Вторая жизнь в четыре лапы

      До проклятия Минхо был другим. Самоуверенным, немного дерзким, порой грубоватым. Его уважали, слушались — он знал себе цену. Работал продюсером, жил один, предпочитал контроль во всём. Он не нуждался в других, или думал, что не нуждается.       Однажды, торопясь на встречу, он буквально врезался в старую женщину у лавки с травами и настоями. Она уронила корзину, травы рассыпались. Вместо извинений Минхо бросил короткое: — Смотрите, куда идёте, — и прошёл мимо.       Он не заметил, как она пробормотала что-то ему вслед.       Позже той же ночью, проснувшись от жжения по коже и странного ощущения в теле, он подошёл к зеркалу. И вместо человека увидел кота.       — Чтобы ты был проклят, животное, —прозвучал её голос в его голове.       Он был напуганным и не знал что делать и как раз в квартиру пришла хозяйка дома, чтобы оплятить за комуналку, который он не платил два месяца. И когда увидела кота посреди комнаты, но не увидел хозяина, то швырнул его на улицу, на что Минхо был в полном шоке, от того как она себе позвонила так быстро выбросить кота, без единой мысли..

🐈‍⬛🐈‍⬛🐈‍⬛

      Прошло три дня. Он начал терять веру что его кто-то хотя бы покормит, живот болел и урчал а люди так и кривились при виде его. А выглядел он куда хуже, шерсть в грязи, лапки намокли, и с него иногда текла вода, от которой он намокал.       Однажды он попробовал перейти дорогу для того, чтобы хотя бы стащить маленькое мясо в виде сосиски с прилавки, но его чуть не задавила машина.       А потом появился он.       Сеул был серым. Влажный, промозглый, гулкий. Вечерний дождь стекал по стеклам автобуса, вырисовывая на них неровные линии, похожие на сердцебиение человека, который слишком устал, чтобы чувствовать.       Человек шёл медленно, будто нес на плечах весь вес города. Минхо заметил его в тот вечер, когда окончательно сдался, на какую либо помощь, с человеческой стороны. Дождь бил по спине, шерсть намокла ещё больше, лапы дрожали. И тогда он тихо мяукнул — просто, чтобы попытаться в последний раз.       Парень остановился. Посмотрел в его сторону. Приблизился.       — Что за... — пробормотал он, поднимая его с земли.       Минхо чувствовал, как его завернули в шарф. Как их шаги звучали по мокрому асфальту. Тепло. Так он намного заснул по дороге.       Его привезли в приятный домик, квартира вроде, подумал Минхо, открывая сонные глаза. Его квартира была маленькой, но уютной. Минхо наблюдал за ним, когда тот кипятил молоко, раскладывал полотенце, ставил блюдце. Всё это — ради него. Ради кота.       — Слушай давай я тебе дам имя, я просто давно хотел животного, но так и не решался, а когда увидел тебя то у меня сердце сжалось. Так что как насчёт... Мун? У тебя глаза — будто полная луна. Подходит? Меня кстати Джисон зовут, — потом сказал шепотом, — Хотя зачем тебе знать моё имя.       Минхо моргнул. Он не мог ответить, но внутри стало немного теплее. Имя. Он получил имя. Хоть и не его настоящие, но теперь к нему не будет обращятся как к животному и Минхо сможет забыть о том что он кот. По крайней мере.

🐈‍⬛🐈‍⬛🐈‍⬛

      Каждая ночь была похожа на другую. Минхо спал на его мягком диване, слушал, как он разговаривает во сне, как бормочет фразы песен. Иногда Джисон гладил его, порой крепко прижимал к себе. Но Минхо не нравилось то, что он чувствует, тогда когда его касаются, особенно на макушке, когда гладили.       И так проходили дни. Минхо не знал, сколько точно — может, неделя, может, две. У Джисона был четкий распорядок: утро — кофе, потом работа за ноутбуком, вечером — музыка и редкие звонки, на которые он отвечал неохотно.       Минхо наблюдал за ним с полки или с дивана. Он уже знал, где его любимая кружка, как он морщит лоб, если мелодия не складывается, и как сжимает губы, когда слышит что-то искреннее.       Становясь котом, Минхо стал острее чувствовать — запахи, звуки, прикосновения. Иногда он не мог сдержаться: тёрся о руку Джисона, а потом тут же отходил в сторону, будто пойманный за чем-то постыдным. Ему не нравилось быть мягким, податливым. Он не был таким раньше. Но эти прикосновения — они напоминали тепло, которого он не знал и не имел, когда был в теле человека.       А иногда он шалил. Скидывал вещи со стола, прятался в шкафу, царапал его носки. Однажды он случайно удалил проектный файл с ноутбука.       Джисон вздохнул:       — В следующий раз будь поосторожнее, где наступаешь. Или останешься без лакомства. И без моей уютной кроватки.       Минхо фыркнул, демонстративно отвернувшись, но после этого стал осторожнее. Он пользовался моментом — позволял себе быть капризным, ведь Джисон всё равно принимал его.       — Ты капризный, Мун, ты знал? — говорил он, ставя тарелку с тунцом. — Но всё равно я тебя люблю.       Минхо замирал. Эти слова. Не ему, а коту. Но он всё равно чувствовал, как щемит грудь.

