My Best Friend, the Serial Killer / Моя бести — убьёт на месте

───── ◉ ─────

Ошеломлённый, Драко вернулся в блаженно тихую кухню, где уже не было Гарри. Панси легонько подтолкнула его к стулу у кухонного острова. — Куда он делся? — спросил Драко. Панси цокнула языком. — Не переживай, дорогой. Давай лучше я поставлю чайник. Драко простонал и уткнулся лбом в гладкую гранитную столешницу, пытаясь сосредоточиться на звуках движений Панси по кухне. Он убеждал себя, что это всего лишь кошмар, а не реальность. Скоро он проснётся, и его жизнь снова станет привычной. Ему не придётся бояться, что кто-то, кого он, возможно, мог бы полюбить, будет убит, что его лучшая подруга — убийца, а он сам — соучастник. Ему не придётся тревожиться о том, что его отправят в Азкабан за убийство Гарри Поттера. Нет, он проснётся, заварит чашку чая, вернётся в кровать и уютно устроится с книгой. Драко сглотнул ком, застрявший в горле. — Я же сказал тебе держаться от него подальше. Раздался звон — что-то с грохотом упало в раковину, но Драко не поднял головы, чувствуя себя слишком слабым, чтобы пошевелиться. Голос Панси, полный раздражения, обрушился на него: — Чушь! Это не моя вина, что Гарри захотел со мной встречаться! — Ты не слушаешь. Я сказал тебе держаться от него подальше. Это означало сказать «отвали, Поттер», даже если он сам к тебе полез за быстрым перепихом в какой-нибудь грязной забегаловке, где ты его подцепила! — огрызнулся Драко, и, наконец, поднял голову, чтобы злобно взглянуть на Панси, которая как раз пододвинула к нему чашку чая. Драко благодарно взял её, чувствуя, как нервы покалывает от напряжения. Он сделал глубокий вдох, отхлебнул чай, и его тело, наконец, начало расслабляться. — Всё было не так, — спокойно ответила Панси, потягивая свой чай. Она выглядела довольной, словно кошка, поймавшая канарейку и не способная перестать себя вылизывать после этого. Драко хотелось стереть эту самодовольную улыбку с её лица, но он лишь сидел, ощущая собственное бессилие. — Это случилось почти неделю назад. Однажды вечером я была неподалёку от Министерства... Драко нахмурился. — Ты никогда там не бываешь. Панси сморщила нос, её глаза сузились. — К твоему сведению, там есть отличный паб, куда я хожу с друзьями-маглами из кофейни. Драко ощутил отчаяние и ком сдавивший горло. Его плечи безвольно опустились. — Значит, всё-таки переспала с ним в каком-то грязном пабе. Панси закатила глаза. — Конечно, нет! Сиськи Цирцеи, Драко, неужели я не достойна хотя бы ужина и фильма? Почему бы тебе просто не послушать, прежде чем обвинять меня в распущенности? Драко поставил чашку и поднялся со стула, чувствуя, как снова подступает тошнота. Он провёл рукой по лицу. — Я должен свалить отсюда. Не могу дышать. — Драко, подожди! — крикнула Панси. Драко замер, но не обернулся. Они редко повышали голос друг на друга. Это было невежливо и противоречило всему, что они ценили в своей дружбе. Они всегда договаривались решать разногласия рационально: через тонко завуалированные оскорбления. Но это? — Это высшая степень предательства, Панс, — сказал Драко, его голос дрожал от эмоций. Он был ранен и напуган, и не мог скрыть это — вся слизеринская чистокровная этика вылетела у него из головы. Он не мог надеть маску, чтобы скрыть эту боль, не тогда, когда её причиной была его лучшая подруга. Панси вдруг оказалась за его спиной. Она обвила руками его талию и прижалась щекой к между лопаток, крепко обнимая. Драко позволил ей. — Это не может быть предательством, если это судьба, милый. Он был в пабе с друзьями. Я наткнулась на него чисто случайно. — Это не судьба и не романтическая случайность, — грустно сказал Драко. — Ты обманом заставила его быть с тобой. Это был не его выбор. Ты лишила его этого. Панси покачала головой. — Нет. Клянусь, нет. Это же Гарри Поттер — его невозможно обмануть. Это мой шанс, Драко. Настоящий шанс быть счастливой. Свободной. Он — Поттер. Он сможет меня исцелить. Драко почувствовал, как воздух вышибло из легких. Он подался вперёд, но Панси крепко держала его, прижимая к себе. Ему хотелось сказать, что сейчас Гарри уязвим, что после ранения камнем тётушки Беллы его магическое ядро ослабло, и потому он легче поддаётся соблазну, что неважно, каким могущественным волшебником он был прежде — сейчас всё иначе. Но ему и в голову не пришло, что, возможно, Гарри, лучший разрушитель проклятий в магическом мире, в итоге сможет разрушить кровное проклятие Панси, передающееся из поколения в поколение. Драко опустил голову. — Ты правда так считаешь? — прошептал он. — Да, считаю, — твёрдо ответила она, а потом, запнувшись, добавила: — Мне… мне очень жаль, дорогой. Я знаю, что ты чувствуешь к нему. Я тоже, Драко. Последняя фраза: «Я не убью его» — так и осталась неозвученной, но Драко ясно её услышал. Драко повернулся в объятиях и посмотрел в её блестящие, полные мольбы и раскаяния, глаза. Он обнял её, а она спрятала голову у него под подбородком. Казалось, сердце сжимали тиски, больно и неумолимо. Смирившись, Драко закрыл глаза и проглотил свою боль, молясь Мерлину, чтобы это не стало самой большой ошибкой в его жизни. — Ладно, — сказал он, давая своё благословение. Панси крепче прижалась к нему, уткнувшись носом в его шею и глубоко вдохнув. — Я буду любить его за нас обоих, дорогой. Драко кивнул. Когда он открыл глаза, их защипало от слёз. — Лучше бы так и было.

