Свидания в Хогвартсе: хроники сборов

      В начале этого особенного вечера в спальне общежития Слизерина витало необычное напряжение. Драко Малфой, привыкший держать всё под контролем, нервно ходил перед зеркалом, словно пытаясь найти в отражении ту самую уверенность, которая обычно помогала ему сохранять хладнокровие в любой ситуации. Его отражение казалось ему одновременно чужим и знакомым. Он знал, что сегодня всё должно пройти идеально, но внутри чувствовал, как нарастает тревога.       Малфой аккуратно приводил в порядок волосы. Внутри бушевала буря — он не мог поверить, что собирается на свидание с Гермионой Грейнджер. Этот момент напоминал прыжок с Астрономической башни без палочки: одновременно захватывающий и страшный. А вдруг всё пойдет не так? А вдруг она не ответит так, как он надеется? Внутри всё сжималось от волнения, и он пытался подавить это ощущение, сосредоточившись на сборах.       Драко глубоко вздохнул, стараясь собраться с мыслями. Сердце забилось быстрее, а внутри зазвучала тревожная мелодия — напоминание о том, что всё может пойти не так, как он планировал. Слизеринец снова вернулся к зеркалу, его пальцы дрожали, как листья на ветру, когда он пытался завязать галстук.       — Мерлин всемогущий, — прошептал он, чувствуя, как капли пота стекают по спине, словно предательские змеи.       Его сердце билось так громко, что, казалось, могло разбудить весь Хогвартс.       В этот момент в комнату ворвались его лучшие друзья — Теодор Нотт и Блейз Забини. Они сразу заметили, что Малфой выглядел не так уверенно, как обычно. Их глаза тут же заблестели — они понимали: сейчас нужно немного разрядить обстановку, помочь другу почувствовать себя чуть более спокойно.       — Ну, ну, ну, — протянул Блейз, его голос был сладок, как яд. — Кто это у нас тут собирается покорять сердце нашей любимой всезнайки?       — Или ты на бал собираешься? — хихикнул Теодор, указывая на его безупречный наряд, который, по его мнению, был куда более подходящим для бала, чем для свидания.       Он сжался, словно пытаясь скрыть свою уязвимость, и ответил с легкой усмешкой:       — Моё чувство стиля на высоте. Просто вы завидуете, — произнёс наследник чистокровного рода, стараясь звучать уверенно, хотя внутри чувствовал, как его сердце бьется всё сильнее.       «Ну что, Малфой, покажи им, что ты можешь. Это всего лишь свидание — ничего особенного.»       — Ты уверен, что Гермиона согласилась? — скептически спросил Нотт, поднимая бровь, словно проверяя его на прочность.       — Конечно, — твердо ответил блондин, поправляя мантию, которая чуть задралась на плечах. — Она сказала «да».       «Я справлюсь!»       — Да, да, — подхватил Забини, подмигнув, и добавил: — Может, возьмёшь с собой цветы? Или коробку шоколадных лягушек? А лучше — и то, и другое! Тогда она точно не устоит перед тобой.       Драко закатил глаза, но лёгкая улыбка пробилась сквозь маску нервозности.       — Оставь его, Блейз, — Теодор присел на кровать, его глаза сверкали, как угли в камине. — Он и так выглядит, будто его только что протащили через Запретный лес.       — Заткнитесь, вы двое! — сказал Малфой, стараясь звучать уверенно, хотя голос слегка дрожал. — Это всего лишь свидание. Я просто хочу провести с ней время, узнать её лучше. Не нужно превращать это в спектакль. Это не ваше дело!       — О, но это наше дело, — друг подошел ближе, его голос стал тише, но не менее хитрым и веселым. — Ведь если ты облажаешься, это отразится на всех нас. Слизеринская честь, понимаешь?       Теодор медленно встал и подошел к волшебнику, скрестив руки на груди.       — Ты же знаешь, что она не из тех, кто прощает ошибки. Одна неверная фраза, и ты потерпишь фиаско, друг!       — Это всего лишь свидание!       — Всего лишь? — Тео изогнул бровь, словно дирижер, взмахнувший палочкой над оркестром сарказма. — Ты ведь не просто желаешь убить время, а горишь желанием поразить саму Гермиону Грейнджер! Это как пытаться заставить дракона танцевать под луной — рискованно, но эффектно, если получится, то затмит собой все звезды!       — И не забывай, голова садовая, она умнее тебя в тысячу раз! — Блейз вставил шпильку с ехидством знатока, словно предвкушая интеллектуальное фиаско друга, как гурман предвкушает редчайший деликатес.       Драко вздохнул, и взгляд его потемнел, словно грозовое небо перед ливнем. Конечно, он знал, что Гермиона — невероятно умная и сильная девушка, и именно это манило его, словно мотылька к обжигающему пламени. Он хотел показать, что за маской снобизма скрывается нечто большее — искренность, страсть и желание понять друг друга. Внутри он чувствовал, что сегодня — его шанс.       — Ладно, — сказал он, решительно взяв себя в руки. — Я просто скажу ей, что она мне нравится. Это не так уж сложно. Надеюсь, не запутаюсь.       Волшебник снова посмотрел в зеркало. Его отражение смотрело на него в ответ, бледное и измученное, как призрак.       «Все будет хорошо,» — мысленно пробормотал он, словно заклинание.       Галстук по-прежнему оставался непокорным куском ткани, символизирующим хаос, бушующий в его душе.       В памяти всплыло ее лицо — умное, проницательное, с лучистыми карими глазами, которые могли видеть сквозь любую маску. Гермиона Грейнджер. Девушка, которая одним своим существованием бросала вызов всем его убеждениям. Девушка, ради которой он рискнул всем. Он вспомнил их тайные встречи в библиотеке, их споры, полные искр и страсти, их редкие моменты близости, когда мир вокруг них исчезал, оставляя лишь их двоих.       «Она определенно стоит этого!» — подумал он, его решимость укреплялась, как сталь, закаленная в огне.       Он завязал галстук, на этот раз уверенно и твердо. Вздохнул.       Тео и Блейз переглянулись, и на их лицах заиграла искренняя поддержка.       — Слушай, если будешь вести себя так, как сейчас, она точно не сможет устоять, — подмигнул Теодор.       — Да, только не забывай про дыхание, — добавил Забини деловито. — Не стоит задыхаться от волнения, когда будешь произносить свои гениальные слова.       Драко отмахнулся от них, словно стараясь избавиться от назойливых мух, но внутри его сердце билось чуть быстрее, а в груди разгоралось тепло и благодарность за поддержку, которую он чувствовал. Он глубоко вдохнул, собираясь с духом и в этот момент, как по волшебству, в спальню заглянула Пэнси Паркинсон. Она заметила их собрание, ахнула от удивления и с ехидной улыбкой, которая могла бы послужить иллюстрацией к слову «зловредность», произнесла:       — Ну, ну, Малфой, кто бы мог подумать! Гермиона Грейнджер? Это хоть серьёзно или очередная шутка, которую ты решил разыграть, чтобы всех удивить?       Слизеринец мгновенно напрягся, словно натянутая струна, и его лицо стало чуть более серьёзным, но он старался не показывать смущения.       — Это серьёзно, Пэнси. И тебе бы лучше не вмешиваться в дела, которые тебя не касаются.       Девушка пожала плечами, словно говоря: «Ну, как хочешь», и, бросив последний проницательный взгляд, вышла из комнаты. Парни обменялись взглядами — в них читалась одобрительная улыбка, ведь друзья всегда были на его стороне.       — Ты готов? — спросил Нотт, хлопнув его по плечу так, будто подбадривая бойца перед боем.       — Больше, чем когда-либо, — ответил Драко, сжимая кулаки, чтобы успокоить дрожь в руках.       Он поправил мантию и направился к выходу, чувствуя, что каждое его движение было наполнено решимостью. Впереди — не просто свидание, а возможность изменить свою судьбу.       Когда дверь за блондином бесшумно сомкнулась, отрезая мир, словно гильотина, и утопила комнату в густой тишине, Теодор и Блейз обменялись взглядами, полными невысказанных слов — тайным языком старых, проверенных временем друзей. В их глазах читалась уверенность и понимание, что сегодня начнется что-то важное.       — Знаешь, мне кажется, у нашего друга всё-таки есть шанс, — задумчиво произнёс Тео, поглаживая подбородок и погружаясь в размышления о том, как меняются люди и как порой неожиданные события могут перевернуть всё с ног на голову. — Я всегда думал, что Драко — это лабиринт, сотканный из змеиных узлов, полный темных комнат и запертых дверей. Но сегодня он… кажется, стал чуть человечнее. Даже немного нормальным. Ну, почти.             Забини усмехнулся, как бы говоря: «Ещё посмотрим». Он признавал, что перемены есть, и, возможно, всё не так однозначно, как казалось раньше.       — Не просто нормальным, Тео. Этот День святого Валентина словно сорвал печать с древнего свитка, пробудил в нём дремлющую магию. Любовь — алхимик, превращающий свинец в золото, — добавил он, наделяя свои слова особым пророческим оттенком.       — Главное, чтобы купидон не промахнулся, — усмехнулся Блейз, — и чтобы Драко не преподнёс Гермионе в качестве романтического жеста книгу вместо букета роз.       В этот момент раздался взрыв хохота, который разорвал тишину, словно гром среди ясного неба. Смех был заразительным, и даже самые серьёзные лица не смогли устоять перед этим веселым настроением. В комнате воцарилась приятная атмосфера, наполненная надеждой и предвкушением чего-то необычного.