Притворись

— Эй, Чимин-а! — прорезался сквозь шум дождя знакомый голос, а после раздался пронзительный автомобильный гудок. Чимин вздрагивает и поднимает голову, прикрывая глаза от косых струй холодного дождя ладонью. На дороге стоит автомобиль Чонгука, а за рулём, конечно же, сам альфа, смотрит на него с улыбкой. Он уже опустил стекло пассажирской дверцы, приглашая к себе жестом руки. — Давай подвезу, — предлагает он, слегка наклонив голову вбок. Чимин неловко кусает губу, машинально одёргивая прилипшую к телу одежду. Безуспешно. Дождь вымочил его до нитки, оставив пятна жирного соуса на футболке, а вдобавок ко всему йогурт оказался прокисший и источал вокруг него кисловатое амбре. Стыд обжигает щёки, и он лишь опускает взгляд, отрицательно качая головой. — Да брось ты, — усмехается Чонгук, распахивая дверцу, — Садись давай. Сейчас продрогнешь до костей и разболеешься. Чимин терзает нижнюю губу, и, набравшись смелости, поднимает глаза на Чонгука. Вихрь мыслей закружил в голове: зачем ему это? Откуда такая внезапная забота? Альфа ведь избегал его, что вдруг изменилось? И как он вообще здесь оказался? — Ну, и долго ты в своей прекрасной голове тараканов гонять будешь? — Чонгук добродушно смеётся, — Прыгай давай, пока я не передумал. Чимин оглядывается и, крепче сжав лямку сумки, всё-таки решается. Он рванул к машине, ныряя в теплый салон, и украдкой косится на Чонгука из-под влажных ресниц. Альфа лишь подмигивает в ответ и плавно трогается с места, попросив омегу пристегнуться. Чимин, смущённо сдвинув колени, принялся растирать окоченевшие ноги ладонями, слегка дрожа. Дождь пробрал до костей как и ледяной ночной ветер. Чонгук, без лишних слов, включил обогрев, и Чимин, тихо поблагодарив его, отвернулся к окну, поправляя слипшиеся волосы. Да уж… Бросив мимолетный взгляд в зеркало заднего вида, он увидел жалкое отражение своей непривлекательности. Осознание того, что он находится рядом с тем, кто ему всё ещё нравится, становится некомфортно и слегка обидно. Ведь он прекрасно знал, что Чонгук любит глазами. Но наверное нет смысла думать об этом? С альфой у них все кончено раз и навсегда. Чимин хочет спросить как Чонгук узнал где он, и зачем вообще предложил довести, ведь до этого он как и все презирал его. Не в открытую, но Чимин уверен был, что альфа смеялся за его спиной и считал неудачником. — Сильно замерз? — интересуется Чонгук, и Чимин вздрагивает, распахивая глаза, но не от холода. На его бедро ложится тяжелая рука, медленно скользит вверх, обводя ногу с ощутимым давлением. Чимин сглатывает, наблюдая, как широкая, украшенная татуировками ладонь альфы покоится на его колене. Пальцы обводят коленную чашечку, затем дерзко ползут выше, едва касаясь ширинки. Чимин закусывает губу, невольно сдвигая ноги. — Да не особо, — шепчет он, почти не дыша. Кожа под прикосновениями горит, и он совсем не ощущает холода. Наоборот. Ему становится невыносимо жарко. Чонгук притормаживает, перестраиваясь в крайний правый ряд. Его рука с силой гладит бедро сквозь влажную ткань брюк. Пальцы настойчиво пробираются между ног, и Чимин, всхлипнув, чувствует, как по телу пробегают мурашки. Он сдается, растворяясь в разморенном теплом и ласками. Чонгук, почувствовав это, бесцеремонно разводит его ноги, не встречая сопротивления, расстёгивает молнию. Чимин вцепляется в сиденье. С губ срывается тихое «ах», когда его член обхватывает рукой прямо через ткань белья, дразняще поглаживая головку. Тело отзывается мгновенно, остро. Разум затуманен. Он не может осмыслить происходящее, но и противиться не в силах. Разворачивается к нему, и в тот момент, когда машина резко тормозит, их взгляды встречаются. Секунда, и они сливаются в бешеном поцелуе. Альфа рывком отстёгивает ремень безопасности и, схватив омегу за талию, сажает себе на колени. Руки скользят под футболку, сжимая влажную от дождя