───── ◉ ─────

Между ними существовало негласное правило: Драко не хотел видеть или слышать Поттера в их квартире, и Панси неукоснительно соблюдала его в следующие две недели. У Драко выдались два блаженных выходных без дежурств в больнице. Первый день он провёл в пентхаусе матери, наслаждаясь роскошью комнат и лениво наматывая круги в подогреваемом бассейне на крыше. Шампанское, которым его угощала мать, оказалось изысканным, и они провели бесконечно много времени, болтая и сплетничая, наверстывая упущенное. Это, пожалуй, был самый приятный день, что случался у Драко за долгое время. Когда же он собрался вернуться домой камином, мать остановила его, мягко коснувшись ладонью спины. Её глаза блестели. — Почему ты грустишь, мой милый мальчик? Драко с усилием подавил боль. — Всё в порядке, мам. Она кивнула, откинула с его лба прядь волос и, ласково коснувшись щеки, сказала: — Кто бы это ни был, он скоро поймёт, что совершил ошибку. Помни: ты достоин всего, чего желаешь, Драко. Никто не сможет отнять у тебя то, что предназначено тебе. Драко почувствовал, как тепло её прощальных слов окутывает его, когда он шагнул в камин. Она провожала его понимающим взглядом, пока он не скрылся в зелёном пламени. Когда он вышел из камина, то столкнулся лицом к лицу с Гарри, развалившимся на диване с раскрытым журналом в руках. На столике рядом стояла наполовину пустая чашка чая. В тот же миг Драко захлестнула волна эмоций. Самая сильная из них — жгучая тоска — на миг перехватила дыхание. Но следом пришла ярость, накрывшая его, словно вторая кожа, и Драко использовал её как щит против всех прочих чувств, умоляющих его заговорить с Гарри от чистого сердца. Драко высокомерно приподнял подбородок: — Что ты здесь делаешь? — спросил он с презрением, заметив, как Поттер напрягся и сильнее сжал журнал, встретившись с ним взглядом. Гарри пожал плечами и спокойно вернулся к чтению. — Панси сказала, что будет дома к семи, но её всё ещё нет. Вот я и решил зайти, подождать, — холодно отозвался он. Возмущённый, Драко отшатнулся. — Она уже дала тебе доступ к чёртовым защитным чарам? Вероятно, уловив тон Драко, Гарри медленно поднял взгляд от журнала, и на его губах заиграла мрачная усмешка. Это выражение ошарашило Драко: он не видел такого взгляда со времён школы. Это ранило, осознал он: после всех тех милых улыбок и невинных поддразниваний вновь оказаться в исходной точке с Гарри было мучительно. А ещё больнее было то, что Гарри сейчас смотрел на него с презрением без всякого влияния Панси. Это служило для Драко доказательством: несмотря на весь флирт, Гарри всё ещё затаил на него злобу. Гарри закинул ногу на ногу, поудобнее устроившись среди подушек. — Боишься, что я нарушу эту уютную маленькую жизнь, которую ты тут устроил, Малфой? — протянул Гарри, оглядывая гостиную. — Панси — она такая забавная, знаешь ли, милая. Если продолжит в том же духе, вполне может стать будущей миссис Поттер. Драко цокнул языком. — Ты отвратителен и жесток. Ты правда думаешь, что я не скажу Панси в каком легкомысленном тоне ты о ней болтаешь? Гарри фыркнул и снова пожал плечами. — Ей, пожалуй, даже понравится. Драко сверкнул глазами, чувствуя, как внутри что-то рушится, ведь Гарри, возможно, не ошибался. Их с Панси знакомство говорило само за себя. Это было больно. — Ты подонок. Мрачная улыбка Гарри стала шире. — Но ты ведь уже знал это. Думаю, ты даже питаешь ко мне слабость. — Не льсти себе, Поттер. Для своих маленьких фанаток ты, может, и Золотой мальчик, но для меня ты просто жалкий придурок, который не умеет смириться с отказом, — процедил Драко и резко развернулся, направляясь к выходу из гостиной. — Ты и правда жалкий ублюдок, знаешь это, да? — холодно бросил Гарри. Драко мог бы изрыгнуть пламя. В то же время ему хотелось провалиться сквозь землю — так сильно переполняли и ранили его эти чувства. Он медленно повернулся. — И с какого, к чёрту, момента я стал слабым? Это ты кинулся за моей лучшей подругой, когда понял, что я не собираюсь быть помойкой для твоих святых излияний, Золотой Мальчик, — грубо сказал он, с немалым удовлетворением наблюдая, как Гарри вздрогнул. Гарри неловко поёрзал на диване. — Не говори ерунды. Ты же знаешь, что я хотел от