела. И затем он довольно небрежно, грубо, но всё же иначе, чем ранее, поцеловал чародейку, не задерживая поцелуй надолго, отстранившись спустя пару секунд. Всего лишь на мгновение они поймали взгляд друг друга, но затем стремительно отвернули лица. — Ну а теперь да. Я, пожалуй, уйду. И прошу тебя — ничего не говори. Хочу хотя бы сейчас уйти в тишине. На этом маг, как ни в чём не бывало, взял свои вещи и направился к выходу из храма, удаляясь всё дальше и дальше, пока его фигура совсем не растворилась вдалеке. Чародейка же, вместе с серьгой и огромным ворохом мыслей и чувств, осталась один на один. Она трогала себя пальцами за губы, на которых остался след губ чужих, стискивая зубы, отчаянно пялив на выходные врата. Чародейка схватилась за бутылку, швырнув ее прямо перед ногами о каменный пол, а свиток, что до этого волшебница благополучно сложила в карман, она вынула и с остервенением разорвала на несколько частей, резко бросив кусочки на пол. Она накрыла лицо руками. За все те минуты, пока темный чародей ускользающим видением покидал стены святилища, Чан действительно не проронила ни слова. То ли, потому что хотела исполнить просьбу мага, то ли потому что и говорить было толком нечего. *** Девушка сидела возле храма светлой Ци и не сдерживала слез. Правда, понять, что она плачет, можно разве что исходя из её всхлипов — обильный ливень пресекал всякие попытки узнать это наверняка. Из-за скверной погоды чёрные волосы девушки облепили лицо, одежды стали все промокшие насквозь, а сама она понемногу начинала дрожать от пробирающего холода. — Сложный день? Где-то справа послышался старый тихий мужской голос, но это не был голос её мастера или голос кого-то из других приближенных Фонгу чародеев — этот тон был куда добрее, куда приятнее, куда печальнее. — Тебе бы лучше встать с земли, девочка. Простыть в такую погоду раз плюнуть. Чан подняла голову и увидела невысокую фигуру старца в бледно-охровом плаще. Борода мужчины почти доставала до пола, а маленькие узкие глаза блестели каким-то едва уловимым теплом. — Вы? — девушка, утерев капли возле носа рукой, поднялась с холодной промозглой земли. — Я вас знаю. Точнее, видела каждый день. — Я тебя тоже знаю, Сонг, — с улыбкой тяжело вздохнул старец. — Ты большая молодец, что не стала убивать этого чародея. — Но это всё равно сделал… он! — девушка начала всхлипывать с новой силой. — Фонг сошел с ума, и это очевидно уже всем. Ты не виновата в его безумии. — Вы… вы считаете, Фонг не прав? — Он уже давно начал идти вразрез с нашими догмами и принципами. Жаль, что я вовремя не смог на это повлиять. — Кто тогда сможет? — Точно не ты. Тебе бы для начала завершить кое-что. Старец достал из-под плаща какой-то тканевый сверток, но распознать, что находилось внутри не представлялось пока что возможным. Пожилой мужчина вручил вещь девушке, а та уже продолжала недоумевающе смотреть на свёрток в своих руках. — Что это? — Ты ведь так и не посвятилась в чародейки, верно? Это поможет тебе завершить ритуал. — Но разве для ритуала не нужно… — она сделала паузу, — убить темного колдуна? — недоумевающе хлопала глазами девушка. Старец на секунду замолчал, погрузившись в какие-то думы, но их двоих резко прервали звуки, доносящиеся из храма. Кажется, это было похоже на чужие крики вперемешку с руганью Фонга. — Тебе нужно бежать. Развернешь ткань — всё узнаешь. Беги, Сонг, не дай окончательно белым магам закрепить за собой клеймо маньяков. — Д-да! — лихорадочно закивала головой девушка. — Вы не пойдете со мной? Тут может быть опасно. — Я должен позаботиться о том, чтобы зло Фонга более не вылезло наружу. Насколько мне хватит сил. Надеюсь, что хватит. Беги, Сонг, скорее. Девушка, взяв сверток покрепче, побежала куда глядят глаза в глубь лесов и джунглей, посмотрев в последний раз на старца из-за плеча. Во взгляде, который она уловила напоследок, прочиталась огромная надежда, вперемешку