кожу, терзая губы, нежно прикусывая их. Чимин прижимается теснее, чувствуя твёрдый бугорок сквозь джинсы, и подаётся бёдрами, заставляя альфу утробно зарычать. Он обвивает шею Чонгука руками, притягивая ближе, теряя связь с реальностью, судорожно двигает бёдрами. Его талию сжимают крепко, почти до боли, толкаясь навстречу. Чимин стонет, запрокидывая голову. Глаза закрыты, ресницы трепещут от нахлынувших чувств. По телу разливается сладкая истома, и он понимает, что сейчас, вероятно, кончит прямо в бельё, отчего возбуждение лишь усиливается. Чонгук грубо сжимает его, с силой хватает за волосы, осыпая шею влажными поцелуями, отчего бедра Чимина начинают неистово дрожать. Он напрягается, но двигаться не прекращает. — Боже мой… Да… Да… Да… — Альфа довольно улыбается, слыша искренние стоны удовольствия, но улыбка тут же меркнет, когда он слышит то, от чего в груди неприятно сводит. — Юнги-я… — Совсем тихо, почти неслышно, но Чонгук клянется, что Чимин никогда так не стонал во время их секса. — Что? — хмуро произносит. Чимин испуганно замирает, выпрямляется и смотрит на альфу, тяжело дыша. Он чувствует, как щеки горят то ли от стыда, то ли от жара, и нервно облизывает губы, не зная, что ответить. Он чувствует, как Чонгук напряжен, и замечает, как недовольно тот хмурит брови и играет желваками под натянутой от негодования кожей. — Ты же притворялся с ним, — холодно произносит, и Чимин коротко кивает. Конечно, он притворялся! Они не были парой! Тогда почему же сейчас, на пике удовольствия в объятиях обожаемого альфы, который творит с ним все эти чудесные вещи, о которых он мечтал, Чимин представлял своего лучшего друга? — Ты опять врал? — Я… Я… — Чимин неловко отводит взгляд, но его хватают несильно за подбородок и заставляют смотреть в глаза. — Ответь, — настаивает альфа, — насколько я помню из поста Юнги, вы притворялись и просто друзья. У него есть омега, а ты по альфам, или это не так? — Это… — Чимин не знает, что ответить. Почему-то сейчас всё из головы вылетает. Он неловко пересаживается обратно и поправляет на себе одежду. Ему хочется уйти, сбежать, но Чонгук не отпускает. — Чимин, ты ответишь что нибудь? — А что мне сказать? — поворачивает голову, щуря глаза. — Зачем ты вообще приехал? Ты же не общался со мной, а сейчас почему здесь? — решает, что лучшая защита — это нападение. — Я увидел пост, как тебя обижают, решил приехать. — Да? — удивлённо выгибает бровь омега. — Что-то тебя это не беспокоило раньше, и ты просто смотрел на то, как меня обижают. — Я злился тогда, — признается Чонгук, — теперь нет. Понял, что ты мне нравишься, поэтому приехал. Хотел поговорить. Сердце в груди от услышанного замирает, и Чимин растерянно хлопает ресницами, глядя в чёрные глаза альфы. Он ему нравится? О, боже! — Так что у вас с Юнги? — всё ещё ждёт свой ответ. — Мы друзья, — голос звучит неуверенно, но Чимин старается не показывать волнения. И правду о том, что его чувства к другу, кажется, начали превращаться во что-то большее, решает утаить. Он хочет убедиться, действительно ли это правда или просто помешательство. — Ммм — кивает альфа, — ты уверен? — Да. У Юнги отношения, он счастлив, — поджимает губы, — мы только друзья. Чонгук молча поворачивает ключ зажигания и вскоре через пару поворотов останавливается у дома омеги. Чимин теребит непокорную ниточку на джинсах, пряча взгляд за густотой опущенных ресниц. У Юнги отношения. Он счастлив со своим омегой. Между ними только дружба. Именно так ему дали понять, так что же он теряет? — Зайдешь? — На рамён? — усмехается Чонгук и глушит двигатель. Чимин коротко улыбается и выходит из машины. Сердце в груди бешено колотится, и он не понимает, что происходит сейчас? Действительно ли хочет сделать это с Чонгуком, потому что всё ещё влюблен в него, или просто понять, что те мысли о Юнги на пике оргазма были лишь временным помутнением.

