Часть 3
15 мая 2025 г., 10:57
И объявил Снежный Король, что будет давать бал в честь победителя Ледового Поединка. И лучшие придворные дамы и господа…
***
Юля посмотрела в зеркало, чтобы удостовериться, что макияж и туфли к новому платью подобраны идеально. Нанеся на губы еще один слой помады повернулась к мужу. - Сереж, скоро няня придет, я не договаривалась ни о каком конкретном времени, но хотелось бы сориентировать ее. Мы во сколько вернемся, часов в 9, в 10? - Юль, мы с тобой совсем ненадолго. Максимум часа через два вернемся домой. - Как через два? Ты же говорил, что будут присутствовать гости из Министерства. Заказан ресторан. Будет торжество. - Заказан, - подтвердил Макеев и тоже подошёл к зеркалу, чтобы поправить галстук. - Только перед торжеством будет представлен новый тренер хоккейной команды “Медведи”, и мы с тобой после этого будем свободны. Я бы не хотел задерживаться дольше допустимого. Женщина так и не вдела серёжку в мочку уха. - Сереж, опять? Опять ты вытянул команду в КХЛ и опять об тебя вытерли ноги?! И ты так спокойно об этом говоришь?! Когда ты узнал? И мы все равно… - Это не клуб решил поменять главного тренера, это я решил поменять клуб. На прошлой неделе принял предложение. Калинин, конечно, в курсе, я с ним поговорил и нового тренера, который будет бороться за кубок КХЛ вместе с «Медведями» уже нашли. И мы с тобой пойдем в ресторан, потому что я просто хочу пожелать ребятам удачи в предстоящем турнире. - Подожди, Сереж…Как новый клуб? Зачем мы пойдем с тобой к команде, против которой ты будешь в предстоящем сезоне? - А кто тебе сказал, что я буду тренировать соперников «Медведей»? Клуб, в котором я буду работать, всего второй год ВХЛ. Юля постояла, опершись руками о стол, потом сняла серьги и кинула их на столешницу. Одна сережка упала на пол. Женщина, поставив перед собой зеркальце, смочила спонжик в косметическом средстве и принялась смывать с правого глаза тушь и нанесенные недавно тени. - Юль, что ты делаешь? – Макеев схватил ее за руку, которой она с усердием терла покрасневшую кожу. Она вырвала руку из его захвата и в это же время зазвонил ее телефон. - Оксана. Добрый день. Ты прости, но все отменилось в последнюю минуту. Приходить не нужно. Да. Еще раз извини, что так поздно говорю об этом. - Юль, давай поговорим спокойно и все обсудим после ресторана. - Ты пойдешь один! - Юль! - Что, Сергей? – повысила голос Юлия Борисовна.- Я хотела провести сегодняшний вечер среди людей, в глазах которых мой муж- победитель, а не с человеком, в чьих глазах он сегодня превратится в трамплин для выхода в КХЛ!!! - Ты сама себя слышишь, Юль? Что ты такое говоришь! - Правду, Сергей, я говорю правду! Ты теперь для всего спортивного мира - трамплин. Тренер, остановившийся на уровне Высшей лиги и неспособный идти дальше. - Юля, послушай меня! - Нет, это ты меня послушай, Сергей. Ты принял решение о смене клуба, даже не обсудив это со мной. А ты подумал обо мне, о детях ? Пашку придется переводить в новую школу, Матвею менять садик. Мне обустраивать наш быт в новом городе. Заниматься перевозкой вещей. Это стресс для детей, Сергей. - А тут ты не права, Юля. - Макеев встал напротив жены.- Детям нужно учиться мобильности. Детям нужно учиться приспосабливаться к новым обстоятельствам. Гибкости, наконец! - И это мне говорит человек, который ничего, кроме своего хоккея, в жизни не пробовал! Боль начала растекаться от стучащих висков в теменную зону. Мужчина сорвал с шеи галстук да так и остался стоять с ним в руке. - Знаешь, Сергей, лучше бы ты действительно меня послушал и взял паузу. И потратил этот год не на хоккей, а занялся бы своим здоровьем. - Поехал в санаторий пить кефирчик?- зло осведомился Макеев. - Да, поехал в санаторий пить кефирчик!- Юля села на диван и стянула с пальца кольцо.- Ты, кажется, уже опаздываешь. Не успеешь пожелать удачи бывшей команде. Сергей Петрович швырнул свой галстук, планируя приземлить его рядом с ее кольцом, но полоска смятой ткани не долетев упала на пол, к ногам его жены. Уже в коридоре, обувая начищенные туфли, Макеев услышал сопутствующие его уходу слова: - Не забудь попрощаться с Кашта.. Завершение фразы он не услышал, эти слова заглушил хлопок двери.***