тебя совсем не этого. Драко фыркнул. — О, вот тут-то ты мог бы меня и обмануть. Тогда какого чёрта ты делаешь с Панси? Гарри помедлил, на его лице мелькнуло любопытство. — Ты уверен, что это не ты легкомысленно говоришь о своей подруге? Почему решил, что она — “помойка”, а ты — нет? — Хватит! — рявкнул Драко, шагнув дальше в комнату. Он больше не мог сдерживать гнев — дышал им, словно огнём, вырывающимся из лёгких и разжигающим воздух вокруг. Он хотел ранить Гарри. Драко ткнул в него пальцем. — Ты — отвратительный человек, и ничто из того, что ты скажешь, не заставит меня думать иначе! Ты пытался убедить меня, что я должен дать тебе шанс. На что? На отношения? Ха! Скорее, на пару быстрых перепихонов, прежде чем мы оба пришли бы в себя и поняли, какую чудовищную ошибку совершаем! А когда я сказал “нет” — что, между прочим, моё святое право, — ты называешь меня слабаком? И лезешь к моей лучшей подруге? Как ты смеешь? Слабак здесь не я, Поттер, а ты. Ты жалкий, мерзкий ублюдок, и я так рад, что не дал тебе ни единого шанса! Повисла тишина. Драко понял, что задыхается, и попытался дышать ровно, через нос, чувствуя, как адреналин пульсирует в висках и спускается к ключицам. Он уставился на Гарри, в эти пугающе сияющие изумрудные глаза, и ощутил, как тяжесть ситуации наваливается на него, словно каменная глыба. На кону стояло слишком многое — буквально жизнь и смерть, если он не будет осторожен. И от того, что он кричал на Гарри, легче не становилось. В глубине души Драко знал: этот гнев был направлен не на того человека. Ничто из этого не было виной Гарри. Гарри медленно закрыл журнал и поднялся. — Думаю, мне стоит уйти, — тихо сказал он. Драко почувствовал, как дёрнулся мускул на челюсти. — Так будет лучше. Ты всегда можешь написать ей позже. Гарри кивнул и направился к камину. Затем он остановился и положил руку на каминную полку, опустив голову. — Хочу, чтобы ты знал — ты прав, — прошептал он. Драко обхватил себя руками, внезапный озноб пробрал его до костей. — Насчёт чего? — Насчёт всего. Прости. Иногда я чувствую, будто становлюсь совсем другим человеком и не понимаю, почему. Я… я не понимаю самого себя. Будто туман застилает все мысли, и как бы я ни пытался его развеять — не могу. Я всё время несчастен. И единственное, что хоть немного помогает, — это когда я с ней, — Гарри поднял глаза. — Или с тобой. Даже когда ты называешь меня мерзким придурком. Прости, что постоянно всё порчу между нами. Драко прикусил губу. — Вообще-то я назвал тебя “мерзким ублюдком”, но “придурок” тоже неплохо подходит. Гарри тихо фыркнул, но глаза его не отрывались от Драко, и от этого жгучего взгляда по спине того пробежала дрожь. Это было бы так просто. Он мог бы потом извиниться перед Гарри и Панси, если бы сейчас просто сказал правду. Почему Панси понадобилось влюбиться в Гарри, чтобы добиться его помощи? Он видел, как её сила подтачивает Гарри, медленно ломает его. Неужели она так уверена, что Гарри полюбит её достаточно сильно, чтобы разрушить Проклятие, даже когда он так явно несчастен и тоскует по тому, что мог бы иметь с ним? Драко стоял, полностью раздираемый противоречиями, язык прилип к нёбу. Но, Мерлин… как же Гарри сейчас на него смотрел! Время будто растянулось, исказилось между ними, прежде чем Драко смог выдавить из себя хоть слово. — Мы не можем, — наконец прошептал он. Гарри отступил от камина и медленно подошёл, осторожно, будто к дикому зверю, готовому в любой миг отпрыгнуть от хищника. Гарри остановился прямо перед ним, глаза светились в полумраке комнаты. Драко опустил голову, пьянящий аромат Гарри окутал его, и он слегка качнулся вперёд — скрещённые руки мягко коснулись груди Гарри, так близко они стояли в этот момент. — Скажи мне ещё раз, почему мы не можем попробовать, — прошептал Гарри. Драко издал сдавленный звук, горло едва слушалось. — Мы не можем. Это неправильно. У нас ничего не выйдет, — простонал он в отчаянии. Гарри провёл пальцем по его щеке. — Ты ведь знаешь, что это неправда, — тихо сказал он. Его дыхание коснулось губ Драко. — Я не могу, — быстро поправил Драко. Сердце гулко стучало в ушах. — Ты мне просто не настолько сильно нравишься, — солгал он. — И это неправда, — прошептал Гарри, наклоняясь