***

Юнги нетерпеливо переминался с ноги на ногу, его палец застыл над кнопкой звонка, но в ответ — тишина. Мысль о том, чтобы не приезжать, закралась в сознание еще тогда, когда он услышал голос Чонгука в телефонной трубке, звоня Чимину. Сейчас же посещает мысль развернуться и уйти, потому что ночной воздух обжигал кожу, пробираясь сквозь тонкую ткань пижамы и легкий пуловер, предвещая неминуемую простуду. Встревоженное сердце с ума сходило в груди, отказываясь униматься. Что они делают там, вдвоем? Неужели все вернулось? Юнги не знал, как реагировать на это молчание, как обуздать терзающие его чувства. В глубине души еще тлела искра надежды, а губы помнили вкус поцелуя, того самого, что тогда сбил его с ног, перевернул все мысли и заставил осознать, что Чимин — его всё. Тот поцелуй, который Юнги никак не мог выбросить из головы, расставил все точки над «i», наполнил смелостью признаться в своих чувствах. Снова. Сердце шептало, что на этот раз Чимин ответит взаимностью, пусть не сразу, пусть не сейчас, но зерно надежды уже посеяно. Оставалось лишь ждать. И Юнги будет ждать сколько потребуется. Потому что это важно. Потому что это стоит того. Потому что это его Чимин. Его омега, ради которого он готов на всё. Ради которого он отказался от любви того, кто готов был весь мир к его ногам положить. Юнги, несомненно, грустно от того, что он бросил Минхо таким подлым способом, но сердцу не прикажешь. Ну не мог Чимин целовать его просто так… Да и течка у него не скоро. Юнги много думал, что же могло его друга так спровоцировать? Закрадывались и невольные мысли о том, что Чимин просто хочет попробовать ради интереса… Или же чтобы убедиться, что он не гей. Но он отгонял их прочь. Мечтая и надеясь, что тот порыв всё же был искренним. Нажав на кнопку ещё раз, он прислушивается и наконец-то улавливает шаги. Выпрямляется, запахивая пуловер плотнее, съеживаясь от ветра. Дверь открывается, и он обеспокоенно рассматривает сонного Чимина. Тот стоит в одной футболке и нижнем белье, потирает глаза, сонно моргая. — Юнги-я? Что ты здесь делаешь? — шепчет Чимин охрипшим голосом, бросив взгляд на настенные часы. — Так поздно… — Он тянет его за руку, впуская в дом. — Заходи же скорее, что случилось? — Это я у тебя хочу спросить, — Юнги, не выпуская чужую ладонь, притягивает Чимина ближе. Обхватывает его щеки ладонями, внимательно вглядываясь, проверяя температуру, прижимаясь губами ко лбу.. Чимин лишь растерянно моргает, пытаясь проснуться. — Со мной всё хорошо, — вздрагивает он, когда холодные капли дождя с одежды друга упали на его обнаженные ноги. — Я увидел то видео… где тебя… — Юнги прикусывает губу, виновато глядя в глаза. — Это из-за моего поста? Чимин молчит, и Юнги все понимает. Он крепко обнимает омегу и целует в висок. — Прости меня. Я такой идиот. Мне так жаль, Чимин-и. Рыбка моя. Я не хотел, не думал, что будет такая реакция. Наверное, нам вместе стоило что-то придумать, — он заглядывает ему в глаза, тепло улыбаясь. — Тебе сильно досталось? Где-нибудь болит? — Нет. Ты не виноват, Юнги, — тихо шепчет Чимин, даря слабую улыбку и накрывая руки друга своими ладонями. — Только я во всем виноват. Ничего страшного, не думай об этом, ладно? — Ты правда в порядке? — беспокойство не отпускало Юнги. От одного воспоминания тех кадров становилось больно. — Я обязательно пожалуюсь декану, и их отстранят. Чимин улыбается. — Не нужно, Юнги-я. Не связывайся с ними, ещё не хватало, чтобы и тебе досталось. — Всегда вместе, что бы ни случилось, — шепчет Юнги с дрожащей улыбкой. — Ты из-за этого пришел? Да ещё и в пижаме, — Чимин окидывает взглядом друга, заметив даже домашние тапочки. Видимо, так торопился, что ни о чём не думал. Вина разъедала сердце, хлестала отравленными прутьями, и Чимин закусил губу, едва сдерживая слёзы. Его любимый Юнги. Его добрый, милый, самый лучший, самый