5 причин начать встречаться с азиаткой

— И че ты уже успел написать? — Лёха как-то странно выдыхает, потирая лицо ладонями. Он, как будто, смеется с меня. Со всей абсурдности ситуации, в которой теперь варюсь не только я, но ещё и он. А-ля мы с Тамарой ходим парой, потому что, по классике жанра, Лёха помогал мне в подобном уже не в первые. — А че это ты так вздыхаешь? Ржачно тебе, да? — скалюсь я, скрещивая руки на груди. Мне вообще начало нашего диалога не нравилось. Мы решили прогуляться до какой-то ближайшей кафешки, где, по словам Лёхи, продавали самое дешевое, но вкусное кофе. Как жаль, что кофе я ненавижу. Как его вообще пить можно? Лёха с порога заявил, что ему пендоский. Ну, американо типо. Я вообще во всей этой тематике не варюсь. Причем кофе пили все, с кем я был знаком! Мама, Лёха, иногда Стася... Ну ладно, Миша его не пьет. Я прекрасно помню, что он тоже его не любит. Он, бедняжечка, не любит горькое... Да ты мой маленький... Я даже упущу тот факт, что я тоже горькое не люблю. Именно поэтому я сейчас сидел и ждал какой-то ванильно-арахисово-ядрено-хачапурский чай с мятой и соплями баристы. Или как их называют? Ладно, не суть. И, к слову, мой чай с кучей разной херни, после которой, я уверен, не слезу с трона санузела, стоил нихера не дешево. Походу, акция работала только на кофе. Возможно, только на пендоский. — Да я просто понять не могу, ты что по итогу делать-то хочешь, дружочек-пирожочек. Ты сначала башкой свой пустоголовой крутишь, что вот, я такой а-ля еблантий, то бишь одинокий волк, который решил, что девчонка ему не нужна, а потом бежишь на всех порах к ней! — на лице Лёхи то и дело играли брови и губы, искажаясь в ухмылке. Да он наичистейшим образом надо мной насмехается! Он даже не пытается этого скрыть! — Я логики твоей понять не могу, Кир. Ты, бля, че сам себе противоречишь? Я только сейчас заметил, что все это время сидел нахмуренный. Брови даже болеть начали. Я вдруг весь расслабился, на кресле развалился, как самый настоящий барон, но руки с груди так и не убрал. Надеюсь, что так я выгляжу куда круче. И всё-таки, он, наверное, прав. Иначе как мне объяснить вновь зарождающуюся злость за весь проклятый день? Он действительно проклят. И день, и Лёха, и я сам. — Да какая разница ваще? Ну просто захотел, че. Ну вот понимаешь, когда человек типа не хочет, а потом чета хочет — я дожидаюсь его кивка, перед тем как продолжить дальше — ну вот и у меня так же! Че пристали, гандоны. — Это кто ещё гандон то, Кир. — Так все вы! Че, блять, все ведь тогда за Мишу были. — и я знаю, что мне не стоило этого говорить, потому что я сразу же пожалел об этом. Лучше бы вообще рот не открывал. Между нами повисло, как я и ожидал, молчание. Такое тягучее. И уже не в первый раз за день я сталкиваюсь с таким молчанием. Сука, почему даже сейчас, когда я сижу в культурном месте, жду культурный напиток и разговариваю с нормальным, культурным человеком, который ждет свой культурный кофе, я вспоминаю о том, какой сегодня некультурный день? Может, мне стоит хотя бы сейчас об этом забыть? Хотя бы на секундочку. Иначе все культурное превратиться в некультурное разом. Кажется, уже начало превращаться... Лёха заржал. — Чее? Когда это? — Он вытирал несуществующие слёзы, глядя на меня с лыбой до ушей. За сегодня это третий человек, кому хочется въебать. — Ну так... Вчера. — я задумчиво почесал голову, пытаясь вспомнить, когда это было. Кажется, уже неделя прошла. Лёха резко бьет меня по руке, и я непонимающе на него смотрю. Он