ближе, прижимаясь носом к его виску. С такого близкого расстояния Драко мог различить запах лаванды его лосьона после бритья и уловить в его дыхании тонкие ноты ванили и бергамота. — Ты — всё, о чём я могу думать. Только ты. Всегда ты. Прости, что позволил злости взять верх тогда, на Чапел-Маркет. Мне следовало внимательнее тебя слушать… Ты ведь просто боишься. Я тоже боюсь. Но мне нужно было бороться за тебя сильнее. Ты спас меня. И я до сих пор думаю, что ты — самый невероятный, блистательный человек, которого я когда-либо знал. — Гарри… — хрипло произнёс Драко. Он разжал руки, обвил ими его шею, подался вперёд и прижался губами. Внутри него будто щёлкнул тумблер. Он поддался и вцепился в Гарри, как утопающий в спасательный круг, разомкнул губы под поцелуем и наконец попробовал его на вкус. Это оказалось даже слаще, чем он мог себе представить. Гарри целовал так же, как жил: безрассудно, с неистовой страстью, сосредоточенно, будто хотел разобрать Драко по кусочку. Он едва не потерял сознание от всплеска желания, которое разгорелось в центре груди и разлилось по всему телу, пока его целовали со всей страстью. Он таял в этих объятиях, ошеломлённый и восхищённый тем первобытным голодом, с которым Гарри держал его: одной рукой он обхватил затылок Драко, пальцы запутались в его волосах, а другой рукой обвил талию, притягивая ближе. Но когда из груди Драко вырвался тихий всхлип, осознание обожгло его, остро и болезненно, словно раскалённое железо коснулось кожи. Драко нуждался в нем. Он нуждался в Гарри так сильно, что после этого ни за что не смог бы отпустить. Как Драко потом будет жить, если придется притворяться, будто его жизнь не изменилась навсегда после первого соприкосновения рук, первой кривой улыбки, первого взрыва смеха, первого страстного поцелуя? Нет, он не выдержит. Нужно остановиться, пока не поздно. Драко схватил Гарри за плечи, тяжёлый ком сожаления отозвался эхом в груди, когда он собрался с силами, чтобы оттолкнуть его. — Нет, — прорычал он и сделал шаг назад. Он вытер рот тыльной стороной ладони, вкус Гарри всё ещё оставался на языке и саднящих губах. Он опустил взгляд, не в силах смотреть на его опустошенное лицо. — Почему мы не можем попробовать? — раненым тоном спросил Гарри. — Неужели это так немыслимо, чтобы мы были вместе? Да, потому что я подписал бы тебе смертный приговор, если бы этот поцелуй продолжился! — кричал разум Драко. — Я отказываюсь предавать Панси, — просто ответил он. — Я порву с ней, — твердо заявил Гарри. Драко наконец поднял на него взгляд, и в нём промелькнул проблеск надежды. Внезапно Гарри застонал, низко, будто в агонии, и согнулся пополам, схватившись за живот и отступив от Драко на шаг. — Чёрт… — простонал он сквозь зубы. — О, чёрт… что за… Мерлин! — Через несколько мучительных секунд он выпрямился, всё ещё прижимая руку к животу и делая глубокий вдох, стиснув зубы. — Э-э… извини, мой живот… не знаю, что это было… Драко беспомощно наблюдал за приступом, и в нём медленно, с ужасом, росло понимание. Вот как Панси держала своих мужчин в узде, прежде чем они набирались сил, чтобы уйти от неё. Сколько боли придётся вытерпеть Гарри, прежде чем он скажет Панси, что не может её любить? Как быстро Панси решит, что пора взять подушку — или свои руки — и задушить Гарри? Нет. Он не мог позволить этому случиться. Он отказывается играть в рулетку жизнью Гарри. Он будет держаться на расстоянии, если это значит, что Гарри и Панси смогут по-настоящему попробовать. Гарри был человеком чести, и, несмотря на её колючий нрав, Панси было очень легко любить... Гарри научится её любить. — Пожалуйста, уходи, — прошептал Драко, с болью в голосе. — Иди. Я не хочу, чтобы ты оставался. Драко видел, когда Гарри перестал сопротивляться, его тело обмякло, энергия вокруг него угасла. — Но мы оба это почувствовали. — УХОДИ! — закричал Драко, заставив Гарри вздрогнуть. — Я выбираю её! Всегда её! Так что оставь меня в покое, Гарри! Бросив последний полный боли взгляд, Гарри повернулся к камину, взял горсть летучего пороха и бросил в огонь. Когда пламя вспыхнуло зелёным, он шагнул внутрь и назвал адрес — «Площадь Гриммо, 12» — так и не подняв глаз, чтобы встретиться взглядом с Драко.

