Школьные будни

До рождественной ночёвки осталось несколько дней. Она почти что завтра. Но, нет, все равно, ещё целых три дня. Проблема заключалась в том, что вместо восьми человек, за их столом сидит всего пять. Емае, где все? — Кого не хватает? — поинтересовался Пик, попивая напиток. — Вару, Габриель и Куромаку заболели, — поник Феликс. — Потому что в снегу надо меньше сидеть, — проворчал мотоциклист. — Значит, отменяем? — Но мы же можем просто сходить погулять на каникулах, — попытался успокоить всех Зонтик. Вообще, там все разом поникли. И, на самом деле, без Вару в школе скучновато. — Да, но на ночёвке был особый вайб, — Ромео показал часть зарисовки скрипачу. Теперь, Зонтик сидит между Ромео и Данте, напротив Пик с Феликсом. Павлин опять рисовал свои зарисовки, спиной облокотившись о плечо Зонтика. А тот не был против. Ему было, как минимум, безразницы. — Согласен, — протянул Феликс, выглядя, как каша. – Не гундите, — несмотря на то, что Пик сделал им замечание, выглядел он тоже так, будто слегка сожалеет, что ночёвка не состоится. — Звонок, твою дивизию, — проругался Ромео, подскакивая. Он не уследил за временем, а на этот урок ему нельзя опаздывать. — Я побежал, увидимся! — Я тоже пойду, — Пик встал из стола. — И мы, — наконец, Данте хоть что-то сказал. Сегодня он выглядел немного иначе. Как-то более озадаченным что ли. На урок Зонтик с Данте шли в тишине. На самом деле, они никогда особо не общались. У них не было общих тем для разговоров, но оба считали друг друга друзьями. И не сказать, что они постоянно поддерживали связь, в позапрошлом году, например, они вообще не общались. Сидели они также за разными партами. Удивительно, но у Данте даже было что-то, вроде, компании из одноклассников. Ну, он, конечно, редко с ними общался, но был её частью. Уважаемой частью. Конечно, у обоих есть пари друг с другом. Не рассказывать, что вытворяли в средних классах. Зонтик тогда ещё в белый волосы покрасил, ошибка всей жизни. Сам цвет то вымылся, а, вот, как раз после этого его волосы стали походить на мочалку ещё больше. Сейчас, они, конечно, уже отрасли. Те испорченные волосы сейчас являются кончиками. А Данте... Что с ним было вообще? Зонтик и подзабыл. После ещё и Ромео ушёл домой. Правда, не понятно, он какой-нибудь контрольной испугался или и впрямь плохо себя чувствовать начал. Феликс из-за этого стал ещё более нервным. На него ещё и в добавок свалили какой-то проект или доклад или презентацию. Что это вообще? Но все его руки были заняты то коробками то свертками бумаги. Так что его шкала взрыва была заполнена. Поэтому бедные десятиклассники, пропавшие ему под руку, начали страдать. — Зонтик, подержи, — Феликс сразу скинул на того огромную коробку. Тяжелющая. Скрипач сам по себе не супер сильный, а для него эта коробка была достаточно тяжёлой. — Давай я возьму, — предложил Пик, хотев помочь, но на него тут же свалили почти такую же коробку. — Что в них лежит вообще? — Я так понял, что материалы для проекта. Зонтик держи давай, — пояснил желтоволосик, разбирая ещё что-то. Данте он вручил только пару больших свертков. — Это для меня слишком тяжело, оно не может на полу постоять? — скрипач поджал губы. — Нет, подожди ещё минутку, не умрёшь, — повысил тон Феликс, копаясь в похожей коробке. Зонтик слегка нахмурился, хотя, это было не от злости. — Феликс, они правда тяжёлые, даже для меня, — подал голос Пик. — Так! — вскрикнул желтоволосик, поднимаясь с корточек и разворачиваясь к ребятам. — От вас толку нет, вас что не попроси, все не так! Вы слабаки что ли? Если я смог, то вы тем более сможете! — что-то про слабаков он сказал, ткнув в Зонтика, хотя, указывал на всех. Феликса не узнать. Будто другой человек перед ними. — Прости, — дрожащим голосом прошептал Зонтик. Он склонил голову вперёд, так что лица не было видно. Скрипач осторожно поставил коробку на пол и поспешно ушёл. Куда? — Зонтик, подожди, — сказал ему вслед Пик, но Данте опустил руку ему на плечо. — Давай лучше я. Всё равно хотел с ним кое что обсудить, — красноволосый как-то странно свёл брови. Эта тема ему явно неприятна. Он сложил свертки, которые держал в руках, на коробку в руках Пика и направился за Зонтиком. Он с такой точностью знал, где тот будет..

