Дважды стыдно.

Неоновые вывески, и еще одни, только теперь белого цвета. Глаза болят, а висок покалывает. Эллиот еще раз смотрит на заказ– казино вдали от города, да, оно.  Он столько раз проезжал мимо этого здания, наивно думая, что это обычный клубешник.  – пойдем. – Билдер кивнул двум другим доставщикам, которые несли несколько коробок пиццы к главному входу. Уставившись на двух высоких охранников, он на секунду замешкался. – мы, ээ.. приехали доставить заказ.  Уже была ночь. Ну конечно, а в какое еще время эти заведения работают? Холодный воздух обдувал ничем не прикрытые локти и запястья, блондин едва заметно поморщился, прежде чем услышал: – проходите. – от одного из двухметровых горилл.  Войдя, два сотрудника, новичка, шли за его спиной, вслушиваясь как долбила музыка без слов. Обычная электроника, но сквозь нее пробивались победные возгласы. Эллиот толкнул дверь боком, встречая шумный вестибюль. Холодный воздух кондиционера, удары фишек, отсутствие окон, и, о боже, везде этот неон! Куда не глянь, красный свет, фиолетовый, желтый. Сотрудница, коллега Эллиота, промямлив «и где их искать?» ткнула второго помощника в бок, будто он знал.  Эллиот уже привык к постоянным поискам в толпе, бегло осматривая столы.  Наконец, он заметил большую компанию людей средних лет, отмечающих корпоратив, безмолвно шагая к бильярдному – здравствуйте! Ваш заказ, – немного теряясь, недоумевая, куда ставить эти четыре коробки, он оставил их на ближайшем кофейном столике.  «Спасибо! Вы даже не опоздали.» за что ему приумножили чаевые. На нетрезвую голову все щедрые.  Устало улыбаясь, улыбка кое-как вырисовывалась на бледнолицем Эллиоте, пока он не вздрогнул, услышав удары сзади. Приглушенный стук и хлопок.   – пошел нахуй, козел! – кричал Джош, второй помощник Эллиота, разрыхляя ковер руками и пытаясь встать после больного удара одного из посетителей, которому, он, кажется, нагрубил. Сильно. Несколько раз.  И вот, вздыхая, уже мысленно прощаясь с теми часами отдыха, который он упускал, сидя здесь, Эллиот тихо смотрел, как приехавшая скорая помощь бинтовала парню голову, осматривая на наличие других повреждений. В драки Эллиот обычно не вмешивался. – беспредел. – тихо сказал Эллиот, скрестив руки и смотря на время в телефоне– три часа и двадцать одна минута. Как точка в вопросе «а дерьмовый ли это день» на его красную рубашку вылилось вино.  Вдыхая терпкий запах, Билдер смотрел, как липкий блеск быстро впитывается в рубашку. Он даже ничего ответить не успел.  – о, блять! Подожди.. – виновник был одет в красную блузку, белую жилетку и черные брюки. Лицо его скрывала не только тусклость освещения, но и федора с очками, все в том же алом оттенке. Парень сначала схватил уходящего подальше Эллиота за рубашку, а затем начал руками проходится по всему торсу, то ли выжимая пальцами, то ли вдавливая мокрую ткань в грудь до неприятного покалывания. Теплые пальцы и ладони ползли вверх-вниз, красная ткань рубашки доблестно берегла его нежную кожу от извилистых, наглых касаний, как хрупкий щит. Эллиот секундно жмурился. – ты зачем– – чувак, извини! Клянусь, толкнули меня, не заметил! – наперебой говорил ряженный, не слушая тихие слова Эллиота, и отстранения тоже он не замечал. Речь его была отточенной, идеально ровной, хотя было заметно, что незнакомец слегка пьян.  Эллиот спохватился, когда понял, что ни один, ни два и даже не три человека пялятся на них. Он планировал умело схватить чужие запястье, оторвать от себя и уйти, но от абсурда движения не стыковались с тем, как все было в голове. Билдер взял его руки, а точнее пальцы, в свои, и хватка его бегала по теплой коже, пытаясь прекратить эту цепочку неловкости, пока он не остановился на ладонях, отрывая его от себя. Любой, кто видел, честно скажет, что они будто держались за руки, танцуя. Так это выглядело со стороны. – все хорошо. – Эллиот бормотал сквозь зубы. – да-да, извини.. – седовласый на «вы» не обращался, и слова тоже не фильтровал, будто они вообще знакомы. Эллиот и сам не собирался. Шок отступал назад, его это уже злило.  