с сожалением. На раздумья пока что не было ни времени, ни сил, Сонг просто бежала сама не зная куда и не зная зачем. Всё её обучение в храме пронеслось перед глазами как смазанный фильм, а в голове гуляла мысль — что делать со всем произошедшим дальше. Она не знала. Пока что знала только одно — надо бежать. И бежала она по ощущением довольно долго, пока не начинала выдыхаться и спотыкаться на ровном месте. Она остановилась, оглянувшись позади себя и убедившись, что за нет никакой погони, устало свалилась возле одного из деревьев. Она старалась отдышаться, чтобы дальше продолжить путь. Внезапно она вспомнила про сверток в руках. Возможно, стоило приберечь для того, чтобы открыть его в более безопасном месте, но любопытство перебивало всякие голоса, взывавшие к разуму. Девушка трясущимися руками развернула ткань. В ней лежали три предмета — мешочек каким-то набором трав, колба и небольшой сложенный пергамент. Два первых предмета девушка отложила позади себя, а бумажку решила развернуть. Внутри оказалось от руки написанное письмо. «Ты заслужила быть светлой чародейкой. Так стань же ею, с моего благословения. Следуй указаниям ниже, и не сомневаюсь — у тебя всё получится». Девушка таращила на выведенные небрежным почерком слова еще долго, пока не отложила письмо и не взяла обратно в руки колбу и мешочек. — Ну, — резко выдохнула девушка. — Начнем. *** Прошло несколько месяцев с тех событий в храме. Ученик хорошо помнил, в каком странном потерянном настроении в тот самый день вернулся в храм его мастер. Тогда старший чародей даже ни разу ни взъелся, ни упрекнул ученика и не отругал его за оплошность. И первое, что заметил парень — энергетика его учителя. Она была совершенно опустошенной. И только потом юноша пришел к выводу, что наставник лишился всех волшебных сил. Старик молча сидел весь тот день в медитации. Ученик словно и не осмеливался подойти к мастеру, но было до ужаса странно наблюдать его в таком расположении духа, и, что ещё более ужасно — в таком расположении магического духа. Окольными путями он пытался выведать хоть толику информации у наставника, но чародей вообще ни о чем не говорил. И даже не давал намека другими жестами на то, что могло случиться. На протяжении недели старый чародей не притрагивался к еде и воде. И без того тощий старик спустя несколько дней стал похож на иссохший скелет. В какой-то момент ученик начал пугаться того, что его мастер таким отношением рано или поздно убьет себя. Сложно сказать, что в итоге заставило старшего чародея снова положить себе в рот хоть кусочек, но хотел бы ученик верить в то, что одна его сказанная ненароком фраза о… впрочем, не важно. Нет, он и думать не смел о том, что он хоть как-то влияет на жизнь темного колдуна. Ученик чародея хорошо помнил все последующие события — как продолжилась охота за благородными животными, как пытался помогать ученик своему мастеру с вызовом лорда Шендю для получения силы талисмана дракона (хотя, конечно, больше из соображений того, чтобы потом забрать эту силу у демона и передать её в более надежные руки), и как в итоге за подобную оплошность перед простыми горожанами его мастер взял всю вину на себя, отмазав ученика всеми возможными способами, лично сев за решетку. И всё это время ученик чародея не мог не заметить, как вся погоня за могуществом совершалась мастером скорее по инерции, по выработанному рефлексу, нежели из-за той самой искушающей жажды знаний и спортивного интереса. То же самое он мог сказать про сварливую светлую колдунью. Та тоже изменилась с их предыдущих встреч. Владелица антикварной лавки стала более ворчливой, более угрюмой, и более разъяренной, особенно в присутствии мастера. Что-то, видимо, они с ним в какой-то момент явно не поделили. Только в какой именно — загадка. С некоторых пор старший чародей вернулся из заключения. И, что более интересно, вернулся если не в бодром расположении духа, то