Жажда

Меропа всматривалась в маленькую щель, сгорбившись до боли в спине, одновременно с этим пыталась заглушить отравляющее органы чувство. Светлые, кудрявые, ухоженные волосы отливали золотом под солнечным светом, опадая на спину, усыпанную красивыми родинками. Её предплечье было прижато к нему. Зависть. Зависть. Зависть.  Она никогда не сможет занять место той, что ластится к Тому так, словно их союз давно предрешен всеми богами. Жаркий поцелуй в пышном саду, устланном белыми розами, отпечатывался в чёрных глазах. Меропа была готова ободрать свои уродливые и непослушные темные прямые волосы, разрезать лишний вес на боках и животе, переломать кривые ноги, чтобы исправить безобразный дефект, только бы оказаться на месте Мэри Боунс. Глупой маггле, не имеющей ни капли драгоценной крови древнего рода самого Салазара Слизерина. Она хотела залезть под кожу, только бы на нее обратил внимание он.  Том Реддл. Том. Том.  Улыбчивый и красивый юноша, с той самой обольстительной ухмылкой и элегантными руками. Она прятала свои кривые пальцы, сгибая их как можно сильнее, чтобы чарующие глаза с вкраплением зелени в ореховой чаще не заметили это уродство. Меропа могла лишь наблюдать из тени за этими уточенными чертами лица, упиваясь каждой складкой, желая наслаждаться этими эмоциями лично. Ногти скрипели от скольжения по деревянной поверхности, обламываясь кусочками, каждый раз, когда она замечала как Том взаимодействует с Мэри.  Эти руки, эти объятия, этот запах — все должно было принадлежать ей. Она бы съела его без остатка, если бы не думала о чувстве горечи после потери объекта полыхающей любви. Меропа сама поджигала подол своего грязного платья и сгорала в своих чувствах, желая попробовать хотя бы каплю внимания Тома.  И это случилось.  Из-за поручения отца ей пришлось выйти на рынок, где местные жители обходили ее как переносчицу заразы. Меропа старалась стать меньше, вжимая все свои конечности, но в последствии ее шаг стал коротким. Взгляды. Грязные взгляды жалких магглов, смотрящих на нее так, словно она что-то инородное, не принадлежащее их виду. В горле застряли оскорбления, которые они бы итак не поняли. В подобные моменты обычный язык забывался и с уст срывалось только змеиное шипение, поддерживающее стереотипы о ведьминском происхождении девушки. Только эти глупые невежды не понимают, что разговаривать на парселтанге — величайший дар, а не проклятие. Ноги спутывались вместе с дыханием, а равновесие подводило в самое неудобное время. Тот самый камень на извилистой дороге стал точкой преткновения и ее лицо едва не упало на траву с множеством насекомых, но тут ее подхватили чужие руки. Прикосновение отчетливо отпечаталось на теле, вызывая волну мурашек, превращая каждую клетку в чувствительную зону. Именно сейчас, опьяненная тактильностью, она позволила себе приподнять голову, чтобы увидеть лицо своего спасителя. Меропа знала, кто именно ее благодетель, чуткий нюх из-за варки зелий сразу услышал тот самый аромат, исходящий от Тома Реддла.  — Будь осторожна, — очаровательно улыбнулся Том.  Будь осторожна. Будь осторожна. Будь осторожна.  Меропа продолжала стоять на том самом месте, прокручивая сладостный голос Тома на пластинке, пытаясь сохранить этот момент в памяти навечно. Разочарование осаждалось на кончике языка и подушечков пальцев вместе с увядающим запахом юноши. Капля не могла утолить многолетнюю жажду. Именно после этого Меропа поняла, что ей нужен весь Том, без остатка. Она была готова отравить даже эту пустоголовую Мэри, лишь бы он перестал обращать на нее внимание.  Только слизеринское начало подсказало подсыпать ядовитое зелье, вызывающее кожный зуд, в крем для лица Мэри. Она была очень ветряной, забывая свои принадлежности на улице, чем воспользовалась Меропа.  И стала ждать.  Веснушчатое лицо покрылось волдырями, а вечно довольное выражение лица стерлось гримасой ужаса.  Мэри больше не гуляла с Томом. Ее маленькая победа.