🐈‍⬛🐈‍⬛🐈‍⬛

      Быть котом — невыносимо. Особенно когда ты был человеком. Особенно когда тебя гладят по голове, и ты... мурчишь. Против воли.       Минхо ненавидел это. В то же время любил.       Он пытался держать дистанцию. Не тереться о руки Джисона, не прыгать к нему на колени, не проситься в кровать. Вначале это получалось — он просто наблюдал издалека, гордо сидя на подоконнике, как будто всё ещё управлял миром.       Но потом Джисон начал его понимать.       — Ты просто не доверяешь, и понимаю это, — мягко говорил он, ставя блюдце с едой чуть дальше. — Я не тороплю. Просто будь рядом, как тебе удобно. Хорошо Мун?       Минхо не знал, как на это реагировать. Его улыбка была такой искреной, такой красивой. Его не приучали к таким словам — ни в детстве, ни во взрослой жизни. Он всегда был тем, кто отдаёт команды, кто держит контроль, кто не нуждается в ласке.       Но быть котом — значит чувствовать иначе. Острее. И каждый вечер, когда Джисон садился с кружкой на диван, Минхо чувствовал, как хочется просто... лечь рядом. Не ради тепла и трепета. Ради него.

      Минхо начал просыпаться от шума. Сначала ему казалось, что это гром. Или сон. Но нет — глухой, уверенный стук в дверь, настойчивый, как будто человек по ту сторону был уверен, что его впустят.       Джисон сонно застонал, повернулся на другой бок. Минхо, всё ещё свернувшись у него под боком, только приоткрыл глаза и зевнул. Потом стук повторился — громче, наглее.       — Аааа… Что за!— пробормотал Джисон, поднимаясь. Он вылез из кровати и натянул футболку, пока Минхо, лениво следуя за ним, спрыгнул на пол.       Дверь открылась.       — Доброе утро, звезда страданий, — бодро сказал низкий парень в чёрной куртке, переступая порог. — Ты вообще с планеты исчез? Я думал, ты умер или переехал в горы.       Минхо сразу напрягся. Он остановился в дверях, спина выгнулась дугой. В новом человеке было слишком много шума. Слишком много энергии. И он сразу встал слишком близко к Джисону.       — Привет, Чанбин… Я просто… — Джисон зевнул. — Был занят. С Муном.       — С кем? — нахмурился Чанбин.       Минхо не выдержал. Подошёл и встал между ними. Как охранник. Как барьер. Он взглянул на Чанбина снизу вверх, прищурившись. Потом фыркнул. И очень медленно, демонстративно, встал лапами на ногу Джисона.       — Он и есть Мун? — рассмеялся Чанбин. — Ну ты посмотри, какой надменный. Прям как ты.       Минхо не двигался. Он уже представлял, как прыгает на это улыбающееся лицо. Как царапает его слишком громкий смех. И слишком… проницательные взгляды.       — Он не любит незнакомцев видимо, — спокойно сказал Джисон. Но в его голосе звучала улыбка.       Чанбин присел на корточки, глядя Минхо прямо в глаза:       — Что, ревнуешь? Боишься, что отниму твоего красавца?       Минхо зашипел, сам от себя не ожидал, что может так сделать. Он не нападал. Он просто… показал, что может. И то, что принадлежит ему. Хотя Минхо эта мысль пугала.       — Окей, ладно-ладно, — засмеялся Чанбин, поднимая руки. — Я понял. Территория занята. Я, пожалуй, пойду, пока не лишился лица.       Он похлопал Джисона по плечу и добавил с усмешкой:       — Идиотски звучит, но… похоже, он реально дорожит тобой. Пока, романтик. Кстати, мне Бан Чан сказал, чтобы ты что-то там какие-то мелодии скинул, для его песни.       Когда дверь закрылась, Джисон посмотрел на Минхо. Минхо стоял всё ещё напряжённо, шерсть чуть приподнята. Он не шевелился.       — Ты… ревновал? — тихо спросил Джисон.       Минхо фыркнул и отвернулся. Но всё тело его дрожало от эмоций, которые он не мог выразить словами. Ему не очень нравились эти чувства.       — Это было… чертовски мило Мун, — усмехнулся Джисон, поглаживая его по спине. — Слушай, нечего ревновать. Чанбин мой друг со школы. Он шумный, но безобидный. И не в моём вкусе, если ты об этом думал.       Минхо посмотрел на него украдкой. В глазах Джисона не было иронии. Только доброта. И чуть-чуть тепла, которое пробиралось глубже, чем просто в шерсть.       — Ты действительно думаешь, что я мог бы выбрать кого-то другого? — спросил Джисон, уже полушёпотом. — Я же выбрал тебя, Мун, ты только мой, и я твой.       Минхо тихо мурлыкнул. Только чуть-чуть. Почти незаметно.       Но Джисон улыбнулся — и этого было достаточно.

