Притворись

Юнги не раз рисовал в своем воображении картины настоящих свиданий с Чимином, но реальность оказалась куда лучше. Каждое утро его милый парень, словно лучик солнца, врывался в его дом с завтраком и порцией самых сладких на свете поцелуев. А потом они отправлялись на прогулку, держась за руки, или же лениво нежились на покрывале в тенистом саду за домом. Юнги обожал тактильность. Чимин был словно вторая кожа, окутывал объятиями, осыпал поцелуями, не отпускал ни на миг. Непривычно до дрожи. До замирания сердца. Странно и волнительно, ведь ещё вчера они были лишь друзьями, а сегодня… Сегодня между ними что-то большее. Юнги давно похоронил надежду на то, что всё останется как прежде, а вот Чимин, как ему казалось, ещё нет. В стенах университета они держали дистанцию. Чимин не был тем Чимином, что дома. Не выставлял их связь на показ, и что ранило больше всего — ни единого намека в социальных сетях, ни единой фотографии. В душу закрадывался маленький, но настойчивый червь сомнения: а точно ли Чимин видит его своим парнем? Уверен ли он в своей ориентации. В своих чувствах? Готов ли он отказаться от привычной жизни, чтобы шагнуть в новый мир ощущений? Ведь даже близость с омегой — это нечто иное, чем с альфой. Юнги, конечно, не знал этого наверняка, но рассказы новых знакомых, особенно Хосока, успевшего побывать по обе стороны баррикад, убеждали: это совершенно разные вселенные, и не каждому дано их понять. К тому же, Юнги помнил, как Чимин мечтал о семье, о детях… Но у них их быть не может… Усыновление, ЭКО — да, но не та связь, не то чудо рождения друг от друга. Эти мысли терзали Юнги, не давали покоя, особенно по ночам. Он боялся, что всё это — лишь мимолетное увлечение. Что Чимин не выдержит давления, или, что ещё страшнее, снова играет роль, лишь бы не потерять друга. — О чём задумался? — Хосок легонько пихает друга в бок и вальяжно разваливается на кровати. Юнги сидит на самом краешке, нервно комкая в руках край пижамных штанов. Из ванной доносится шум льющейся воды — Чимин принимает душ. Сегодня у них вечер ужастиков, и, зная паническую боязнь Юнги перед подобным кино, они позвали Хосока. Всё-таки альфа рядом — уже не так страшно, да и черный пояс по тхэквондо и боксёрское прошлое Хосока придают уверенности. — Юнги, что случилось? — встревоженно спрашивает альфа, приподнимаясь и опираясь на спинку кровати. — Мне кажется, Чимин меня не любит. Хосок хмурится в недоумении. — Не понял? Вы же всё выяснили, ты его простил. Вы, наконец, вместе! — Да, — кивает Юнги, — дома он со мной — мой парень, а вот на людях… будто ничего и не было. Общается как прежде, — Юнги вздыхает, поворачиваясь к альфе. — Он меня стесняется, или просто не хочет… А согласился встречаться, потому что боится потерять меня как друга. Хосок понимает терзания Юнги и сочувственно поджимает губы. — У меня был один… не определившийся. Мы встречались, но он даже за руку меня взять не мог. Просил подождать, а я ждал… В итоге мы расстались. Теперь он с омегами, козлина, — качает головой, — он был самым горячим из всех моих парней! Сволочь! — К чему ты это? — хмурится Юнги. — Да так, вспомнилось, — пожимает плечами Хосок. — Думаю, Чимину просто нужно время, чтобы привыкнуть. Не стоит накручивать себя раньше времени. Поговори с ним, вдруг его что-то беспокоит, а он боится тебе сказать. — Думаешь, я зря паникую? — Возможно. Встречаться с бывшими натуралами — непросто. К тому же, у него был опыт с альфой… Есть с чем сравнивать. — Ты меня сейчас вообще не утешаешь! — недовольно ворчит Юнги. Хосок тихо смеётся и берёт друга за руку. — Не бойся. Не думаю, что после всего, через что вы прошли, те слова Чимина были ложью. Он любит тебя именно как парня, а не как друга. — Откуда такая уверенность? — Нет у меня никакой уверенности. Просто пытаюсь замылить тебе глаза. — Да пошёл ты, — усмехается Юнги, швыряя в друга скомканной пижамой. Дверь ванной со скрипом отворяется, и