опять с меня ржет. — Не чешись, я не хочу блох подцепить, ага. — он кивает своим же мыслям, поглядывая в сторону кассы. Он мне ответит или нет? — А, насчет вчерашнего... — он начал чесать свою башку, получив от меня ответный удар. Можно ли считать, что это первый человек, кому я сегодня въебал? И я тоже получил от него непонимающий взгляд. Я ржу. — Не чешись, я тоже не хочу блох подцепить. — Ладно, так вот... — я цокаю, когда слышу с его стороны лишь равнодушие — Ну, я действительно согласен с Мишей, что тебе девчонки не хватает. Она тебя, может быть, воспитает. — А я че, быдло? — Да, ты ведешь себя как быдло. Тебя вообще... — кажется, он что-то хотел сказать, но резко заткнулся. Мне аж интересно стало. — Кхм. Тебя вообще так никто не полюбит. — Ааа, так вы, я смотрю, мастера в этом деле. — я поддаюсь вперед, упираясь локтями в стол. Ну нашлись, блять, эксперты. — Только в каком деле, мм? В психологии, раз так ахуенно понимаете, что мне ваще это надо? И ваще... — Да заткнись. Ты рано или поздно себе бабу захочешь. Влюбишься, как дебилоид, по уши. А она тебя, как дебилоида, и отошьет! Тупая ты башка. — это ещё и я тупой, да? Я нахмурился, взвешивая все "нет" и "да" в своей голове. Я не хотел себе очередную чихуяхуяшку под рукой, которая бегает и талдычит мне о новых шмотках. И ваще, почему он называет девочек "бабами"? Мне, может, невзначай напомнить ему о том, что он, между прочим, занятой молодой человек? Жасмин то у нас никуда не делась, да и бабой вроде не становилась! И между нами снова повисло молчание. Почему мы вообще обзываемся? Мы же товарищи. А обзывал ли его я? Не помню. Значит, я могу ему предъявить за то, что он переходит на личность. Ну не ахерел ли он в край, а? Нам, наконец то, принесли чаи и кофеи. — Спасибо. Ну так вот, Кир... — Да-да-да, блять, я понял. Я такой быдло-чувачек, которого отошьет любая девушка нашей планеты. И вообще, я не романтик, не ловелас и не каблук. Понимаешь, мне, ну... Мне не надо этого... — А че ты тогда план составляешь? — И мы. снова. замолчали. Он попал прямо в яблочко, загоняя меня в тупик. Я проиграл несуществующую дуэль, мучительно умер, даже не сделав первого выстрела. И ведь действительно, я и сам не знал, зачем все это мне надо. Нет, я знал. Но говорить об этом Лёхе было... Странно. Стыдно. Он же меня осудит. Он подумает, что я эгоистичная мразь, которая... Которая не умеет дружит. Но что я могу ещё сделать, когда Миша такой?! Такой... Такой гадкий, мерзкий ублюдок? — Да ладно тебе, Кир. Не парься. Можешь не отвечать. — а Лёха как будто бы все понял и без моих слов, осуждая меня в своих мыслях. — Я помогу тебе, ты ж мне как брат. Тем более сам Миша че-то зазнался, не чуешь? А вот это было интересно. Это было пиздец как интересно. Нельзя было сразу с этого начать диалог? — Конкретнее. — Ты дурачка не строй, а. Ты же усе понимаешь, Кирюха. — он усмехается, делая глоток кофе. Я некоторое время молчу, перекатывая губы из стороны в сторону. — Ну, допустим. А че те в нем не нравится? — я еле как пытался скрыть свою улыбку и ликование, которые жрали каждый мой нерв. Господи, как хорошо-то всё складывается! — Ну... — он выдыхает, глядя то на меня, то в окно. — Я думаю, ты и сам понимаешь о чем я. Мы че, блять, в крокодила играем? — Давай ближе к делу, Лёх! Я че, по твоему, акинатор, угадывать твои намеки? Да ты даже не намекаешь, едрен батон! Я как могу жестикулирую руками, показывая всё свое недовольство, пока Лёха лишь смотрит на меня исподлобья и, видимо, пытается в