      После визита Чанбина, вечер как будто выровнялся. Тихо лилась музыка, окно было приоткрыто, и в комнату просачивался запах весеннего дождя. Джисон сидел за ноутбуком, возился с мелодией. Минхо устроился рядом, на подлокотнике дивана, наблюдая, как пальцы Джисона бегают по клавишам. Его взгляд был спокойным, но внутри всё ещё тлела тень ревности. Хотя теперь — теплее, почти с усмешкой.       На экране мелодия не складывалась. Джисон стянул капюшон, почесал затылок, и вдруг почувствовал, как рядом кот лапкой коснулся клавиши.        — Мун? — он наклонился.        Минхо, не сводя глаз, нажал ещё пару клавиш. Несколько нот — и пауза.       — Ты издеваешься… — тихо пробормотал Джисон. Он нажал «play». И, к его удивлению, звук с тех нот неожиданно лёг в структуру трека.       Он посмотрел на кота.        — Это… даже в тему.        Кот уселся, поджал лапы и устремил голову вверх, как будто говорил: «Я всегда в тему».       — А ты не только вредный и ревнивый, но ещё и талантливый? Мне теперь бояться за свою работу?       Ответом было равнодушные глазки Муна.       Позже, ближе к ночи, они поужинали вместе — Джисон ел лапшу, Минхо получил свою порцию тунца, и потом, как всегда, они устроились на диване под пледом.       — Включаю? — спросил Джисон.       Минхо уже знал, что будет дальше. Тот самый фильм, который они смотрели раз в неделю. Он фыркнул, но уселся ближе. Это был их ритуал.       В середине фильма, когда экран светился мягким светом, а герои произносили знакомые реплики, Джисон вдруг произнёс:       — Знаешь… Если бы ты был человеком, было бы, наверное, намного проще.       Минхо повернул голову. Медленно. Внимательно.       Он мяукнул — тихо, с каким-то оттенком грусти и понимания. Потом просто смотрел. Долго. Прямо в глаза Джисону.       И ничего не добавил.       Джисон немного смутился, отвел взгляд, но уголки его губ дрогнули в лёгкой улыбке. Он больше ничего не сказал.       Фильм закончился. Минхо, свернувшись клубком, уже мирно спал.        Джисон поднял его на руки, аккуратно, как всегда. Унес в спальню. Положил рядом с собой.       — Спокойной ночи, Мун, — шепнул он, проводя рукой по мягкой шерсти. Кот громко мурлыкал.       И пока Джисон засыпал, Мун спал уже крепким, безмятежным сном. В его сне было только тепло, рука, что касалась его спины, и странное чувство — будто впервые за долгое время он дома.