***

Слезы предательски подходили к глазам. Старая привычка, заходить в туалет, закрываться в кабинке и садиться на пол, облакотившись спиной об дверцу и обняв собственные ноги. Как говорят, старые привычки умирают с трудом, так что Зонтик вновь уткнулся лицом в свои колени. Он думал, что изменился. Надеялся на это. Глупые ожидания. Он остался таким же жалким, каким и был пару лет назад. Тишина прервалась открыванием двери в туалет. Шаги размеренные, медленные. Человек сел на пол и прислонился спиной к дверце той кабинки, где сидел Зонтик. Если бы не разделение в виде дверцы, их спины бы соприкоснулись. — Данте, уходи, пожалуйста, — попросил скрипач, всхлипнув. Он старался выровнять дыхание и поскорее остановить эту обжигающую соленую воду из глаз. — Ты же знаешь, что не уйду. Старые привычки умирают с трудом, да? — Данте хмыкнул. Чувство, будто они перенеслись на два или три класса назад. — Ты всегда раньше приходил меня успокаивать, — голос становился все тише. — Давно мы так не сидели. — Я не хотел, чтобы так случилось. Я правда хотел помочь... Но я впрямь жалкий слабак, — вновь слышен всхлип. — Нет, это полностью вина Феликса. У него просто плохое настроение. А у тебя есть некий триггер на это, — поспешил утешить его Данте. — Да, ты же сам помнишь, что происходило в пятом и шестом классе. — Хах, да... Помню, — голос Данте дрогнул. — Прости, — извинился Зонтик, вытирая слезы рукавом кардигана. — Не извиняйся, — поправил его красноволосый. — Тебе не за что. Знаешь, я боюсь это признавать, но я испугался, думая, как ты резко изменился. — Я вовсе не поменялся, — слышится всхлип. — Нет, ты очень изменился. — Но это не так. — Это я должен перед тобой извиняться, Зонтик, — начал Данте, его голос звучал так, будто он либо сильно сожалеет, либо сейчас заплачет. — За что? Я помню только то, как мы познакомились, — от воспоминания скрипач улыбнулся. — Нет, ты не должен... — Это был, наверное, класс шестой. Помню, как снова расплакался и ушёл в туалет. Учительница попросила тебя сходить за мной, а ты сел также, как и сейчас. Мы поболтали, я не могу вспомнить, что ты мне сказал, но я вышел. — Ты не должен был вообще со мной общаться, — А потом нам сказали сделать совместный проект, это было достаточно весело, — послышался смешок. — Ты не должен вспоминать об этом, как о чем то хорошем! — неожиданно, даже для себя, рявкнул Данте, ударив по дверце. Дыхание сбилось, он будто слегка посмеивался, а глаза были почти что на мокром месте. Данте умеет злиться и плакать? Конечно, он ведь такой же человек, как и все мы. — Почему? — тихо послышалось из кабинки. Будто Зонтик хотел пить, его голос стал слегка хриплым. — Я вёл себя, как идиот, — вырвалось из уст красноволосого. Твёрдо и слегка грубовато. — Но я не помню... — Потому что ты не обращал на это внимание! — послышался вздох. — Габриель стал, чем-то вроде психолога для меня. Мы обсудили это и, — послышался вздох тяжелее предыдущего. — Данте, но это прошло, это уже не важно, — Зонтик уже, вроде, даже успокоился. Кто тут кого утешает? — Важно. — Но... — Я был полным идиотом! Зависящим от мнения окружающих и той компании. Я не должен был тебя игнорировать... — да, Данте точно плачет. — Данте, прошу, дай мне выйти. — Нет, послушай, пожалуйста. — Хорошо-хорошо, я слушаю, — Зонтик уже не спиной прислонялся к двери, а смотрел на неё лицом, все ещё сидя на полу. — Я полный дурак, мы общались только в туалетах, когда ты начинал плакать. Блять, это звучит ужасней, чем обычно, — за дверью слышится молчание. Кажется, собеседник это вспомнил сам. Вдруг, Данте вздрогнул. Зонтик накрыл своей ладонью руку Данте, которая лежала на полу. — Выпустишь меня? — тихая просьба. Она была произнесена так