Заняв столик на 4 персоны с табличкой Макеев/Кисляк Сергей Петрович окинул взглядом зал. Андрей и его жена или еще не пришли, или находились где-то в недрах здания, общаясь с гостями этого вечера. Виктория Михайловна сидела за столиком Калинина, и, судя по всему, за этот столик больше не предполагалось садить иных гостей. Вика улыбнулась и кивнула Макееву, но скользнув взглядом ниже, по его шее, нахмурилась. Он единственный из мужчин, кто нарушил дресс код и был без галстука. Подходить сейчас к Макееву она не стала, т.к. ей был известен тайминг мероприятия и вот-вот к микрофону должены пригласить представителя Министерства. Потом всё утонуло в гомоне людей, занимающих свои места и шуршании их одежд . Ее мимолетный взгляд на него, а затем на пустующее место рядом с ним. Все еще мысленно продолжая диалог с женой, Макеев едва не пропустил после очередного шквала аплодисментов свое имя. Он что-то говорил в микрофон о новых достижениях, о том, что не нужно тратить силы на то, чтобы не упасть, главное, уметь копить силы на новый рывок после подъёма. И, как и договаривались ранее с Калининым, именно он объявил о новом тренерском составе команды в предстоящем сезоне, главным тренером в котором станет Вавилов Виктор Андреевич и вторым тренером остается Кисляк Андрей Викторович. Макеев пригласил тренерский состав на импровизированную сцену. Он еще что-то говорил, пожимая руки коллегам, а из зала на него неотрывно смотрела изумленная зеленоглазая брюнетка. Олег Иванович что же, не предупредил ее об изменениях?! Слово взял новый главный тренер. Говорил что-то правильное о возложенных на него надеждах и что-то еще очень сооветующее моменту, и Вика, как спортивный директор, должна была хотя бы попытаться сделать вид, что она прониклась и внемлет, но она, нарушая все неуставные правила клуба, громче, чем стоило бы, отодвинула тяжелый стул. На нее уже оборачиваются игроки команды и их спутницы, ведь она отвлекала на себя внимание от нового главного тренера. Чуть не упав, наступив тонким каблучком на узкий подол платья, в котором так красиво стоять, а еще очень выгодно смотреться на фото, она бросилась вслед за удаляющимся из банкетного зала Сергеем. Выбежала из здания и остановилась, понимая, что скорее сломает себе ногу, чем сможет быстро спуститься по ступеням, крикнула: - Сергей Петрович. Он не услышал и не остановился, она набрала побольше воздуха в легкие, крикнув уже: - Сережа! Он обернулся, а она теперь имела возможность не спеша спуститься по этим разделяющим их ступеням. Она подошла к нему и положив ему ладонь на грудь, всего в нескольких миллиметрах от расстёгнутого ворота, произнесла всего одно слово. - Зачем? Он положил свою руку поверх ее пальцев и слегка их сжал. - Возвращайтесь к гостям, Виктория Михайловна. Это неприлично, не находиться в зале во время вступления в должность главного тренера. - Я еще не подписала с ним контракт. - автоматически поправив его, возразила Вика, а потом немного шевельнув рукой, коснулась указательным пальцем его теплой шеи.- Плевать мне на... - Виктория Михайловна… - Мне наплевать, что сейчас происходит в зале! Я хочу быть здесь. Макеев несколько секунд размышлял, после спросил: - Сумочка осталась в ресторане?Ключи от машины в ней? Она сначала кивнула, а затем отрицательно качнула головой. Когда черная сумочка, расшитая такими же мелкими камнями, как и подол ее платья, оказалась в ее руках, Вика ответила на вопрос тренера. - Я сегодня без машины, Сергей Петрович. Хотела позволить себе пару бокалов вина. С нашей с Вами работой мы редко можем допустить послабления. - Раз так, предлагаю вернуться вместе. Там на одном из столиков все еще стоит табличка с моим именем. - Не хочу. – Вика улыбнулась.