      Минхо проснулся от странного чувства. Словно тело стало другим, непривычным. Он приподнялся и застыл, увидев собственные руки — человеческие. Он резко сел, осмотрел себя и понял: он человек. И, что хуже — полностью голый.       — Что за... Чёрт, почему именно сейчас?.. — прошептал он в панике не давая сорваться в голос.       Он бросил взгляд по комнате, схватил первую вещь, что попалась под руку — большую кофту Джисона, висевшую на спинке стула. Быстро накинул её, с трудом справляясь с дрожью. Кофта пахла Джисоном — кофе, корицей и чем-то домашним.       В это время на кровати зашевелился Джисон. Он приподнялся на локтях, зевнул и открыл глаза. Минхо застыл на месте.       Джисон посмотрел на него. Несколько секунд — абсолютная тишина.       — ...Ты ещё кто? — прохрипел Джисон, подскакивая. — Почему ты в моей кофте?!       — Эй, погоди, я могу всё объяснить, просто не паникуй—       — НЕ ПАНИКУЙ?! — перекричал его Джисон. — Ты кто такой?! Как ты, блять, сюда пробрался?! Подожди, а где Мун, он тут был?       — Я... я. Мун это я. Я клянусь. Только дай-       — Какого хуя, блядь, ты несёшь?! — Джисон уже достал телефон, но остановился. — Одевайся. Быстро. И вали нахрен отсюда, пока я копов не вызвал.       Он зашел в гардероб, вытащил старые джинсы и футболку, кинул их Минхо:       — Надень это. И не дай бог, выплюнуть еще какую-то дурь.       Минхо хотел что-то сказать, но взгляд Джисона был слишком холоден. Он молча оделся, каждый жест — как в тумане.       Через минуту он уже стоял за дверью, а щелчок замка отрезал остатки надежды. В коридоре было тихо. Минхо прижался лбом к холодной стене и прошептал:       — Я всё испортил.       Когда Минхо вернулся в свою квартиру, было ещё темно. Он не стал включать свет. Просто прошёл босиком по холодному полу, натянул толстовку и сел на край кровати. Дом был чистый, в порядке. Слишком чистый. Он не знал, чего ждал. Может, что Джисон проснется и позовет его. Или что всё это окажется сном. Но ничего не менялось.       Минхо был человеком. Один. В своей квартире, которой он оплатил во входе, ведь та женщина не отстанет. Без привычек кота. Без Джисона.