мягко, что красноволосый, сам не заметив, отстранился от дверцы. Она скрипнула. Данте боялся оборачиваться. Он боялся показать себя в таком виде хоть кому-то. Даже Габриелю. — Я придурок, ты правда не помнишь, как я тебя в неком смысле унижал перед всеми? — на последних словах он оборвался. Лёгкая рука легла на его плечо. Он обернулся. Зонтик выглядел так... Блаженно? Он был будто нимфой. Оба и не заметили, что давно начался урок и они оба прогуливают его в туалете. Да и какая разница? У них тут сеансы психотерапии проходят. Хорошо, что тут никого нет. — Всё уже кончилось, всё уже хорошо, — тихо говорил Зонтик, убирая слезы с его лица. Глаза же опухнут. — Нет, нет, нет, прости меня, — продолжал твердить Данте. — Почему ты не хочешь забыть? — Не могу. — А почему ты перестал? — Я резко понял свои ошибки и не мог смотреть тебе в глаза целый год, — объяснял он, почему-то обняв собеседника. А тот поглаживал его по голове. И все это на кафельном полу в туалете. Выглядят, как мама-кошка и котенок. — Я никогда не держал на тебя зла. — Не ври. — Я не вру. — Я все равно не смогу нормально смотреть тебе в глаза, — Данте успокаивал запах волос Зонтика. Всегда успокаивал. Почему так? Непонятно. Даже ему самому. — Хорошо, раз так, то давай знакомиться заново, — предложил скрипач, отстраняясь и вставая с пола. Отряхнувшись, он протянул Данте руку. — Всмысле? — тот явно прикола не понял, но руку принял и поднялся на ноги вслед за собеседником. — В прямом. Меня зовут Зонтик, — тот улыбнулся и протянул руку для рукопожатия. У Данте же глаза даже раскрылись больше, чем обычно. Вот так? Буквально? Это же бессмысленно. Чем это поможет? Зато Зонтик выглядел очень хорошо. У него же кожа очень бледная, а после того, как он поплачет, его кожа вокруг глаз слегка краснеет. Почему это смотрится так красиво на нем? — Данте, — красноволосый пожал руку, до сих пор немного не понимая, что, собственно, происходит. Зонтик с ума уже сошёл? — Приятно познакомиться, мы же с тобой одноклассники, да? Ты любишь котов? Какой твой любимый цвет? А какой чай больше предпочитаешь? — скрипач завалил вопросами, хоть, он и знал ответ на каждый. Но какая разница? Зонтик направился на выход из туалета, потянув за собой Данте. — Да, мы с тобой одноклассники. Я люблю котов, любимый цвет... Наверное, бежевый. Чай... Красный, юньнанский красный чай, — вначале было то-ли сложно, то-ли неловко, то-ли непонятно. А во время ответа на последние вопросы Данте заметил, что ему легче. Стало намного проще общаться. Он и впрямь, будто общается с новым Зонтиком. Не с тем мальчиком, которого часто дразнили за молчаливость, скромность и отстраненность. Не с тем парнем, который боялся коммуницировать даже с одноклассниками. Как же ты изменился, Зонтик. — Зонтик, простиии, — крикнул Феликс, выбегая из угла и бросаясь к скрипачу. Уроки, наконец, кончились. — Ничего такого, не переживай, — парень с голубыми волосами слегка улыбнулся. — Сколько градусов сегодня будет вечером? — поинтересовался Пик. — Где-то —23, — сразу отозвался Данте. В зимние каникулы у них будет холодина. И как гулять? — У меня байк скоро заводиться перестанет с таким минусом, — проворчал фиолетовый, разминая шею. — Ладно, я пошёл, у меня автобус сейчас уедет, — скрипач помахал всем рукой и побежал на остановку. — Я думал, что он с тобой, — Данте потянулся. — У меня занятие по электрогитаре. — Ты играешь на электрогитаре? — вопросительно вскрикнул Феликс. Данте же просто удивленно выгнул бровь. — Вы не знали? — Пик тоже удивился вместе с ними. — Да, мы даже подумать не могли! — Это и вправду неожиданно, — Данте покивал головой. — Почему? — Ты не выглядишь, как тот, кто играет, — Феликс потёр подбородок, раздумывая.