- Не отказывайте им в удовольствии посплетничать обо мне без меня. Я бы предпочла прогуляться. Макеев с сомнением посмотрел на ее платье и туфли. - Я бы предпочла прогуляться очень, очень медленным шагом. Они молча шли по весеннему городу. Солнце зависло где-то над горизонтом, скрываемое бетонными коробками однотипных серых домов. Молчание не тяготило, но Макеев решил разбавить тишину и задал вопрос, а после пожалел о сказанном. В его голове он звучал как повод продолжить беседу, а вышло. - Как прошел ужин с Александром Валерьевичем? Вика остановилась и, закусив губу, посмотрела на мужчину, идущего по правую руку от нее. - Вам, Сергей Петрович, во всех подробностях рассказать? Явно сдерживаемая улыбка растянула ее губы, а после женщина засмеялась. Смех пропал так же резко, как и возник. - Простите, - уже спокойно произнесла она. - Это Вы меня простите, я... - Мы расстались. По моей инициативе. Александр Валерьевич может построить успешную карьеру, даже будучи вторым тренером, а с таким тёмным пятном на репутации в виде меня, когда каждый новый клуб, прежде чем пригласить его занять должность, будет искать информацию, не работаю ли я на конкурентов… Она замолчала и в задумчивости посмотрела на подъезд новостройки, невесть как затесавшейся среди бетонных монстров, у которой они как раз остановились, - Спасибо за вечер, Сергей Петрович. Уверяю, что я ни на секунду не пожалела о том, что сейчас нахожусь здесь, а не в душном зале. И спасибо, что проводили. - Вы не думаете, что ошиблись, принимая решение самостоятельно, в том числе и за Александра Валерьевича? - Не думаю.- ответила женщина, извлекая из сумочки связку ключей. - Мир спорта жесток, Сергей Петрович. В нем нужно либо иметь безупречную репутацию, либо быть осведомленным о всех до одного скелетах в шкафах у любимых коллег. Иначе просто не выжить. А раз моя репутация уже дважды запятнана… - А какой скелет в шкафу у меня, Виктория Михайловна? Каштанова, отступив от него, изучала его глаза. Затем так же быстро подошла и, приблизив свои губы к его, но не позволяя себе это последнее движение навстречу, прошептала: - Скелет в Вашем шкафу - это я, Сергей Петрович. Но я обещаю, что об этом никто не узнает. Она, скованная длинным узким платьем, хотела сделать маленький шажок назад, но была остановлена шепотом у самого ее уха: - Вы правы, Виктория Михайловна. Но я обещаю, что об этом никто не узнает. И уже ее: “Всего одна ночь. Останься…” Если бы они были героями какого-нибудь фильма, то оператор обязательно снял бы эту сцену красиво. С горящими на всех возможных поверхностях свечами, два бокала с густым вином, бросающих рубиновый отблеск, рядом с одной из свечей, долгой размытой в кадре прелюдией, когда его крепкие руки скользят по нежной коже, а она изнывает от его ласк. Если бы они были героями какого-нибудь бульварного романа, он бы подумал, что лучи заходящего солнца, пробравшиеся в ее спальню, обволакивают ее стройную обнаженную фигурку золотым мерцанием, а платье, упавшее к ее ногам, усеяно звездной пылью. Но они не были ни героями фильма, ни героями литературного романа, они были просто мужчиной и женщиной. И пусть это не было так красиво, как могли бы показать в фильме. Лучи закатного солнца уже не пробивались в ее комнату, а он, стоя позади нее, боролся с заевшей в самый неподходящий момент скрытой молнией на ее платье. Когда застежка поддалась, и удалось спустить топ платья, он не выдержал и провел кончиками пальцев от тонкой талии по хрупким ребрам вверх, с удивлением обнаружив, что ее тело отзывается мгновенно. И черт с ним, что перед этим не было долгого и глубокого поцелуя, но вся ее чувственность сконцентрировалась на кончиках этих пальцев. Глубокие, долгие поцелуи были позже, когда ее платье упало рядом с его брюками и пиджаком, а его рука, тянущаяся к ее тумбочке за средствами контрацепции, была перехвачена и остановлена ее рукой и рваным: «Нет. Я хочу почувствовать тебя». Она могла бы в момент, когда он довел ее практически до пика, оставить для другой женщины царапины вдоль его лопаток, а на шее след он зубов, как подтверждение содеянного. Она могла бы, но она дала обещание и у нее не было никакого морального права так поступить с ним, и поэтому на границе утраты контроля она убрала руки с его спины и опустила ладони на матрас, крепко сжав в кулаках и так сбившуюся под ними простынь и забыв, что значить дышать, выгнулась всем телом. Огненный шар, появившийся и растущий внизу ее живота, с каждым новым толчком становящийся все больше и раскалённей, оторвавшись, за долю секунды прокатился от живота к голове, и взорвался там, рассыпаясь на тысячи ярких вспышек. Перед глазами