🐈‍⬛🐈‍⬛🐈‍⬛

      Время шло. Дни сливались в однообразную рутину.       Он просыпался раньше будильника. Заваривал кофе — машинально. Ставил кружку на подоконник, где раньше часами сидел, свернувшись клубком. Сейчас — просто окно. Вид на улицу. Без смысла.       Вечером он пытался писать музыку. Но клавиши звучали чуждо, пусто. Включал тот самый фильм, но выключал на середине. Без Джисона он не оживлялся.       Он ходил в магазин. Всё раздражало: голоса, очереди, запах чужих духов. На кассе брал тунец — по привычке. А потом возвращал обратно. «Я больше не кот», — напоминал себе. Возвращался домой, ложился на диван и смотрел в потолок. Иногда ему чудилось, что Джисон зовёт: «Мун, иди сюда. У меня есть лакомство». Он зажимал уши, чтобы не слышать.       Он проходил мимо подъезда Джисона. Не глядя. Делал крюк, но всё равно шёл туда. Однажды даже купил новый шарф. Не из нужды. Просто из желания снова ощутить прикосновения, запах, тепло, которое ассоциировалось с домом, где он когда-то жил котом.       Он снова пытался писать. Почти закончил трек. Но чего-то не хватало. Он больше не мурлыкал, и его никто не гладил. Не было такта в прикосновениях, не было Джисона рядом.       Проходили недели. Он даже начал говорить сам с собой — в голос. Повторял фразы Джисона, шутил, как он. Пытался оживить атмосферу, которая ускользала. Ему казалось что он сходит с ума и ему точно понадобится психолог.       И вот, в один из вечеров, сидя за кухонным столом, он смотрел на кружку кофе и понял: хватит. Эта рутина Минхо-человека без Джисона больше не имела смысла. Он собрал вещи. Аккуратно доплатил аренду, оставив записку соседу. Сел в такси. И поехал туда, где когда-то был счастлив.       У двери он колебался. Сжимал ручку чемодана, прокручивал в голове все возможные реакции. Примет ли? Прогонит? Простит ли? Захочет ли?       Он позвонил в дверь. Раз, другой.       Джисон открыл. Сначала — с удивлением. Взгляд соскользнул вниз, остановился на чемодане. Шок. Полминуты молчания.       — Привет, — выдавил Минхо. — Я... Эм… .       — Мун?.. Ты прости я не знаю твоего настоящего имени, и прости за то, что я так накричал на тебя и обозвал, я был сонным и поставь себя на моем месте.— голос Джисона дрогнул.       – Минхо, моё имя Минхо. И все хорошо, ты не виноват и я бы тоже самое сделал бы. — С ухмилкой ответил он.       Они прошли внутрь. Всё было так же. Минхо заметил плед на диване, их любимый фильм на паузе. Его кружка стояла на полке. Джисон не выбросил ничего.       В квартире Джисона пахло уютом. Минхо сидел в гостиной, закутавшись в тот самый плед, уже чувствуя, как воспоминания и реальность постепенно соединяются в привычный ритм. Джисон, с кружкой чая в руках, молчал минуту, прежде чем наконец заговорить:       — Честно. Утро без кофе с котом — это не утро.       Минхо усмехнулся.       — Я всё ещё могу быть рядом. Но теперь с руками. И лапы не поцарапают клавиатуру.       — А поцарапать моё сердце сможешь? — поддразнил Джисон.       Минхо фыркнул.       — Минхо, как это вообще случилось? — его голос был мягким, немного неуверенным.       Минхо вздохнул, чуть усмехнулся и, наконец, начал:       — Это был странный день. Я только вернулся с репетиции, немного выпил... потом увидел старушку. Я или она не помню, но врезались и, у меня мозг совсем не работал, и я просто сказал то, что было на уме. А на утро... проснулся в теле кота. Как будто что-то поменялось. Магия? Я не знаю... — он пожал плечами, потом продолжил, глядя в точку на стене. — Сначала, я пытался найти решение. Потом — просто выживал. А потом появился ты.       — А до этого? — тихо спросил Джисон.       — Жил. Работал с музыкой. Иногда выступал. Один. Всегда один. Наверное, судьба дала мне шанс. Даже если странный. — он усмехнулся.       — В смысле? — переспросил Джисон, нахмурившись.       — Ну у меня не было семьи, — голос Минхо стал тише. — А потом я стал частью твоей жизни. Хоть и как кот.       Они говорили долго. Минхо рассказывал, Джисон слушал, задавал короткие вопросы, смеялся, хмурился. Прошло уже часа четыре, прежде чем оба осознали, как пролетело время.       — Нам бы размяться, — предложил Джисон, вставая. — Пойдём в маркет. Может, возьмем пивка? Отметим твое... Перевоплощения.       — Ты хочешь отметить, что твой кот оказался горячим парнем? — подмигнул Минхо.       — Показушный… Да, — пробормотал Джисон, уже натягивая куртку.       В магазине они долго стояли у холодильника.       — Тёмное или светлое? — спросил Минхо.       — А может не надо?.. Хотя, один раз можно, — Джисон посмотрел на бутылку. — Ладно, отпразднуем. Но только по одной!       — Уговор.       Они решили еще устроить ужин сначала. Минхо встал к плите, и довольно ловко начал нарезать овощи, жарить, приправлять.       — Ничего себе... — пробормотал Джисон. — Оказывается, мой котёнок умеет готовить.       — Сейчас еды не получишь и останешься голодным. Даже без твоего любимого кофе, — с угрозой пошутил Минхо, не оборачиваясь.       — Ладно-ладно, не парься. Просто шутка! — поднял руки Джисон в жесте сдачи.       Минхо ухмыльнулся, но скрыл улыбку. Они ели на диване, уютно, молча, только изредка переглядываясь.       Теперь же, они устроились на диване, открыли пиво и запустили фильм. Сначала всё было спокойно... пока экран не вспыхнул откровенной постельной сценой. Джисон застыл.       Минхо медленно повернул голову и посмотрел на него с хитрым прищуром:       — ты что, возбудился?       — Н-ничего подобного! — отозвался Джисон, резко отводя взгляд.       — Ага. Конечно. Смотри, весь покраснел. Могу поспорить — девственник.       Наступила тишина. Джисон отвел глаза. Минхо моргнул:       — Да ну?!       Джисон прикрыл лицо руками:       — Отвали...       Минхо склонился ближе, почти прикасаясь лбом к его лбу. Его взгляд невольно задержался: мягкие ресницы, нежные пухлые щёки, медовая кожа, будто созданная для поцелуев. Он едва не коснулся губ Джисона.       Но вовремя отстранился.       — Ладно. Досмотрим фильм, — сказал он, откидываясь назад.       После финальных титров они оба потянулись, зевая.       — Я, наверное, в гостиной устроюсь, — сказал Минхо.       — Глупости, — фыркнул Джисон. — Моя кровать удобнее. И шире.       — Точно?       — Мин, ты уже спал у меня. Только в другой форме.       Минхо кивнул. В спальне, Джисон почти сразу уснул — алкоголь и усталость сделали своё. Минхо лежал рядом, смотрел на его лицо в полумраке.       Потом, как когда-то котом, придвинулся ближе, укрылся в его объятиях. Джисон даже во сне обнял его.       Мягкое дыхание, тепло, привычный запах.       — Я дома, — прошептал Минхо и закрыл глаза.       Он заснул с улыбкой.