Отпрянув от стены, блондин начал цеплять края рубашки, чтобы хоть немного отодвинуть дискомфорт мокрой ткани от себя, стукаясь о слот-машину спиной.  – я бы обрадовался, сними ты эту рубашку. –  Он тут же замер. Руки, уже пахнущие вином, прекратили свои настойчивые движения против ткани.  На пару секунд Эллиот задумался, где он вообще находится. Люди хлопают, кричат, машины орут, а вокруг воняет выпивкой и табаком.  – прости? – вопросительно попросил он повторить, выпрямляя спину.  – ну, тебе же неудобно? – а ты лыбишься, как придурок. Больше вынести Эллиот не смог. На сердце скребли кошки, когда он оставлял бедную коллегу следить за Джошем, ожидающего другую машину скорой помощи.  Эллиот чуть ли не добежал до машины, захлопывая дверь. Воткнув ключи, он оледенел, смотря вперед, через лобовое стекло, на казино.  «я бы обрадовался, сними ты эту рубашку.»  Быстро пришло осознание, что это просто пьяный бред. А что, если это просто грубая шутка? А если он так со всеми общается и флиртует? А вдруг он ему и правда понравился?  Кто это вообще?  Эллиот не стал строить теории, поняв, что зациклился, и быстро заводя машину, уехал прочь. … Вот почему Шанс тогда показался ему знакомым. И не прогадал.  Задыхаясь, они вместе оторвались от психа в маске, прячась за башней. Было сыро, страшно – это была их третья игра. Момент, когда осознаешь, что это не цикличный сон.  – мы ведь уже встречались? – он наклонил револьвер, и гильзы посыпались на землю, звеня, как монеты. Новые патроны вошли в барабан с ленивой покорностью – шесть круглых чёрных зрачков, уставившихся в ночь. Щелчок. Теперь оружие снова стало частью его руки – первой вещью, о которой он думал, когда хотел жить.  Взгляд доставщика уплыл в сторону, вспоминая свой позорный побег после неловкой конфронтации.  – да, в казино, кажется.  – в моем! Казино, друг. – Шанс крутил в пальцах золотую монету, рассматривая Эллиота, чтобы впитать каждую черту лица. Хватался, не скрывая.  – я.. впечатлен, но здесь это не имеет никакого значения. - хмыкнул Эллиот, оглядываясь и поправляя золотистые волосы. – может, ты хорошо играешь в карты, тогда развлечения тебе обеспечены..  – ты про того парня в каске? Э, нет, он отвратительно играет. –  В общем времени все выжившие провели вместе два дня, так ничего друг о друге и не узнав.  У них всегда будет время.  Джейсон нашел их. Мачете он полоснул мимо, в кусты, поймав пулю от Шанса прямо в ребра, хватаясь за грудь и не издав ни звука. Очень жуткий парень. Тот ребенок хотя бы разговаривал. Бежать. Только бежать. Револьвер горел в руках, прямо как и легкие от интенсивного бега. Они знали, поймает – убьет мучительно.  – я Шанс, кстати! – какой же недалекий, этот Шанс. Эллиот оглядывался за спину, разрезая воздух руками, пока волосы летели ему прямо в лицо.  – Э-Эллиот. – на полу вздохе крикнул он, нервно смотря на часы. Постепенно они усвоили систему времени, отсчитывая каждую секунду с начала раунда.  Шанс калечил себя снова и снова, а Эллиот лечил. Это был первый раз, когда победа была на стороне выживших.  Нельзя сказать, шли ли часы, годы или месяцы, но они сближались. Каждая совместная погоня сжигала все формальности, последние капли недоверия. Тишина стала просто тишиной, а не напряженным молчанием.  Доверие.. с этим у Шанса все плохо.  Однажды он спросил своего товарища:  – было ли в твоей жизни что-то такое.. знаешь, чтобы это сбило тебя с ног, шокировало! Понимаешь?  Сидя у озера, где царила вечная ночь, Эллиот задумался. Трава щекотала лодыжки, вода лизала камни, будто пробуя на вкус.  – что за вопросы? Ну, если игнорировать все то дерьмо, которое обязательно случится с тобой, если работаешь с людьми, то.. – Шанс замер в ожидании. Ему только что открылись. – вообщем, шел я после школы, жарко было, солнце прям пекло! Я потратил свои детские деньги на мороженое, а оно упало на асфальт.. И за оценку потом заругали дома. – Шанс замер. Нет, с объятиями и словами «все хорошо, ты это пережил» лезть он уж точно не собирался, но понял, что Эллиот вероятно не поймет его, если Шанс однажды расскажет о себе, о том, как он сюда попал. – и как? Заплакал?  – конечно. На всю жизнь запомнилось.  С другой стороны, ему нужен кто-то стабильный, как Эллиот. Может, он всегда будет рядом.  Эллиот никогда не забывал ту встречу. Шум, запах, все хранилось у него в памяти, как на фотопленке, а вид Шанса так близко, руки на собственном торсе.. он мог сказать, что это хранилось еще глубже. Чем ближе они становились, тем сильнее он нервничал, вспоминая об этом случае, нервничал, как бы, прям до мурашек, пока щеки не будут пылать, а легкие напрочь откажутся от новой порции кислорода.  … В воздухе все еще витал запах табака, но было кое-что – тишина. Неоновые подсветки переливались по потной коже, отсвечивая. Холод иголками бил по ногам, штанов не было. Была красная рубашка, задранная, пахнущая вином, которое он даже не пил, и был он.  Сердце в один момент будто не билось, а в следующий разрывалось, словно он только осознал себя. Эллиот закинул ноги на бедра Шанса, подняв руки чтобы схватиться за диванные подушки. Шанс, стараясь не сбавлять темп, он долбил Эллиота у внутренней стороне бедра, музыки не было, или в другой момент, было ощущение, что она орет, бьет по ушам и заглушает шлепки. Позорные шлепки, из-за которых казалось, что их вот вот найдут. Эллиот хотел видеть и слышать только Шанса над собой, ласкать его пальцы, засовывая в рот, начав смаковать, а затем переходя к губам. Он хотел чувствовать только это тепло.  Собственные стоны Эллиот услышал не сразу, но понял, что не в силах говорить. У него не получается попросить еще, попросить Шанса долбить его сильнее, ускориться и бить по кольцу мышц отчаяннее.  Шанс схватил его за волосы, чтобы пряди светлых волосы пробивались меж пальцев, откидывая голову Эллиота назад, всасывая кожу на его шее, с исключительным удовольствием ощущая, как горло вибрирует от томных, жалких стонов.  – Эллиот, не молчи.. – ему было мало. Он хотел слышать похабные мольбы. Они тут одни, друг для друга.  Эллиот же мог только подставлять под хлеставшие его толчки, любуясь этим лицом– острые черты, приоткрытый рот, свисающие серые волосы, что щекотали ему ключицы. Больше всего ему нравилось смотреть Шансу в глаза, пока он не осознал, что их и нет вовсе. Он никогда не видел его глаза.  Никогда.  Резко распахивая глаза, Эллиот уставился в потолок хижины. К своему ужасу он осознал, что испытывает все тоже самое, что и во сне. Сердце бьет по груди, он путается, окружающие его детали реального мира не имеют острых очертаний. Но голос он узнает всегда.  – проснулся. – Эллиот точно не видел, что Шанс делал, он видел перед собой черные и белые мазки неумелого художника.  Стыд. Он уснул с неловким воспоминанием, а проснулся с огромным чувством стыда и эрекции. Из всех людей, кого он видел ежечасно..  – я уснул, я даже не заметил–  – ты стонал, – пожал плечами Шанс, перебивая с едва скрываемым волнением.– что снилось?  Он ненавидел, когда Шанс надумывал издеваться. Эллиот отвернулся, найдя окно более интересным, чтобы спрятаться красное лицо.  – ничего.. – его голос подрагивал. – всякое. Теперь, как и во вторую их встречу, Эллиот не может смотреть на него.  Он хочет вернуться в тихое казино, хочет все по настоящему, но до чего стыдно.