все еще плыли разноцветные пятна, а собственное тело дрожало от сходящих на нет спазмов, когда она поняла, что Макеев снизил темп и практически замер, нависая над ней, но крепко прижимая ее бедра своими к матрасу. - Не выходи…- попросила Вика и, подавшись вверх, мажущим поцелуем прошлась вдоль линии мужской скулы. Ее бедра пришли в движение, возобновляя утраченный было ритм в ожидании мужской разрядки. Когда от выбранной им скорости в ее легкие почти перестал поступать воздух, когда одна его рука опустилась у ее виска, а вторая рука, погладив ее живот, спустилась еще ниже, стимулируя приток крови, когда его рык у ее уха совпал с потоком горячего семени в ней, а его губы накрыли ее, мир со всеми его законами рухнул и перестал существовать. Она, всегда выбирающая прямое столкновение взглядов на работе, сейчас избегала его. Нет, она не притворялась спящей в ожидании, когда он захлопнет за собой дверь, она совершенно обнажённая лежала поверх смятых простыней и пила сок. Согнув одну ногу в колене женщина наблюдала как он все еще с влажными после душа волосами надевает сначала брюки, потом рубашку, ищет на полу выпавший из кармана пиджака телефон. Она наблюдала за его сборами, просто не поднимала взгляд выше мужского подбородка. Что они могли друг другу сказать? Она пожелать ему успехов на новом месте работы, а он ей в личной жизни? Но вопреки ее размышлениям он, уже полностью одетый, все же остановился на пороге ее спальни. Она поднялась и все также не проронив ни слова, подошла к нему, опершись спиной о дверной косяк. И не выдержав его взгляда, провела указательным пальцем по контуру его нижней губы, а после легко поцеловала. И не дав ни ему, ни себе продолжить или углубить этот поцелуй, отстранилась. - Я сама закрою за тобой дверь. Стрелки на часах извещали о приближении полуночи. Он не пришел домой под утро, пропахнув чужими духами и выдумывая для себя оправдания в виде “ уговорили остаться на неофициальную часть, прости, что не позвонил”. Она не ждала его, сидя над тарелкой давно остывшего супа. Юля спала, и дверь их спальни была закрыта. На диване невысокой стопкой лежал комплект постельного белья, подушка и одеяло.***
Дочка была еще слишком мала, чтобы оценить юмор в ответе: “потому что в Ледовом Замке было так холодно, что Золушка пришла в сапогах” - Мама, а если Золуска не потеляла после бала туфельку, то как зе ее найдет плинц? - Принц не захочет искать Золушку. Дочь получила столько эмоций, катаясь на новых горках в парке аттракционов, там, где недавно ей было нельзя, что никак не хотела успокаиваться и слушать сказку, вопросы сыпались без остановки. - А поцему? - Потому что Золушка знала, что сразу после бала принц должен вернуться в свое королевство, поэтому попросила Снежную Королеву сковать его сердце льдом. - А поцему? - Потому что он был связан обязательствами, и Золушка понимала, что он не сможет забрать ее с собой. - А поцему он не позвал ее с собой? - У нее не было нужных документов и стража его королевства не пропустила бы ее карету. - Мама? - Что? - А когда плидет фея-клесная? - Расскажу, если ты закроешь глазки. Закрыла? Девочка натянула одеяло до самого подбородка и лежала, пытаясь сквозь опущенные ресницы подглядывать за мамой. - Принц уехал править в свое королевство, а Золушка так скучала по нему, что Снежная Королева видя, как девушка мучается, сделала ей подарок, сковав и ее сердце льдом. И ничего больше не интересовало и не радовало Золушку, кроме подсчетов и свитков. Но в один из снежных-снежных дней Золушке, сидевшей над свитками до глубокой ночи, стало очень-очень плохо, и не могла она ни есть лучшие блюда, которые готовили королевские стряпчие, ни пить свой любимый бодрящий отвар. - Ой, - донеслось из-под одеяла. - И тогда в замок вызвали лучшего Лекаря. И лекарем этим и была фея-крестная. Девочка молчала, переживая за Золушку. - Тогда фея-крестная поводила по животику Золушки волшебной палочкой и сказала, что у нее скоро родится доченька. Вика поправила сползшее с ноги дочери одеяло. - От той любви, которой наполнилось сердце Золушки, льдинка расстаяла, и оно снова стало живым и горячим. - Мама. Фея ласколдовала Золуску, да? - Да. - А кто ласколдует плинца?
