Не кому не говори

Глава 18. Признание на сцене Сеул. Вечер. Мерцание неоновых вывесок, крики фанатов, музыка, грохочущая сквозь бетонные стены клуба. Сегодня был день Таноса. Су Бон сидел в гримёрке. Фиолетовые волосы чуть взъерошены, ногти — свежевыкрашены. Его сердце колотилось. Но не от страха сцены — от того, что он знал: Гю будет там. И не просто как зритель. Где-то за занавесом, Нам Гю держал гитару, чуть дрожащими пальцами касаясь струн. Свет приглушён, сцена в полутени. Зал гудел. Все ждали. — Готов? — крикнули из-за кулис. Су Бон глянул в зеркало, быстро провёл пальцами по кресту на шее. Встал. — Всегда. ⸻ На сцене Первый трек начался легко: ритм, биты, дыхание толпы. А потом, когда зазвучал акустический проигрыш, свет сменился — и из темноты вышел Нам Гю с гитарой. Толпа замерла. Он начал играть. Су Бон подошёл к краю сцены, с микрофоном в руке. И начал: “Ты был тенью — я был светом, Но когда ты исчез, всё потускнело. Теперь мы вместе, и даже если нас сжечь — Пепел всё равно останется рядом…” Голос дрожал, но не от страха. От правды. Их общей правды. Толпа взорвалась. А потом — сквозь вспышки, бит и свет — пол сцены поддался под их ногами. Один из световых помостов просел. Нам Гю, оступившись, резко упал назад — и почти соскользнул вниз, цепляясь одной рукой за край сцены. — ГЮ!! — закричал Бон, отбросив микрофон и бросившись к нему. Толпа ахнула. В свете прожекторов было видно, как Су Бон схватил его за руку, удерживая изо всех сил. Лица в сантиметре друг от друга. Напряжение — до звона в ушах. Нам Гю (сдавленно): — Ты не отпустишь? Су Бон (сквозь слёзы и улыбку): — Даже если весь мир будет смотреть. И… он поцеловал его. Прямо перед сотнями глаз. Свет камеры, вспышки, рев толпы — но ничего не имело значения. Бон поднял его обратно, и они стояли на коленях посреди сцены, держась за руки. Люди не хлопали — они просто молчали. А потом… медленно, будто пробуждаясь — аплодисменты, крики, одобрение. Кто-то даже заорал: — ВЫ ЛУЧШАЯ ПАРА, ЧТО Я ВИДЕЛ! Су Бон взял микрофон. Дышал тяжело. — Я — Танос. Рэпер. Да, я гей. И я люблю этого идиота с гитарой. Нам Гю обнял его, уткнувшись в шею, и прошептал: — И я люблю своего рэпера. Мой фиолетовый огонь. Сцена взорвалась от оваций. Это был не просто концерт. Это было признание. Открытие. Начало нового. Конец.