в комнату вплывает облачко пара, а следом и сам Чимин, с влажными волосами и сияющей улыбкой. Завидев Хосока, он радостно вскидывает брови. — О, ты уже здесь! Сейчас только переоденусь и можем начинать. Что выбрали? — он направляется к шкафу, ища глазами что-то удобное для просмотра кино. Юнги наблюдает за ним, пытаясь уловить хоть какой-то признак неловкости или отчуждения, но видит лишь привычную дружелюбную теплоту. Может, Хосок прав, и он просто накручивает себя? — Да мы тут… это… выбирали, — неловко тянет Хосок, бросая взгляд на Юнги, словно спрашивая, стоит ли сейчас поднимать эту тему. Юнги лишь безмолвно качает головой. Сейчас не время. Они сами разберутся. — Юнги-я, ты не видел мою пижаму? — Чимин подходит к кровати, взбивая подушку в поисках. — Она здесь, — кивает на стул рядом, — забыл повесить, прости. — Ничего страшного, — Чимин одаривает его лучезарной улыбкой, забирает пижаму и, распахивает халат, оставаясь лишь в нижнем белье. Ни капельки не смущаясь. Хосок даже внимания не обращает, ибо уже привык. Да и на что ему там смотреть? Ни пресса стального, ни грубых черт, как у альфы… Ни четко выделенных косых мышц. Ох, становится жарко лишь об одном представлении. Нужно срочно написать Тэхёну. Что он и делает, не обращая внимания на друзей. Юнги, закусив губу, неловко прячет взгляд за челкой, отчаянно пытаясь не смотреть на омегу. Но стоило Чимину повернуться к нему спиной, оказавшись в опасной близости, как все его усилия рухнули. Каждая линия, каждый изгиб его тела был словно выточен скульптором, а влажная кожа манила и дразнила. Капельки воды скользили по пояснице и исчезали под тонкой тканью трусиков. Не боксеры, как у Юнги, а те, что едва прикрывали его упругие ягодицы. Юнги приоткрыл рот, не в силах отвести взгляд от завораживающего зрелища, чувствуя, как дрожат кончики пальцев и горячая волна поднимается откуда-то изнутри. Чимин лукаво улыбается, бросая игривые взгляды в зеркало, наблюдая за Юнги. Нарочно медленно натягивает пижамные шортики. Ему нравится, как на него смотрят… Это было странно. Раньше он не замечал этих взглядов или делал вид, что не замечает, но сейчас, когда они стали настоящей парой, он подмечал каждую мелочь и понимал чувства Юнги. Ведь когда тот не видел, Чимин точно так же пожирал его глазами, мечтая о прикосновениях, не невинных объятиях, а жарких и страстных. Он уже представлял их первый раз и сгорал от нетерпения перейти на новый уровень, но не знал, как. Ему было страшно сделать что-то не так, ведь опыта в подобных делах у него не было. Да и вообще в отношениях… С Чонгуком всё было иначе. Там правила похоть и желание добиться, а с Юнги всё по-другому. Чимин чувствовал, что хочет с ним настоящих, взрослых отношений: со скандалами, спорами, жаркими примирениями, свиданиями… Со всем тем, что обычно бывает в отношениях. Но он не знал, как правильно действовать. Слишком неловко. Слишком волнительно. Когда их взгляды встречаются в зеркале. Чимин игриво подмигивает, а Юнги же, поджав губы, скрывая улыбку, отводит взгляд, ощущая жар на щеках. Его поймали с поличным! — Ребят, вы же без меня посмотрите? — Хосок встаёт с кровати, не отрывая взгляда от телефона. — Мы же договаривались, — развернувшись к альфе, говорит Юнги. — Тэхён прислал мне свои косые мышцы, — облизываясь, показывает экран телефона с фотографией. Омеги усмехаются и переглядываются. — Простите, но я должен срочно уехать. Хорошего вечера, — кричит он, выбегая из комнаты, — я люблю вас! Чимин тихо смеётся и запрыгивает на кровать, хлопая ладошкой по местечку рядом. — Иди ко мне, м? Пусть идёт, — усмехается, — Что там за фильм? Юнги устраивается рядом, и его тут же притягивают к себе, укладывая головой на грудь. Пальчики Чимина начинают нежно зарываться в его волосах. Юнги прижимается теснее, обнимая омегу в ответ, и улыбается, тая в тепле и ласке. Чимин сегодня особенно нежен… Может, все те мысли — лишь отголоски пережитого