очередной раз не словить с меня ха-ха. Жесть, как же это смешно! Я, блин, думал, что нашел себе братана по несчастью (ненависти к Мише), а оказалось, что он просто прикидывается! Вот же тайный агент нашелся! Может быть, он на меня ещё и жучка прилепил, и где-то на конце кафешки сидит Миша и прослушивает всё, что я говорю? От таких мыслей я передернул плечами, оборачиваясь назад. Миши в поле зрения, слава яйцам, не попал. Лёха заржал. Ну конечно! — Да хватит ржать, конина ты несчастная! — Да мне с тебя угарно, Кир. Ты расскажи мне лучше, че у тебя с Мишей? Я ни за что не поверю, что ты начал питать к нему такую неприязнь лишь из-за девчонки. Тем более... — Да ниче я не питаю! — я ерзаю не кресле, никак не решаясь отпить ядерный отвар в чашке — Те показалось. И да, я только что сказал... — Ты может не будешь перебивать, сала ты кусок? Я говорю... — Да это ты не перебивай, ска. — я отпиваю чай. — твою мать! Я кашляю на всю кафешку, держась одной рукой за горло. Такое ощущение, будто у меня там извержение вулкана произошло, иначе я не могу объяснить это жжение. Я уверен, просто наяву вижу картину, как помимо горла у меня жжет пердак на толчке. Что за дрянь я заказал? — Это тебе месть, что перебиваешь. Я и говорю, что ты сам только что сказал, что девчонки тебя не привлекают, значит причина твоей неприязни в другом. Расскажи, в чем. — Ага, разбежался! — Да я говорю, кхе... — я украдкой посмотрел в сторону кассы, где мне уже наливали водички. Ну, я надеялся, что это мне. — Тебе, кхеее!!! Показалось... — с моей груди сорвался нервный выдох. Лёха пристально смотрел на меня, попивая кофе и не ржал. Что было, кстати, удивительно. И воду, оказывается, несли вообще не мне! Кто на полном серьезе будет заказывать в кафе воду? Я сглотнул из-за резко появившегося в голове силуэта китаяночки, опасаясь, что она сидит сзади меня. Она меня преследует, точно преследует. Маньячка китайская. Не кукла, а самая настоящая маньячка! — Ладно, проехали, все равно с тебя ниче не вытащить. Че у тебя уже по плану хоть немного готово? — я сидел нахмуренный, мечтая оторвать Лёхе язык. Вдруг она реально сейчас сидит позади меня и всё это слышит? Я обернулся, встречаясь с затылком какой-то рыжей. Слава яйцам! — Ты че? Я оборачиваюсь, на этот раз выдыхая спокойно. Делаю глоток адского порева в чашке и на этот раз не умираю от не менее адского жжения. Ну, если только чуть-чуть. Теперь я понимаю, почему рыжая заказала воду. — Да тааак... Бля, Лёха, она как будто преследует меня. В мыслях даже вылезает. — И срал я на то, что вылезла в моих мыслях она всего раз. Только что. Вчерашний день не считается. — Ты уверен, что это она тебя преследует, а не наоборот? Да уж. Он прав. Теперь маньяком можно считать меня. Ведь я даже план составляю для того, чтобы завоевать её! М-даа, со стороны это наверняка выглядело так, будто я одиннадцатилетняя девочка, перечитавшая "убить сталкера" и которая сейчас является этим самым сталкером, пытающимся отследить свою бедную жертву. И срал я на то, что "убить сталкера" я не читал! Куда башка-то катится... — Да насрать! Она вылезает хер пойми откуда! — Вы виделись где-то, кроме школы? — Нет, но все равно. — Кир, она не вылезает хер пойми где, вы просто учитесь в одном колледже. — Ну ахуеть, а я не знал, наверное! — Ебать, ну ты удивил! Я-ж, наверное, не знал. И ваще, нахера мы тут сидим? Почапали в другое место. — Я встаю с мягкого кресла, боковым зрением отчетливо видя, как смотрят на меня официанты. Ох, чую, жопа моя будет гореть