Аффект.

***

      Ночь. Тихая, мягкая и совершенно безоблачная. Взглянув на небо, можно было невооружённым глазом заметить тысяч, десятки тысяч слабо мерцающих звёздочек. Ветер слегка колыхал, словно бережно перебирал, ветви сонных деревьев. Идиллия.       Ночное светило мягко впустило пару своих лучиков в заброшенное здание сквозь огромную дырку в потолке. Если приглядеться, можно было распознать церковные лавы. Они слегка потрескались, а некоторые даже сломались. Были так же витражи. Громадные, массивные и величественные, они тянулись ввысь до потолка. Увы, большинство из них были разбиты. Разноцветные стёклышки валялись тут и там, намереваясь поранить того, кто осмелится сюда пробраться — вот настолько давно сюда не ступала нога печенек.       Подтверждение тому можно было найти в заросших сладким плющом колоннах и поросшим мхом в трещинах стен. Флора давно прибрала это место в свои руки, навела свои порядки и цвела пышным цветом. Некогда аккуратные ростки лилий расползлись по полу, широко раскрыв свои бутоны и дурманя своим ароматом, от которого дышать становилось сложно. Около них гордо росли ярко-жёлтые нарциссы. Не смотря на то, что они находились в углах комнаты, горели они даже в ночной тьме.       Были ещё и другие цветы. Жёлтые, красные, голубые… Вот только Зверь на них внимания вовсе не обращал. В последнее время его мало что волновало. Куда уж тут какие-то там цветочки разглядывать? В голове и без растительности кавардак.       Он лежит, сложив руки на груди. Тяжело вздыхает и прикрывает глаза. Холод кафеля жжёт ему спину. Приятное ощущение того, что он жив. И неприятное осознание этого факта. Поморшившись некоторое время, он открывает глаза и переводит взгляд на близь лежащую фигуру. Полюбовавшись им пару мгновений, он поворачивает голову в противоположную сторону.       — Что-то ты сегодня тихий, — пробормотал себе под нос Лжец. Его голос звучал неуверенно, будто он виноват перед своим собеседником. В какой-то степени он и был виновником данного торжества.       Тот в свою очередь ничего не ответил. Ничего страшного. Ванилла уже как несколько дней молчит, слово воды в рот набрал. Шадоу не слишком на него обижался. Он уже привык к гулкой тишине, которая повисла между ними. Пускай она и давила на уши. Пускай он и ненавидит до глубины души эту молчанку.       — Хотя… Кого я обманываю? — резко сев, у Зверя на несколько мгновений потемнело в глазах. Он зажмурил глаза, а после и проморгался. Обернувшись, он злобно посмотрел на Древнего. — Даже будь ты живым — не ответил бы!       Прикрыв глаза, трикстер поджал ноги к телу и обнял их руками. Вдох. Выдох. Он по прежнему отказывается верить в очевидное. Блондин мёртв. Всё, это конец. Даже более того — прямое бездыханное доказательство лежит около него. Удивительно, что он в принципе не раскрошился за несколько дней.       Мягко светящийся сироп безобразной лужей расползся под его владельцем и, на удивление, даже не присох к кафелю. Казалось, будто ничего не могло перекрыть этот приторно-сладкий аромат сиропа. Тут были бессильны даже пышно цветущие лилии и прочие цветы.       По ощущениям Теневого, уже все смирились с тем, что Целитель сдался. Древние, казалось, как-то просто восприняли эту информацию, Звери — ещё проще. Шэда трясло от злобы. Казалось, будто всё были только рады. Казалось, будто его единственного это беспокоило. Казалось, что ему единственному не плевать на смерть своего «друга».       Хотелось реветь, хотелось рвать и метать от несправедливости, хотелось тоже лечь и уснуть вечным сном, рядом с мертвецом. Ванилла таким образом поиздевался над ним. Жестоко поиздевался и сбежал, оставив на него эту шайку самонапыщенных идиотов с королевством в придачу.       Возможно, раньше он был бы и рад подобному концу истории Древнего. Вот только это было раньше. А сейчас он страшно мучается, оставшись наедине с собой и своими мыслями.       И даже если он думает, что сможет таким образом сбежать — он ошибается. Глубоко ошибается.