───── ◉ ─────

Следующие дни были испытанием самоконтроля для Драко. Он отчаянно хотел броситься к Гарри и во всём признаться. Хотел сказать, что передумал и готов быть тем, кого он выберет любить. Но он твердил себе, что сейчас не время для трусости или эгоизма, если он хочет, чтобы Гарри жил. Хуже того, Гермиона несколько раз подходила к нему на работе, кипя от злости. По мере того как её гнев нарастал, её огромная копна кудрей, казалось, вздымалась всё выше с каждым всё более неподобающим термином, который она использовала, спрашивая, действительно ли Гарри встречается с Панси. — Она правда с ним спит? С Гарри?! — спросила Гермиона, всё ещё в шоке и переполненная отвращением. Хотя Драко видел огромную боль в её глазах. Он пытался отчистить странное неоново-голубое вещество с передней части своей мантии целителя. — Полагаю. То есть, конечно, это же Панси. Она сексуально активная личность. — Как и Гарри, — вздохнула Гермиона. Драко проворчал что-то и стянул с себя мантию. Он рывком открыл дверцу шкафчика, чтобы достать свежий комплект. — Тогда они идеально друг другу подходят. — Но я была уверена, что Гарри… — она замолчала, потерянно глядя на Драко в раздевалке ординаторов. — Что? — резко отозвался Драко, захлопывая дверцу шкафчика и натягивая чистую мантию целителя. — Я годами расхваливала тебя ему. Я видела, что он начинал поддаваться. Я знаю, он собирался попросить меня устроить вечер в пабе для нас троих, но... ну, потом он получил травму, и ты его спас, и на мгновение казалось, что… что вы двое поладите без моего вмешательства. Но… как… почему Панси? Убитый горем и раздавленный, Драко рассказал ей версию, которую придумала Панси: несчастные влюблённые, судьба, самая милая вещь слетели с его онемевших губ, проникая в уши, нежелавшей ничего слышать, Гермионы, которая фыркала и хмурилась. Он хотел не думать и просто повторять текст, но, пересказывая ту сказку, которую Панси хотела внушить друзьям и магическому сообществу, он ощущал, что едва ли может удержать голос ровным. Каждый день приближал неизбежную смерть Гарри. После того поцелуя, в голове Драко не осталось сомнений относительно будущего Гарри. У него не было будущего. Драко не скрывал свою депрессию от Панси, которая ясно дала понять, что её терпение на исходе. — Ох, хватит, Драко! — рявкнула она, грубо ставя перед ним миску с болоньезе. После первого же кусочка он понял, что соли не хватает, но сейчас не горел желанием сталкиваться с новым всплеском гнева Панси. — Ходишь тут, как побитая шишуга, и я отказываюсь чувствовать вину за свои отношения с Гарри! Он меня любит, ясно? — Она шмыгнула носом. Драко поднял на неё взгляд. — Когда он тебе это сказал? Выражение лица Панси потемнело. — Пока ещё не сказал. Но слова и не нужны. Есть поступки. То, как он на меня смотрит, — это как смотреть в зеркало. Наши чувства друг к другу одинаковы. — Может, в том зеркале только ты, — буркнул Драко, накручивая на вилку очередную порцию безвкусной пасты. Панси яростно ткнула содержимое своей тарелки, губы скривились в презрительной гримасе, и она проигнорировала слова Драко. Раздался звонок в дверь, и они удивлённо переглянулись. Никто никогда не пользовался дверным звонком. Никто, кроме маглов. Панси пожала плечами и вернулась к своей пасте, к большому неудовольствию Драко. Он отодвинул миску и встал. — Да, отлично. Пойду открою. — Молодец, — сказала она с набитым ртом. — Ленивая корова, — бросил Драко через плечо, покидая кухню. — Не заставляй меня тебя проклинать! — крикнула она вслед. Хоть они и ссорились, словно брат с сестрой, Драко становилось всё труднее находиться в одной комнате с Панси. Он так и не рассказал ей о поцелуе с Гарри, и было очевидно, что Гарри тоже промолчал. Злость, стыд и сожаление давили на него каждый раз, когда он был рядом с ней, и скрывать это становилось всё тяжелее. Когда Драко открыл входную дверь, он удивлённо поднял бровь, увидев на пороге двух мрачных незнакомцев. Один — пожилой мужчина, похожий на розовощёкого моржа, засунутого в тёмно-коричневой костюм с галстуком. У него были самые огромные усы, какие Драко когда-либо видел, — с кончиками, закрученными вверх. Рядом стояла высокая, очень худая чернокожая женщина в тёмно-синем брючном костюме, губы её кривились в отвращении, пока она изучала Драко. Драко заговорил самым вежливым тоном. — Добрый вечер. Чем могу помочь? — Здесь проживает Панси Паркинсон? — спросила женщина. Драко пожал плечами: — А кто интересуется? — Сэр, я инспектор Эстер Жан-Батист, это мой напарник, инспектор Купер Дейвис. Нам нужно поговорить с мисс Паркинсон в связи с текущим расследованием. Этот адрес указан на её месте работы. Итак, она дома? Драко улыбнулся офицерам и кивнул. Внутренне он кричал. — Да, она здесь. Почему бы вам не пройти в гостиную, а я схожу за ней?  