хотя бы явно с какими-то мыслями и идеями в голове. По поручению наставника ученик чародея перебирал книги в поисках одного довольно странного артефакта. Тексты, в которых была хоть какая-то информация, бережно откладывались юным чародеем в отдельную стопку. И в тот момент, когда вся библиотека окончательно оказалась проверена на предмет загадочной вещицы, ученик понес весь наготовленный скоп книг и свитков в зал к мастеру. Ученик открыл дверь в ту комнату, в которой медитировал старший чародей. От входящего в зал юноши наперевес с книгами волшебник даже не шелохнулся. — Вот то, что вы просили, мастер. Ученик положил перед медитирующим мастером стопку книг. Старший чародей приоткрыл глаза, оглядев подготовленный для него материал. Он махнул ученику. — Можешь быть свободен. — Да, мастер. Ученик осторожно отходил от мастера, но вдруг остановился, неторопясь развернулся, а затем спросил: — Мастер, простите. Зачем вам нужен этот камень? Темный колдун продолжал неотрывно глядеть на подготовленные для него книги, будто бы проигнорировав вопрос. Но спустя всё-таки пару минут верховный темный чародей заговорил с учеником. — Конечно же, чтобы расправиться с этой мерзкой и настырной мухой Чан и с её семейкой. Это мой шанс всё исправить. Что-то смутило ученика в ответе чародея, так как он подозрительно покосился на Вонга. Затем, опустив глаза, откланялся. — Как скажете, мастер. И на том ученик скрылся в тени. Темный волшебник же открыл первую попавшуюся книгу, начав неторопливо её изучать. — Это мой шанс всё исправить, — прошептал про себя маг. *** Светлая чародейка сидела на кухне, попивая кофе и переключая кнопки на телевизоре. Антикварщицу совершенно не интересовал передаваемый по голубому экрану бред, она была погружена в свои мысли. Странная тревога, но как будто бы ожидаемая, пронзала всё её тело. Мимо нее прошли племянники в верхней одежде, собираясь отбывать в Сектор-13. — Куда же я дел ключи? — небрежно осматривался по кухне Джеки. — Айя, долго ты собираешься мешать Тёте проводить вечер? — упрекнула племянника чародейка. — Прости, я что-то сегодня рассеян, — он еще некоторое мгновение осматривался, пока не остановился на конкретном углу возле умывальника. — О, вот они! Джейд, как они оказались у раковины? С другого конца лавки послышался девчачий голос. — Тц! Джеки, это я у тебя хочу спросить, — выглянула уже из-за угла племянница. — Ты же отстирывал пятно от салата на бриджах. — Я… Да, верно, — вздохнул племянник. — Тётя, ты точно не боишься одной остаться? — Сомневаешься в Тёте? Думаешь, она о себе не позаботиться? — пронзила взглядом антикварщица родственника. — Нет, просто вся эта история с этим камнем… Даолон Вонг точно не вернётся оттуда? Чародейка как-то странно колыхнулась, когда Джеки произнес имя темного чародея, но более странностей старалась не выдавать. — Поверь, он там сгинул надолго, — холодно и равнодушно ответила Чан. Племянник доверительно кивнул женщине, а затем, схватив ключи, размеренным шагом направился к выходу. Колдунья встала вслед за ним, чтобы проводить и закрыть за ними дверь. Вместе с ними увязалась и Джейд. — Пока, Тётя! Не скучай без нас, — словно наказала племянница антикварщице. — Айя, хоть Тётины уши без вас отдохнут! — с долей шутливости проворчала чародейка, выпровожая за дверь родню. — Мы постараемся надолго не задерживаться, — кинул обещание Джеки и покинул дом, а за ним и Джейд. — Да-да, знает Тётя вас. Антикварщица закрыла за ними дверь, и облокатившись на нее спиной, пыталась унять странные беспокойные ощущения. По какой-то причине она ощущала приближение чего-то… тёмного. Демоны? Они? Хм, может, просто разыгрывалось воображение? Казалось, нужно было сбить тревогу и волшебница мгновенно обратила внимание на потрепанный старый томик представлявший собой древний китайский справочник по зельеварению, лежавший на прилавке. Может, эта книга поможет снять волнение?