не только от месива в чашке, но и от чьего-то проклятия. Или же наоборот, я не смогу высрать это самое месиво из-за проклятия. В глазах вдруг померещилось, как официантка, принесшая мне эту херню, вдруг начала доставать карты. Вот же, сука, бредни мерещатся! Это всё из-за китаезы... Точно из-за неё... — ну ща-ща. Деньгу то ещё отдать надо. — За это ещё и платить ведь надо... Я закатил глаза, глубоко вздыхая. Лёха лишь усмехнулся. Я чуял, что он знает о том, какая паранормальщина происходит у меня в кружке, потому и ржёт с меня с самого начала. Я чуял, что он специально привел меня сюда, чтобы я купил эту херню, ведь знал, что я не пью всякую залупу типа кофе. Так ещё и пендоский. Американо который типа. Я знал, что так все и есть. Вот же тварь! В это же время к нам подошла та самая официанточка, готовая взять с нас оплату. Руки она подозрительно держала в карманах. Я знал, что она их перемешивает. — Итак... вы заказывали кофе Американо с ирландским кремом — Лёха одобрительно кивнул, пока она милашно-анимешно смотрела на него исподлобья — А вы... — Она перевела взгляд на меня, в котором читалось лишь... Ничего! Почему я вообще пытаюсь анализировать её взгляд? Я итак знаю, что она наведет на меня порчу, спасибо — Ах, точно! Вы заказывали наш новый напиток "Дьявольское"! Я прошу прощения за возможные неудобства... Она хихикает, все ещё глядя на меня своими кукольными глазками. Но не такими, как у китаезы. у Шуры они более няшные, анимешные, бла-бла-бла... Ну кароче, на глазища раритета повестить легче. — К слову, у вас очень специфичные вкусы.. Любите экспериментировать? — Сколько она ещё будет трещать? Не верю, что Лёха каждый раз выносит такой поток слов от своей Жасмин. — Сколько с нас? — Я не планировать и дальше калякать с этой мадам. Извините. А она так сразу вся опешила, мадамочка. Видимо, вспомнила, что она все ещё находится на рабочем месте, а не на фесте по флирту и поиску парней. Она быстренько выписала нам чек, но продолжила пялить на меня. Быть может, у меня горит лицо от своих "специфичных вкусов"? — Меня Алина зовут. Аля. — Что? Она нахмурила брови и я заметил, как она превратилась в мухомор. Ну, в помидор типа. В Аленушку. Ну, у неё типа щеки покраснели. — А, ну я Кира. — она посмотрела на меня как на педика — Кирилл. — Очень приятно. — Да-да. Жаль, что мне кристалически насрать на это ходячее недоразумение с юбкой. Я стал озираться по сторонам в поисках Лёхи, которого обнаружил за окном на улице. Я непременно направился к двери, чуть не сбив эту Алину. Она, вроде как, сказала мне "пока". Но я в этом неуверен. Когда я вышел на улицу, стало как-то стыдно. Блин, она себя, наверное, так неловко чувствует. Ещё и я как мудила поступил... Я же не веду себя так с девчонками. Я нормально к ним отношусь... Так чего я сейчас, блин? Стыдоба на ножках, Кир. — Эу, ты че? — из мира своей башки меня вытянул голос Лёхи, который уже успел несколько раз хлопнуть мне по плечу. — Ебобо? — А, все норм. Деваха какая-то подходила. — И че ты, запал да? — он опять усмехнулся, перед тем как мы пошли куда-то там. — Ты не забывай, шо те китаезу надо, лошпед. Точно, китаеза. И почему я постоянно про эту косолапую забываю? — Да завали. Ваще, еси так подумать, то за ней ща риля вся шарага бегает. Помнишь, когда Миха... — Я запнулся, но Лёха на это не обратил внимания. Честно, я даже не хотел вспоминать слова этого мудичелы, но, как на зло, приходилось. — Когда Миха мне вызов кинул, вот, ты тогда сказал, шо, мол, "вот за ней ща