Детективы кивнули и последовали за ним через тёмный вестибюль и коридор. Их взгляды цеплялись за каждую деталь, пока Драко не привёл их в хорошо освещённую гостиную.  — Располагайтесь где вам удобно. Я на минуту. Драко спокойно вышел из комнаты, но стоило ему оказаться в коридоре, как он прижался спиной к стене — сердце болезненно колотилось о рёбра. Дрожащей рукой он расстегнул верхнюю пуговицу рубашки, а потом провёл ладонью по волосам, пытаясь успокоиться. После нескольких глубоких вдохов он оттолкнулся от стены и направился обратно в кухню. Панси всё ещё ела, но теперь ещё и листала «Ведьмополитен». Она выглядела умиротворённой. Маленькая часть Драко даже злорадствовала, что он сейчас это спокойствие разрушит. — А, ты вернулся, — сказала она, подняв взгляд от журнала. — Я наложила Стазис на твою еду. Кто был у двери? Драко вытащил палочку из кобуры, чтобы наложить Муффлиато. — Здесь магловские авроры. Панси скептически посмотрела на него. — Какая ужасная шутка. — Я не шучу. Прямо сейчас в нашей гостиной сидят два инспектора, и спрашивают о тебе. Панси медленно отложила вилку и закрыла журнал. — Сохрани мою тарелку, ладно? — сказала она и встала из-за стола. — Что? — выпалил Драко, накладывая Стазис на её пасту. — Куда, чёрт возьми, ты собралась? — Они мужчины? — спросила она, снимая заколки, удерживающие её короткие волосы у лица. — Что? Ну… один — да. А второй инспектор — женщина. Панси раздражённо фыркнула: — Ладно. Займи их. Я выйду через пару минут, — сказала она, подходя к нему вплотную. — Что бы они ни спрашивали, отвечай коротко и по существу, так меньше шанс соврать. И смотри прямо в глаза. Драко скривился. — Вижу, ты подготовилась к этому моменту. — Конечно, подготовилась. А почему ты сам этого не сделал, мой милый спутник? — огрызнулась Панси, прежде чем выйти из кухни. — Какого чёрта, Панси! — прошипел Драко ей в спину. Когда она исчезла за углом, Драко с такой силой ударил кулаком по столешнице, что вилки в мисках задребезжали. Драко действительно чувствовал себя глупо из-за того, что не подготовился к этому дню. В глубине души он знал: с той скоростью, с которой Панси избавлялась от своих магловских бойфрендов, её рано или поздно вычислят. Не было никакого шанса, что хоть кто-то из её магловских друзей не знал о сексуальных похождениях Панси. Она была весьма откровенна на эту тему. Вероятно, в интернете, на этом SpaceFace или MyFace, о которых она вечно болтала, полно фото с этими мужчинами... это был лишь вопрос времени, когда её вычислят. Он должен был сделать больше. Тогда он смог бы защитить её и себя от того, что вот-вот случится. Драко выпрямился и вышел из кухни. Когда он вошёл в гостиную, инспектор Жан-Батист рассматривала книжные полки. — Интересные у вас тут книги, — заметила она, не оборачиваясь. Они давным-давно наложили чары вокруг квартиры, чтобы защитить магическую часть их дома от маглов. Всё, что видела детектив, — это бесконечные любовные романы, от Остин до Норы Робертс. Драко прокашлялся: — Панси, моя соседка по квартире… она большая фанатка жанра романтики. Инспектор Дейвис фыркнул из кресла у камина: — Не удивлён. Драко не стал уточнять, что он имел в виду, вместо этого повернулся обратно к инспектору Жан-Батист. Она, похоже, здесь главная. — Панси сейчас выйдет. Она как раз заканчивала в ванной. Инспектор Жан-Батист кивнула и медленно направилась к камину, её острый взгляд скользнул по фотографиям на каминной полке. — Похоже, вы двое давно друг друга знаете, — сказала она, кивнув на фотографию, где они ещё маленькие сидят на ковре в поместье Паркинсонов. Драко пожал плечами. — Наши родители — очень близкие друзья, так что мы выросли вместе. Инспектор Жан-Батист кивнула. — Значит, легко