Pleasant tenderness. Do you love, hm?

      Вспышки камер слепят глаза, звуки оглушают. Аррис крепче сжимает руку Каллео, держа спину прямо и улыбаясь в объективы. Каллео шепчет ему своим глубоким голосом, сохраняя бесстрастное лицо: — Соберись. Мы должны впечатлить их, ты ведь помнишь, так?       И Аррис едва заметно кивает. Кристально-белые мягкие волосы средней длины струятся по его узким плечам, украшенные серебрянными украшениями, длинная челка обрамляет его нежное лицо с молочно-белой кожей. Аррис ловил каждую камеру своими лисьими, напоминающими мятный турмалин, глазами в обрамлении серебристых пушистых ресниц, крепко сжимая руку Каллео своей тонкой рукой с длинными аккуратными пальцами. Под его правым глазом, как звезда, сияла небольшая черная родинка. Тонкие белые брови, аккуратный нос и тонкие губы; на глазах были легкие пастельно-красные тени, с черными, аккуратными острыми стрелками. Серебряная висячая сережка покачивалась в его правом ухе в такт легким, бесшумным шагам босых ног в незаметных капроновых носках, на тонкой щиколотке цепочка слегка позвякивала. Плечи выглядывали из-под воздушной, полупрозрачной серебристой рубашки, заправленной в свободные белые брюки с тонким пастельно-фиолетовым тканевым поясом. Несколько серебристых украшений покачивались, спускаясь с него. За беловолосым мужчиной вился приятный лавандовый шлейф духов, обвивая и успокаивая, но только не его самого.       Визажисты и стилисты действительно хорошо постарались над его образом.       Но Аррису было не по себе, хотя он держал спину совершенно прямо, шел легко и спокойно и мягко улыбался. — Как ты?       Аррис качает головой и машет очередному фотографу. — Все нормально, — его мягкий бархатный голос звучит с едва уловимой нервозностью.       Каллео хмурит свои темные брови недоверчиво. Он слишком хорошо его знает, чтобы повестись на это сейчас.       На Инстанте белая рубашка, жабо с ярким янтарем по центру и накинутый на широкие плечи черный пиджак, концы воротника скреплены серебрянной цепочкой с у шеи. Черные брюки со стрелками выгодно подчеркивают его длинные ноги. На фоне Арриса он кажется особенно большим. Янтарные глаза осматривают пространство и стараются заметить все, что способно навредить. Не ему, Каллео, а нервному Небуле.       Они как зеркальные отражения друг друга, но противоположности. И что им сделают непрошенные судьи?       Каллео чувствует, как Аррис цепко держится за него, сохраняя свой нежный образ старательнее, чем следовало бы.       Два принца шагают по ковровой дорожке, но она не имеет значения, пока они просто рядом.

***

      От запахов и алкоголя Арриса ведет в сторону, его дрожащие пальцы едва удерживают бокал с алеющим вином. Нет, он не хочет испачкать рубашку. Ни свою, и уж точно не рубашку Каллео, придержавшего его за плечо так вовремя.       Аррису дурно, но он этого не скажет, потому что именно сейчас перед его глазами лицо Каллео выглядит слишком красиво. Мужчина шепчет ему что-то губами, но Аррис не отвечает. Не способен. Не хочет. Не может.       Инстант осторожно вынимает из его рук полупустой бокал, ставя на подоконник, и бережно придерживает беловолосого мужчину за тонкую талию, ведя прочь из зала, туда, где не кружит голову от ненужного беспокойства, чужих взглядов и едких духов. Небула не сопротивляется с ошеломляющей покорностью идя с Каллео.       Его усаживают в гримерке прямо рядом с распахнутым окном, холодный ветер заставляет широко раскрыть помутневние глаза, вдыхая воздух полной грудью. Аррис едва заметно вздрагивает и расслабляется на стуле, а Каллео понимает, что даже будь в этом огромном здании хоть один балкон, этого милого человека он бы мерзнуть на него не вывел.       Минуты в тишине, но Аррис не трезвеет, вовсе нет. Он в навождении ловит взгляд Каллео и тянется к нему. Потому что по-другому не может, не способен. Каллео обхватывает его руки, улыбается мягко мягко, и в груди щимет от этой сладости. Они плавно перемещаются на диванчик, спина Арриса касается поверхности, он прикрывает глаза и обхватывает шею Каллео, целующего его тягуче. Так, что в глазах мушки, а в голове ничего, кроме чужих касаний. И хочется ещё... Ещё... Ещё...       Каллео оглаживает чужое лицо, кончиками пальцев касаясь пушистых ресниц, выцеловывает каждый участок лица.       Аррис отводит в сторону голову, открывая белую тонкую шею. Он такой маленький в руках Каллео сейчас. На молочной коже расцветают алые цветы, а серебристая рубашка уже давно в дальнем углу комнаты.        Каллео не вспомнит, защелкнул ли он замок на двери. Да и какая разница?       Аррис чувствительный, он льнет к его рукам, ласке и теплу чужого тела, стягивает с шикроких плеч Каллео черный пиджак и тихо стонет. В его глазах лицо того единственного, с кем он был ужасающе близок.        Ветерок из окна нежно касается оголенных ягодиц, и беловолосый мужчина едва заметно вздрагивает, утягивая Каллео в новый чувственный поцелуй, запуская тонкие пальцы в его темные волосы. Серебро звенит в его кристально-белых волосах, и Аррис чувствует, что он желанен. Этот взгляд, касания, поцелуи... Ведь не может это быть фальшивкой? Правда же? Не может?       Аррис крепче сжимает рубашку Каллео, пытаясь свести ноги вместе, тихо и болезненно мычит, когда чужой, покрытый чем-то влажным палец сколизит внутрь. Ему непривычно, но он старается пропустить еще один. — Ммм.. — Аррис жмурится, его мягко целуют, нежно перебирая пряди мягких волос. А серебро все звенит.                   Заниматься непотребствами в гримерке со своим сценическим партнером... И кто его осудит?       В комнате жарко, ветер уже не заставляет содрагаться от холода, и Небула зажимает рот рукой, стараясь быть тише. Сейчас все неважно, не нужно, не имеет никакого значения. И он не оставит места сожалениям.       Влага стекает по щекам, и Каллео выцеловывает, ловит каждую слезу, успокаивающе гладит по спине и старается быть нежнее. — Каллео... Я... — Аррис что-то бормочет, утыкаясь лбом в его крепкое плечо, обхватывая его торс ногами. — Я знаю, Ар И. — Каллео движется аккуратно, нежно. Разве с этим парнем можно иначе? А нужно ли?       Небула выгибается, звеня своими украшениями. Ему это нужно, необходимо до дрожи в пальцах и коленках. Все тело инстиктивно тянется к Каллео. О, нет, что же им остается, когда так хочется просто быть. Просто остаться в этом моменте. В глазах темнеет и становится так хорошо хорошо, что просто невозможно. — Ар И... Ты как? — теплые руки обнимают его, прижимают к себе. И Аррис улыбается. Он чувствует себя таким пьяным и разморенным, но не от алкоголя. Вовсе нет. Разве может быть плохо, когда так хорошо?