все бегают, а мы че - стадо?", вот. Ну я кароче подумал, что... Ну торопиться то мне не обязательно. И ваще, какого хера она мне нужна? Она ща возмет себе какого-нибудь казаха и будет с ним под ручку гулять по нашей дыре мира, сука. — Ты не забывай, что Миха тебе кинул вызов для того, чтобы чисто вы вдвоем посоревновались. Ну, а ещё, он, вроде как, хочет, чтобы ты се бабу завел. — В смысле, блять, завел? — Просто чтобы это не далось тебе так легко, а ты мальчик то симпотный, он решил составить тебе конкуренцию. — Да какая у нас, нахуй, конкуренция?! — Бля, Лёх, херню не мель, пожалуйста. Если надо будет, у меня деваха за два дня появится. — Ну-ну. Они все не верят в то, что девчонки могут меня любить? Я нахмурился, но в сторону Лёхи так и не посмотрел. Пусть так и думает, мне все равно. Но блять! Как-то неприятно такое слышать от друга. Близкого друга. Лёха ни раз мне помогал, как и я ему. Между нами такие узы висят, мы уже как семья одна, едрена мать, а он говорит такое. Что за хрень? Он думает, что Миша лучше меня? Как??? Как можно так думать? Он ведь хуже во всем, я даже симпатичнее буду! И все равно, он сказал, что Миша решил составить мне конкуренцию... Он? Мне? Захотелось истерично рассмеяться. Тут мы подошли к улице Ленина. Сердце нашего городка, типа. Просто центральная улица, всего-то. Всё время пока мы сюда ковыляли, мы о чем то да пытались побазарить. Только получалось хуево. Меня безумно, просто безумнейше задел тот факт, что Лёха нищенского мнения обо мне. Да как он... Почему? Было обидно. Я ощущал себя типичной бабой! И да, именно бабой, а не девчонкой! Какой-нибудь базовой истеричкой, коими полно наше захолустье. Чихуяхуяшечкой, которая ноет о новых шмотках и обижается, когда ей их не купили. Ну что за представление? Ебучий стыд. И когда мы уже почти подошли к этой самой улице Ленина, Лёха вдруг снова заговорил про Шуру. И про Мишу. Про них обоих, кароче. Причем упоминал их как самую настоящую, сука, парочку! До чего же я чувствовал себя обидчивой бабой. И в голову резко бахнула мысля о том, что, возможно, где-то здесь сейчас шкерится эта китайская кукла. Главная улица же, епты! Просто местная достопримечательность! Я почувствовал, как меня разрезали пилой со спины, но затем вдруг понял, что это мурашки. А потом почувствовал, как мне приложили утюгом о щеки, но затем опять вдруг понял, что это румяна. Из-за злости, кстати. И эта же злость появилась от того, что я представил, как наш Михуил работает местным экскурсоводом. Бля, да даже я буду лучше город показывать! Причем без даже — я в принципе город лучше, сука, покажу. Да даже обозначу где и кто ссыт, где ходить нельзя после определенного часа и с кем из личностей нашего города нельзя разговаривать даже во сне. О, поверьте, я в этом большуший эксперт из всех большуших экспертов. И кто теперь лучше; Я или пидор-гей-бабник-баба-Миша? —... Блять, ты глухой? — мне со всей силушкой богатырской, что имелась в ладони Лёхи, прилетело по затылку. Силы у него было дохера. Мы шутили, что после удара можно получить сотрясение. Кажется, что у меня треснул череп. — А? Че такое? — я оглянулся по сторонам, но ничего не увидел. Всего лишь наткнулся на знакомую фигуру через дорогу. — Ты, сука, головой меньше крути и иди болтай с ней, долбаеб! — Лёха подтолкнул меня в её сторону так, что я чуть не вылетел под фуру. Эта косолапая куда-то шла и вертела башкой по сторонам. — Давай-давай, пока она не учапала к Михе сосаться. Лицо скривилось, и мне захотелось блевануть прямо