предположить, что вы знаете её очень хорошо, вероятно, даже лучше, чем её собственные родители? Драко неловко поёрзал. — Да, возможно. — И вы бы знали некоторые тонкости её личной жизни, скажем, людей, с которыми она могла встречаться? Драко открыл рот, но прежде чем он успел ответить, в комнату грациозно вошла Панси. Её блестящий спортивный костюм исчез. Вместо него на ней был самый мешковатый комплект из спортивных штанов и футболки, какой Драко когда-либо видел. Волосы были в беспорядке, на лице огромные очки, бледная кожа была покрыта красными пятнами. В руках она держала толстовку. Драко узнал её. Толстовка Деклана. Панси шмыгнула носом. — Простите за ожидание, — слабо сказала она. — Когда Драко сказал, что вы здесь, ну, я сразу поняла: это из-за моего Деклана, — всхлипнула она, прижимая толстовку к груди. — Ох, пожалуйста, скажите, что с ним всё в порядке? Панси заплакала. Драко мысленно похвалил себя за то, как быстро он оправился от этого грёбанного циркового представления, разыгранного прямо перед ним. Конечно, Панси продумала какой-то роскошный, чрезмерно драматичный план на случай, если полиция постучится в дверь. В конце концов, если нет тела — нет и преступления, так почему бы не выложиться по полной перед полицией? Он не был удивлён, что она выставила себя невинной во всех смыслах, формах и видах. Образом была какая-то неопрятная, кроткая юная девушка. Инспектор Дейвис тут же встал со своего места, озабоченно глядя на неё: — Сюда, мисс Паркинсон. Пожалуйста, сядьте, вам нельзя так волноваться. Ну-ну, — сказал он, доставая носовой платок и протягивая Панси, пока она садилась на его освободившееся кресло. Она взяла платок и промокнула под глазами, потом мягко улыбнулась платку и застенчиво подняла взгляд на Дейвиса. — Спасибо, мистер?.. — мягко спросила Панси. — Купер... пожалуйста, просто Купер, моя милая девочка, — ответил он, смутившись. Инспектор Жан-Батист выглядела одновременно озадаченной и раздражённой. — Вообще-то, мисс Паркинсон, для вас он инспектор Дейвис. А я — инспектор Жан-Батист. Мы здесь, чтобы задать вам вопросы относительно исчезновений Деклана МакДермота, Роджера Мюррея и Сэмюэля Олуоси. Все трое мужчин были объявлены пропавшими без вести их семьями, и после тщательного расследования мы установили, что вы связаны с каждым из них. Панси покачала головой. — О боже, Родж и Сэмми пропали? — воскликнула она. Инспектор Дейвис положил руку ей на плечо. — Как же, вы об этом не знали? Панси подняла на него взгляд, чёрный цвет в её глазах перетекал в зелёный. — Они оба расстались со мной давным-давно. Видите ли, — Панси замолчала, подавляя рыдание. — Когда я впервые встретила каждого из них, они были добрыми, милыми джентльменами. Но знаете, такая, как я… я ведь не самая красивая и не самая умная. Им стало скучно, и когда я перестала соответствовать их ожиданиям… они стали обращаться со мной довольно ужасно. — Вы хотите сказать, что эти мужчины были к вам жестоки, мисс Паркинсон? — прозвучал голос инспектора Жан-Батист, полный снисхождения. Панси ощетинилась. — Я бы не сказала «жестоки», нет. Но они часто сердились на меня. И пренебрегали мной. — После паузы Панси неохотно добавила: — Ну, Деклан… он меня толкнул. Драко представил, как Деклан пытается оттолкнуть Панси, вероятно, пытаясь сбежать от неё после первого удара ножом. — А Роджер однажды схватил меня за запястья и тряс, когда я не успела вовремя приготовить ужин, — продолжила она, и по её щекам снова потекли слёзы. Драко ясно увидел перед глазами Роджера в постели, кричащего, пытающегося оттолкнуть Панси, которая разрывает ему горло зубами. — А Сэмюэль однажды дёрнул меня за волосы после ссоры… он тогда обвинил меня в измене, — закончила она, глядя теперь только на Дейвиса, который выглядел так, будто готов упасть к её ногам и умолять позволить ему достать ей луну и звёзды. Драко почти слышал предсмертные вопли Сэмюэля, хватающего Панси за волосы, пока она пыталась выдавить ему глаза большими пальцами. — Я никогда не думала, что с ними могло случиться что-то плохое после того, как они ушли из моей жизни. Я любила каждого из них, и вы не представляете, как страшно узнать, что они пропали! Что это значит? Мне… мне угрожает опасность? — рыдала она, прижимая платок к