заботливый… Сердце, израненное болью, наполнялось щемящим теплом и трепетом по отношению к нему. Он практически задыхался. Теперь всё иначе. Чимин понял это ещё час назад… Или целую вечность? Или знал всегда? Юнги был рядом, смотрел с нежной тревогой, гладил щеки и улыбался. Чимин чувствовал себя нужным. Чимин чувствовал себя любимым. Теперь Чимин чувствовал. — Я хочу тебе кое-что сказать, Юнги… — тихо начинает он, но его перебивает голос альфы. Чонгук возник словно из ниоткуда. Подошёл к омегам и обнял Чимина за талию. Юнги нахмурился, переводя взгляд на Чонгука. Рассматривая нежданного гостя в одних боксерах, и недоуменно приоткрыв рот, отступил на шаг, убирая руки от чужих тёплых щёк. Вот же дурак! Дурак, дурак, дурак! На что ты надеешься постоянно?! — А он… что здесь делает? — Юнги знал, что они могут быть вместе, но увидеть их обоих в нижнем белье и сонными он не ожидал. Дурак, дурак, дурак, дурак! — Он подвез меня, — заикаясь, отвечает Чимин, понимая, как это выглядит. Он видит, как Юнги расстроенно смотрит на него, как у того подрагивают губы, и ему захотелось упасть перед ним на колени, сказать, что не чувствует ничего к Чонгуку. Объяснить всё, но язык будто онемел. Почву из-под ног Юнги выбило в ту самую секунду, когда он встретился взглядом с Чимином, и внутри образовалась пустота. — Чонгук, оставь нас, пожалуйста, — просит Чимин, и альфа молча уходит, не споря. — Ты снова с ним, да? — горько усмехается Юнги, глядя себе под ноги. — Нет, Юнги, ты не так всё понял, — на грани слёз от волнения Чимин пытается оправдаться. — Чимин, — не сдерживаясь, плачет Юнги. — Зачем ты делаешь это со мной? — он всхлипывает, поднимая голову и смотрит в глаза. — Я ничего… Я… Юнги, — Чимин берет его руки в свои и подносит к губам. — Я не знаю, я просто… — Зачем ты целовал меня тогда? — шепчет Юнги тихо и спокойно, сдерживая бурю в груди, готовую вот-вот взорваться. — Просто хотел попробовать? Поиграть? Ты издевался? — Нет, Юнги-я, клянусь, нет! — судорожно мотает головой Чимин, становясь ещё ближе. Юнги выпрямляется и делает глубокий вдох. — Один вопрос, и я поверю тебе, — Чимин лишь кивнул. — Вы переспали с Чонгуком? Сердце замерло в ожидании ответа и тут же разлетелось на осколки. — Да. Юнги развернулся, утыкаясь лбом в дверь, и горько заплакал. Снова. Слишком больно, чтобы просто терпеть. На этот раз навзрыд, не стараясь прятать свои чувства. Ему надоело носить эту чёртову маску безразличия. Надоело притворяться. Сил больше не было. Чимин всхлипывает, обнимая Юнги поперек живота, прижимаясь к его спине. Плачет вместе с ним. — Прости меня, Юнги. Мне жаль. Мне так жаль, но я ничего не почувствовал. Всё время только о тебе думал! Ты в моих мыслях, Юнги. Ты, а не Чонгук. Я тебя только хочу. И тот поцелуй тому подтверждение. — Замолчи! Замолчи! — кричит Юнги, отталкивая его. Чимин снова подходит ближе, хватаясь за одежду друга, не отпуская. — Я не чувствовал с ним ничего, Юнги-я. Поверь мне, прошу. Юнги закрывает глаза. Его лицо краснеет от непрекращающихся слёз, и он мотает головой, не в силах слушать это. Хочет уйти. — Я не отпущу, выслушай, — просит Чимин. — Я о тебе думал. Понял, что хочу быть с тобой. — Замолчи… — предупреждающе шепчет Юнги. — Умоляю, поверь, — рыдает Чимин, падая перед ним на колени, крепко обнимая, но тот отталкивает его, не веря ни единому слову. — Замолчи! Ты ничего не чувствуешь. У тебя нет сердца, ты не знаешь, что такое любить! — кричит он. — Прекрати издеваться надо мной! — Но я говорю правду! Мне не нужен Чонгук! Мне никто не нужен, кроме тебя! Юнги отходит от него, почти вжимаясь в стену, и смотрит в глаза, стирая слёзы с щёк. Глубоко дышит, приходя в себя, и его до костей пробирает холод, обжигая сильнее ливня за дверью. — Никогда больше ко мне не подходи. Я не хочу ни любить тебя, ни даже дружить с тобой. И, не успев услышать ничего в ответ, выходит за дверь.