на асфальт. — Лёх, я ваще-то тебя позвал разумный план придумывать, а не действовать по ситуации. — Если будешь действовать по плану, то никогда не научишься быть мужиком со стальными яйцами. И никогда не будешь самостоятельным ухажером. — он улыбнулся, доставая сигарету. Я хотел съзвить, как обычно бывает, но вспомнил, что Жасмин в девушках у него, а не у меня. Да и ваще у меня девушек не было. Так, интрижки. Постоял, помолчал, башкой покрутил, а вот и китаяза уже переходит дорогу. И идет в нашу сторону. Ну и пусть идет, может быть, она шурует на встречу со своими подружанями из колледжа, ну? Они её, вроде как, обожают и считают местной посланницей Будды. Но она то совсем скоро подойдет к нам, а какую-то речь я все ещё не придумал. Но она идет на гулянку с подружками. А может и нет? А может и с Мишей? Плевать. Так какая речь? Че сказать? Лёха в явном разочаровании. Но нет, он спокойно курит сигарету. А она уже звонит Мише. Или подружкам. Или маме. Или китайскому мэру. Или... — Слыышь, япошка! Куда идешь? — Это Лёха. И, кажется, ему пиздец. Ведь он не назвал её по имени. Но, блять, китайской принцессе вообще похуй! — А? — она подняла свою крохотную башку размером с камень, посмотрев на нас. Посмотрев на Лёху. — Привет! Она мягко, анимешно, милашно-няшной и как только можно улыбнулась ему, подходя ближе. А затем потянула ему руку. Сам Лёха не ожидал таких мувов и лишь приподнял брови, перед тем как ответить ей рукопожатием. И че я пропустил? Может, он уже успел слить ей все мои планы на её счет? Ну пиздеец. Шура переводит взгляд на меня и никак не меняется в лице. Но не здоровается. И все-таки меняется в выражении своего рыла. Бровки то как нахмурила, ведьма! И улыбка её спала. Ну и плевать. Я смотрю, у Лёхи с ней все бум-бум как ахуенно! И мне снова стало неприятно. Какой раз за день? За весь проклятый день. — Дарова, Шура. Тут-то она ахерела. А как ахерела то, надо было видеть! Такая реакция обычно возникает в каких то видосах, где рандомные люди во вселенском ахуе с игры на музыкальных инструментах неких мелких вундеркиндов, а тут она так отреагировала на свою кликуху. Да, теперь это её кликуха. Ну, она же это поняла, надеюсь? — Что? — Дарова, говорю. Шура, Ван Шу, не знаю. Она приподняла одну бровь, смотря на меня как на самого нищего крестьянина, который решился поздороваться с её величеством. Кажется, я снова почувствовал, как спину мне расхерачили в мясо пилой. И я сомневаюсь, что это мурашки. Возможно, это Миша, который ревнует. Мне аж радостней стало от того, что меня пилят пилой. Только вот мое душевное ликование длилось недолго, потому что я вдруг вспомнил, что я, блин, ничего не стою по сравнению с ним, и Миша просто решил составить мне конкуренцию. Теперь пройтись бензопилой по его спине захотелось мне. Да и кажется, что не в первый раз за последнее время. Меня будто шаровой молнией херакнуло, когда голос подал Лёха. Точнее, он просто кашлянул, когда вдохнул слишком много дыма. А вот это женщине насрать — она не шолохнулась, не вздохнула, не изменилась в лице и вообще ничего не сделала из того, что обычно делают девчата — она плавно повернулась в сторону Лёхи и натянуто улыбнулась. Похожа на высокомерную мразь. И как мне её добиваться, когда она такая сучка? А надо ли вообще в таком случае? По сравнению с этой Сатаной мне весь этот проклятый день показался раем, благословением, выданным мне с Божьей жалостью. И адское хрючево в стакане, и злющие официанты... Аэ... Та девка... Алина с её порчей то ли