губам, её подбородок дрожал. Мерлин, Драко вручил бы ей чёртову премию BAFTA, если бы мог! Её выступление было великолепным. Инспектор Жан-Батист выглядела неуверенной и повернулась, чтобы уставиться в огонь. — По нашим данным, сейчас вам ничто не угрожает, мисс Паркинсон. Вы были в большей опасности, просто находясь рядом с этими мужчинами, чем когда-либо ещё. Панси подняла на неё взгляд, и что-то в выражении инспектора Жан-Батист изменилось. Её взгляд затуманился. — Что вы имеете в виду, инспектор Жан-Батист? — сладко спросила Панси, её глаза теперь были полностью чёрными. — Они были бандитами, — сказала инспектор Жан-Батист, её голос звучал отстранённо. — Стрельба, поножовщина, кражи, наркотики… Недавно мы собрали все доказательства против МакДермота: он вовлекал своих девушек в проституцию. Вам повезло. Вы ушли раньше, чем с вами случилось что-то серьёзное. Панси недоверчиво ахнула. — Деклан? Драко кашлянул, скрывая смешок. Это звучало уж слишком правдоподобно. — Отбросы общества, — добавил инспектор Дейвис. — Вы понятия не имеете, сколько мы за ним гонялись, а теперь он снова в бегах. Вам очень повезло, моя милая девочка, такая прелестная, невинная… — Достаточно, — сказала Панси, вставая с места. Толстовка Деклана упала к её ногам, и она перешагнула через неё, подходя к инспектору Жан-Батист. Инспектор Дейвис умолк. От Панси исходила странная энергия, и Драко чувствовал — она тёмная. Инспектор Жан-Батист выглядела плохо, её лицо скривилось от боли, когда Панси наконец встала перед ней и подняла руку, чтобы обхватить подбородок женщины. — Ты моя, не так ли? — спросила Панси, её глаза сияли от возбуждения. — Ты м-можешь взять в-всё, что зах-хочешь, — запинаясь, проговорила Жан-Батист. Панси возбуждённо рассмеялась и повернулась к инспектору Дейвису, который стоял серьёзный, сдержанный, его остекленневшие глаза были прикованы к Панси. Затем она повернулась к Драко. — Я никогда не оказывала такого сильного влияния на женщин! Должно быть, я глубже погрузилась в своё Проклятье. Что думаешь, милый? — торжествующе сказала Панси, подмигнув. Драко не мог говорить. Вместо этого он просто стоял и смотрел, как Панси провела пальцами по волосам инспектора Жан-Батист, прежде чем мягко поцеловать её в губы. — Вы с инспектором Дейвисом были так добры, что предупредили меня о моих ужасных бывших. Теперь вы вернётесь к своим глупым, узколобым маленьким жизням и будете притворяться, будто я — никто. Ваш визит был пустой тратой времени, но вы обязаны были прийти и сообщить, что мне ничего не угрожает. Вы не вернётесь и не будете задавать вопросы ни мне, ни моему лучшему другу. Верно? — Верно, — прошептали оба инспектора. Панси расхохоталась. Когда смех утих, она хлопнула в ладоши. — Отлично! Так чего вы ещё здесь торчите? Валите из моей квартиры к чёртовой матери. Драко смотрел, как инспектора бросились к входной двери, будто под ними горел пол. Панси стояла в дверях, руки в боки. Он больше не узнавал женщину перед собой. Эта загадочная женщина, пропитанная властью, которая метала свою сексуальность с кинжальной точностью в самое сердце. Уголок его губ дёрнулся вверх, когда она повернулась к нему. — Это было весело, правда? — промурлыкала она. — Как скажешь, — сухо сказал Драко. — Ты и правда умеешь выбирать победителей, не так ли, Панси? Глаза Панси снова были зелёными, но каменная твёрдость не ушла из них, когда она посмотрела на Драко. — Слава Мерлину, я наконец заполучила героя. Моя награда после стольких страданий, — холодно сказала она, подходя к нему. Она встала на цыпочки, чтобы нежно поцеловать его в щеку, и запихнула носовой платок инспектора Дейвиса в передний карман его брюк. — Будь хорошим мальчиком и избавься от этого, когда будешь убираться на кухне. Драко злобно уставился на неё сверху вниз. Его девочка, его голос разума, его лучшая подруга. В тот момент правда с силой ударила Драко. Панси не спешила снимать своё Проклятье. Не тогда, когда она так наслаждалась властью, влиянием и людьми, которых могла контролировать, — вроде Гарри. Она быстро избавлялась от всего, что угрожало её счастью. Драко задумался, не найдёт ли она однажды способ избавиться и от него. Он не собирался рисковать. И не позволит Гарри. Не без борьбы. — Конечно, — тихо сказал он.