недопонимания? Он отгоняет навязчивые мысли, решая полностью погрузиться в фильм. Вечер проходит уютно. Юнги, как обычно, вздрагивает от каждого шороха, прячась под одеялом и прижимаясь к Чимину, и тот, как всегда, подшучивает, но спасает крепкими объятиями и маленькими поцелуями. Юнги невольно расслаблялся. Сейчас, вот так лежа с ним вместе… чувствуя его тепло, казалось, все страхи были лишь плодом его воображения. Но это грёбаное, мучительное сомнение все же скребёт глубоко внутри, напоминая о себе тихим мерзким шёпотом. И Юнги понимает, что рано или поздно ему придется поговорить с Чимином начистоту. — Чимин, — не выдерживает он. Приподнимается, ставя фильм на паузу, — надо поговорить. Я не могу так больше. — Что случилось, Юнги-я? — обеспокоенно интересуется. — Давай поговорим? — Неловко кусает губу, отчаянно пытаясь скрыть волнение, но предательская дрожь в голосе выдаёт с головой. — Не пугай меня! Что-то случилось? Юнги лишь пожимает плечами. — Я долго думал… — шепчет он, робко заглядывая в глаза Чимину. — Ты уверен, что твои чувства ко мне настоящие? Ну, то есть… — Он с трудом выдыхает, набирая в грудь воздуха. — Ты не афишируешь наши отношения, даже фотографий со мной больше не выкладываешь. Ты сомневаешься? Или… стесняешься меня? В этот момент до Чимина доходит. Он замечал поникшее настроение Юнги, списывая всё на магнитные бури, скорое начало учебы и эту проклятую отработку, но теперь понял, что это были лишь глупые отговорки. Знал, что такое поведение может задеть Юнги, но Чимин не делал это не потому что не хотел. Чимин боялся, что те, кто до сих пор ненавидят его, перенесут свою злобу и на Юнги. Что им не поверят, опозорят… Чимин давно привык к насмешкам и толчкам в спину, но он никогда не позволит Юнги испытать подобное. И сейчас, видя, как омега смотрит на него с болью и угасшей надеждой в глазах, Чимину становится невыносимо стыдно за то, что не поделился своими страхами и позволил Юнги усомниться в его чувствах. — Земляничка моя, — ласково шепчет и берёт за руки, — всё не так. Мои чувства настоящие. Я даже не помню, что мы друзьями были, — шутит он, стараясь разрядить обстановку. Юнги улыбается и кивает, сидя всё ещё с опущенной головой. — А в чём тогда дело? — Разве так важно, чтобы о нас все знали? — склоняя голову вбок, интересуется Чимин и понимает, как может звучать этот вопрос, тем более от него. От человека, который всю жизнь пытался стать заметнее для других. От человека, который заварил всю эту кашу… — А тебе нет? — Нет, Юнги. Теперь нет. Сейчас мне важно, что о нас знаешь ты и я. Я не хочу больше показывать свою жизнь. Юнги лишь кивает, ничего не отвечая. Чимин понимает, что Юнги хочется, чтобы об их отношениях узнали все. Ему и самому иногда закричать об этом хочется на весь мир, потому что быть с Юнги — это что-то нереальное. Что-то совершенно другое. То, что Чимин никогда не испытывал прежде. Это как будто он всю жизнь жил в черно-белом мире, а потом Юнги раскрасил его всеми цветами радуги. Он смотрит на Юнги, на его спокойное, уверенное лицо, и сердце болезненно сжимается. Его омега заслуживает всего мира, заслуживает кричать о любви к нему, не прячась. И Чимин всё сделает. Ведь Юнги заслужил. Они оба заслужили. Чимин молча подзывает его к себе рукой. Тот подается вперёд, и они крепко обнимаются. Юнги нежно поглаживает поясницу ладонями, и Чимин чувствует, как тепло разливается по всему телу, гоняя дрожь. Он поднимает глаза и встречается с мягким, любящим взглядом своего омеги. В этом взгляде столько нежности, столько доверия, что Чимин на мгновение забывает обо всем. — Я понимаю, что тебе нужно время, — тихо говорит Юнги. — Я подожду столько, сколько потребуется. Но я хочу, чтобы ты знал, что я горжусь тем, что люблю тебя. И я хочу, чтобы ты тоже гордился этим. Глупо звучит, да? — усмехается. Чимин лишь молча кивает, не находя слов. Прижимает ладони к пылающим щекам и нежно прикасается губами к уголку манящих