на запор, то ли на понос, Миша со своими выебонами, мама... Ладно, последнее не входило в список. Точнее, сама мама входила, но не сегодняшняя ситуация с ней. Вспоминать не хочу. Интересно, она хочет сдать меня в детдом? Из мыслей меня выдернуло легкое касание Лёха моего запястья. Я одернулся. Че он трогает меня? Я что, педик по его мнению?! — Проебался ты. В какой раз уже? — говорит Лёха, смотря куда-то вдаль. Туда, откуда пришла китаеза. — Че? — теперь и мой взгляд столкнулся с её уходящей спиной. — Да блять, что я не так сделал? Сказал, быть может? Ты её ваще, блять, япошкой назвал! — Просто до этого момента я не проебывался, вот она мне и простила. А ты, походу, уже так много сказал ей, шо она тебя даже слушать не хочет. Ну ты булки расслабь, со всеми девками так. Может быть, она тебя даже простит и потом заговорит с тобой. Когда-нибудь. Когда-нибудь. Конечно, блять! Я проебался целых три раза. Девчонки больше трех проебов не прощают.

***

— Че делать-то, Лёх? — внутри меня все горело от такой досады. Да она дьявол ебучий! — В смысле "че"? Придумай, мачо-мен. — Я тебе это рассказал чтобы ты мне помог, потому что, знаешь ли — я грохнулся жопой на кровать рядом с ним, размахивая руками — у меня одного ни-ху-я не получается! Я блять... Ну ты кароче понял! — Не-а. Ниче не понял. Ну ладно, помогу уж, как прошаренный. — он снова, сука, снова усмехается и ложится набок. Достает свою пиликалку из заднего кармана джинс и заходит в заметки. Но тут же выходит оттуда, нажимая на чей-то звонок. По базару из трубки я сразу понял, что это Жасмин. Снова скучает по нему и ноет о какой-то херне. Как же базово... — Жась, я позже перезвоню. У меня Кира приперся. Да я не ебу че ему надо! — Да, конечно — Ну ща мы тут покумекаем и я тебе перезвоню. Любовь моя. Да-да я приду. — Мне может выйти, я не знаю? Мне такое даже слушать было противно. Сколько тут этих мусси-пусси и остальной ереси! Бее. Когда у меня были подружки на неделю я с ними так не общался. Никогда. Хотя они вроде так ко мне обращались. Ну не могу я так общаться, не могу! Это же так... По-конченному. Не по-мужски. Бля, а вдруг мне так ещё и с китаезой придется общаться? Когда встречаться будем... Я усмехнулся, ведь такого не будет. Уже не будет. И ваще в принципе наверное. Она реально было дьяволом в теле милашной аниме-девчонки. И что-то я сегодня очень много вспоминаю про аниме. Она заразила меня, ведьма! Но, честно, представляя себя в отношениях с ней мне стало тошно. Так невыносимо противно. Я. С ней. Ну нет. Мы даже не подходим друг другу! И общаться так с ней... Меня чуть не вырвало, когда я представил, как через силу заставляю себя её обнять и шепчу че-то в роде: "Маленькая моя..." Пфф, ну пиздец же! Я заржал, совсем забыв, что нахожусь ваще-то не дома. — Ты че? Все, кукуха поехала за моря? — Лёха наконец добазарился со своей Жасей и опять открыл заметки. Че-то написал. Я увидел лишь заголовок: "Пять этапов по завоеванию китайской барышни". Я чуть снова не заржал. Слово "завоевать" звучит смешно. И "китайская барышня" тоже. Че-ж не принцессочка сразу? И я чета ваще уже передумал её добиваться... Не пара она мне... Пусть Михаила своего по вечерам страпонит, а не меня. — Ну кароче, смотри. У тебя есть хоть чета в мыслях для начала? — Это он меня спрашивает? — Аэ.. Ну... — Бля, не говори только, что ты даже не думал. Чуркабес. — Да варежку себе зашей уже. Я, во-первых, думал извиниться перед ней за то, что назвал её китаезой. — по выражению лица этого ишака я видел, как