Час, когда истончаются тени

В час волка, когда небо еще находилось во власти ночи, у берега реки стояла группа женщин, молодых и не очень. Их незримо связывала необычная, немного нездешняя внешность: золотые волосы и очи. Какие это были очи! Они словно переливались от золота до охры, переходя в камедь. Яриловы дочери. Ярины Они знали, что их бога изгоняют из этих мест с приходом нового — Христа. Из группы вышла молодая девушка, оставшаяся в одной простой белой рубахе. В ее волосах сверкали бусины из стекла и янтаря. Она шагнула в воду, а после опустилась в нее по пояс. После намокания стало понятно, что молодая жрица была в тягости. За ее спиной встала более старшая женщина, которая положила на ее плечи свои руки. Дождавшись первых лучей рассвета, женщины — и те, что стояли на берегу, и те, которые оказались в воде, — запели: — Ярило-батюшка, солнце красное, солнце ясное, Поставь вокруг нее стену, стену огненную, стену защитную, Ни коим колдовством не пробиваемую, Ни коим мечом не прорубаемую. Пусть дщери твои и те, что несут твой свет, И те, кто только придут к тебе, Не останутся без твоей защиты. И если потеряются девы твои, дочери твои, Пусть найдут они, путь домой. Первый луч солнца озарил процессию, а беременная жрица и вовсе стала сиять, что твой Алатырь. После она лишилась чувств. Ее на руках из воды вынесли сестрицы. Женщины на берегу еще помнили, как их предшественницы могли обращать в бегство противников, как плести из солнечных лучей обереги, защищавшие дорогих и влиятельных людей. Однако век силы жриц ушел с приходом на родные места мужей с символами рыб, виноградной лозы и голубя. Сначала они не придали им значения. Однако позднее, когда их собратья все же решились на бой и использовали запретные силы, наказание пришло для всех. Златокосые, желтоглазые… Ярины лишились своего статуса полубогинь в мире смертных. Особые девы редко становились матерями больше одного раза. Да и кто из мужчин согласился бы на то, что его жена и старший ребенок следуют не за ним, а за незримым отцом? Они еще помнили, как сородичи, потянувшиеся за черным колдовством, лишились всего. Гнилыми их стали звать другие. Не будет у них потомства, но затягивали оступившиеся в свои сети юных и глупых, не знающих цену страшному дару. Хуже всего было стать едой нелюдей. Выпивали жизненные силы своих жертв они, оставляя после них одни косточки да лоскуты кожи. Ужасный конец или ужас без конца.