губ. — Ты мой омега, Юнги. Запомни это. — Чимин чувствует, как руки Юнги ложатся ему на плечи, а его пальцы невесомо перебирают пряди волос, и улыбается. Тот смотрит ему в глаза и кивает, ощущая безумный стук сердца в груди. Слова «мой омега» проникают под кожу, впитываются, расцветая внутри безумным теплом и радостью. Как же долго он мечтал это услышать. — Повтори это, — просит Чимин. — Я твой омега, — уверенно, но тихо произносит Юнги. — Знаю, тебе тяжело поверить мне после всего, что с нами было, но я докажу. Докажу, что достоин тебя. Юнги пристально всматривается в глаза напротив. Ищет отблеск лжи. Но в глубине зрачков плещется лишь кристальная правда. Чимин искренен с ним. Подорвав доверие однажды, вернуть его сложно, но Юнги не станет сомневаться. Ему приятно осознавать, что ради него стараются. — Ты же дал мне шанс, — продолжает Чимин, — я не подведу. — Хорошо, — кивает Юнги, облегчённо выдыхая, когда его нежно целуют в губы, а после валят на подушку и обнимают. — А ну-ка, — Чимин привстает, берёт телефон и открывает камеру. Он ложится плечом к плечу, переплетает с Юнги пальцы и поднимает их руки, делая пару кадров. А после переключает камеру на фронтальную и прижимается к губам Юнги, делая снимок сбоку, чтобы видно было их поцелуй. — Наши первая фотография в статусе настоящей пары, — с улыбкой шепчет, — выкладываю? — Чимин, если ты не уверен… — Я уверен! Я за тебя переживаю, ягодка моя, — наклоняется, целуя кончик носа, замечая румяные щеки, и усмехается. Юнги безумно милый, когда смущается. А ещё он безумно маняще пахнет. Да к чёрту всех! Он будет делать то, что хочет. Не станет скрывать свои чувства больше и притворяться. — Выложил! — Сейчас начнется, — посмеивается Юнги. Они ложатся в обнимку. Чимин откидывает телефон, не желая даже смотреть, что пишут в комментариях. — Разрешите вас зацеловать? — хихикая, шепчет. — Разрешаю, — смущенно отзывается Юнги. Чимин подается вперед, невесомо касаясь губами чужой щеки. Затем оставляет легкий поцелуй на кончике носа, перебирается к уголку губ и, наконец, замирает, не решаясь. Юнги прикрывает глаза, чувствуя, как внутри разгорается приятное тепло. Он сам сокращает расстояние, мягко целуя в ответ. Их губы встречаются нежно и неуверенно, словно пробуя друг друга на вкус. — Съем тебя, — Чимин углубляет поцелуй, позволяя языку скользнуть в рот Юнги. Тот отвечает, обвивая руками его шею, притягивая ближе, и едва слышно постанывает от удовольствия. На кровати им становится жарко. Они разрывают поцелуй, тяжело дыша, смотря в глаза друг другу. — Ты такой красивый. Просто невероятный, — шепчет Чимин, проводя большим пальцем по скуле Юнги. — И ты, — смутившись, отвечает Юнги, прикрывая глаза от удовольствия. Он ластится щекой к ладошке, что нежно гладит. Чувствует внутри живота настоящее торнадо от обезумевших бабочек, когда слышит тихий шепот: — Мой омега. Глаза Юнги открываются, встречаясь с горящим напротив, и он, вплетая пальцы в волосы Чимина, сжимает их у корней. — Хочу ещё, — вытягивает губы трубочкой, и Чимин тихо хихикает. Наклоняется и целует. Губы его невероятного омеги мягкие, податливые, чуть влажные. А вкус дурманит голову. Он сладкий. Чимин углубляет поцелуй, притягивая Юнги ближе, желая чувствовать его всем телом. Юнги же отвечает со странной и неожиданной для него жадностью. Обвивает руками шею Чимина, чувствуя, как тот нежно сжимает его талию, приподнимая футболку. Он вздрагивает от прикосновения и жмется ближе. Их языки переплетаются бешено. Зубы покусывают губы. Обоих накрывает желание — ещё больше. Ещё глубже. Ещё ближе. — Как же всё-таки офигенно ты целуешь, — шепчет Чимин и, опасно сузив глаза, снова на губы его набрасывается. На прикроватной тумбочке вибрирует телефон Юнги, но омега настолько увлечен поцелуями со своим омегой, что ничего не слышит. Там сообщение.

От Минхо:

Юнги-я… Я был не прав тогда.

Мы можем увидеться? Я очень скучаю по тебе и хочу поговорить.