он сдерживает улыбку — Потому что, видите ли, она обиделась на меня из-за этого. — Ты в этом уверен? — Когда я притарабанился за ней на байке при всем, сука, колледже, она лишь наорала на меня. "Какайа ищьо китайоса?!". — я как мог пытался передать её речь, щуря глаза. — Ну... Не буду уж я спрашивать что было до этого. Но сегодня ты назвал её по имени, и она просто ушла после этого. — Она типа просто ненавидит меня, да? — Ну типа. Колхозник. Почему он в рандомные моменты вставляет оскорбления? Лан, похуй. — Значит у меня точно нет шансов. — Я вздохнул. И не знал — рад я или нет. Больше нет. Куда пропало мое минутное желание сдаться? Точно, я же не хочу с ней встречаться. Я всего лишь хочу другого. Не китаезу. — Почему это? Все ещё существуют истории от ненависти до любви. Вполне хорошо... — Он чето пишет в своих заметках, даже не поднимая на меня взгляда. С телефоном разговаривает? — Я не читаю книженции. И не интересуюсь чужими обжиманиями, сорян. — он на секунду посмотрел на меня. Явно понял, что я намекаю на него. Но никак не отреагировал. Мы посидели в тишине. Который раз за день? Но сейчас тишина была не давящая, а наоборот, свободная. Я даже благодарен этой паскуде за то, что дал мне посидеть в адекватной тишине. Взгляд зацепился за часы. Уже восемь вечера. Я очень, очень сильно не хотел идти домой. И не знаю даже почему. Но придется же. Иначе мама даст мне пиздюлей. Насчет последнего я, как всегда, сомневался. А по-хорошему, она должна была. — Так, ну кароче, прямо сейчас ты пишешь Мише и просишь номер её трубочистки. Что? — ... Ты ебанулся? — Нет, я всего лишь умею делать, а не пиздеть. — Да пошел нахер. Я ему даже писать не хочу. — Почему? — Потому. — Ну и будь дальше обосанным ссыклом. Думаю, мне не стоит тебе напоминать о ситуации, произошедшей минут тридцать назад. Ты прям ссыкло ссыклищем. — я понял, о чем он. Естественно, я понял. Я взял телефон. Не свой. Лёхи. Уже было открыл чат с Мишей, как словил чужой насмешливый взгляд. Спасибо, Лёх. Я взял свой телефон и открыл чат с Мишей. — И че ему писать? — Попроси номер этой китаезы. — Пиздец смело, конечно. — А ты как думал? Никто её трубку не знает, а она тебе сама свою не даст. Подумает, что ты закажешь на неё киллера — будь возможность, я, наверное, так бы и сделал. Хотя выгоднее вызвать экзорциста — А Миха-то наверное уже вовсю с ней общается. Будь у нас баллы за продвижении в общении с ней, у Михи было бы уже пятьдесят. А у тебя ноль. Ебать Лёха мотивировать умеет. Я и не сомневался, собственно. Потому что через несколько минут мои пальцы уже стучали по клавиатуре в чате с этим фембоем. горчичный номер шуры мне Ответа ждать долго не пришлось. И, о Боже, как же я любил сообщения за то, что не слышал его заикания хотя бы тут. Лишь бы голосовое не написал, лишь бы, лишь бы. Миха кент а че ты у неё то не попросил? кир, я конечно понимаю, что ты... а можно без лишнего пиздежа? Дальше сообщение я не читал. И я каждый раз, включая этот, пристально смотрел на то, как тот подписан у меня. Наверное, это единственное, что осталось после нашего нормального общения. Хоть я и уже давно подумывал его перезаписать. На фембоя, например. горчичный номер шуры мне Миха кент +86.... Пиздец, а не номер. горчичный спс Я вылетел из переписки как пробка. Миша больше ничего не писал. — И че дальше? Писать ей? — Ну головой-то покумекай, Кир. Позвони ей, хз. — Ладно, я напишу. Я ничего ей не написал. Но номер закинул в заметки. И пошел домой. Пропущенных от мамы было дохуя.