***

Зонтик вышел с автобуса. Огляделся. Вроде, всего на одну остановку дальше вышел, а будто в другой мир попал. Здесь уже не высокие многоэтажки, здания все меньше и меньше, но намного красивее. И ещё начались частные дома. Через минуты плутания он вышел на частный дом. Перед самим домом территория достаточно маленькая. Забор высокий, есть две калитки. Ну, как. Одна калитка, а другая дверь в гараж, который стоит почти отдельным зданием, но все таки соединяется с краем дома. Нажимать на звонок страшно. Зонтик переступил с ноги на ногу. Глубоко вздохнул и сжал чехол от скрипки. Ещё один глубокий вдох и он, наконец, нажал на заветную кнопку. Слышатся шаги на другой стороне забора. Дверь открывается. За ней стоит милая женщина, хотя, нет, девушка. Она достаточно высокая, ростом с Зонтика, наверное. У неё длинные чёрные волосы, но на корнях совсем чуть-чуть проглядывается пепельный оттенок. Глаза странного цвета. Будто бы смешение голубого и зелёного. То есть одна часть радужки голубая, а другая зелёная или даже оттенка охры. Затягивает. Одета она одновременно серьёзно и одновременно нет. Майка, а поверх надета рубашка с закатанным рукавом. На ногах то-ли брюки, то-ли чёрные джинсы. Неясно. На ступнях резиновые тапки. — О, приветик, Зонтик, — поздоровалась девушка, хотя, все таки женщина. Или нет... — Здравствуйте, — скрипач неловко кивнул. — Как тебе подарок? Угадала с конфетами? — она с улыбкой пропустила гостя во двор. — У тебя такие волосы густые, я аж завидую, — заметила женщина, непринуждённо протрогав голубые волосы. — Аяно, верно? — осторожно спросил Зонтик, идя по асфальтированной дорожке к дому. — Да, зови меня просто Аяно, — женщина проводила парня в дом. — Мне сейчас уехать на работу надо. Куромаку наверху у себя, вроде. Не скучайте, — после таких слов она махнула в сторону коридора, условно показывая, что, мол, в той стороне лестница. Затем Аяно ушла в другую дверь, которая, видимо, ведёт в гараж. — Хорошо, по коридору, так по коридору, — пробубнил себе под нос Зонтик, сняв верхнюю одежду и обувь. И вправду, за уголом коридора показалась лестница. Тут к ноге скрипача подбежала кошечка, понюхав его, она пошла рядом. А точнее, начала забираться по лестнице. Впрочем, Зонтик поспешил за ней. Поднявшись, кошечка завернула за угол, а скрипач решил последовать за ней. Все равно понятия не имеет, куда идти. Правда, стоило ему только завернуть за угол, всед за кошечкой, то сразу столкнулся с Куромаку. Они оба слишком резко вышли с угла. Хорошо, хоть не лбами. А то было бы очень больно. Зонтик сразу отметил, что очкастый выглядит не так, как он привык его видеть. Сейчас на нем большая чёрная футболка, без принта, и пижамные штаны в черно-серую клетку. А ну и носки серые. Он привык его видеть в рубашках там, в пиджаке. По серьёзному он обычно выглядит, а не как сейчас. — Ты уже пришёл, прости, я не слышал, — извинился Куромаку, слабо улыбнувшись. Ой, у него голос такой хриплый из-за простуды. Почему он так хорошо звучит? — Я тебе тут принёс всякого, — Зонтик слегка поджал губы. — Пойдем, — предложил очкастый, немного пройдя по коридору и открывая одну из дверей. — Не пугайся, у Аяно три котика, они будут постоянно возле нас крутиться, — Куромаку проспустил скрипача к себе в комнату. Она оказалось небольшой, но и немаленькой. Большое окно, рядом с которым стоит двуспальная кровать. В другом углу письменный стол, возле которого стоял стеллаж с книгами. Шкаф с одеждой ютился в соседнем углу. Там было и зеркало. Вроде, простенько, но будто бы в этом что-то есть... — Да, я уже заметил, — кивнул парень с голубыми волосами. — Ты как себя чувствуешь? — Когда ты пришёл, стало намного лучше, — он улыбнулся и взял гитару, которая стояла в углу и терпиливо ждала своего часа. — Куро! — Зонтик слегка покраснел, но тут же взял себя в руки. — Что? — хмыкнул Куромаку, что-то он осмелел, живя у тёти. — На тебя в музыкалке вчера ругались, — начал жаловаться скрипач. — Тебя, наверное, совсем загоняли? Прости, — Куромаку поправил очки. — Да, нет, не особо, — Зонтик пожал плечами и сел рядом, раскрывая чехол и доставая скрипку. Очкастый лишь улыбнулся, заметив, что собеседник и чехол носит и брелок в виде кота, которые он подарил. — Зато мне, вот, попадёт, как только выйду, — покачал головой Куромаку. — Ну, это да. Почему тебя так не взлюбила учительница, которая отвечает за наш дуэт? — Я рядом с тобой не могу сосредоточиться на гитаре, так что это все из-за тебя, — снова послышался хмык. Куромаку, видимо, настраивал гитару. — Ты-ты-ты-ты, — у него, видимо, заело. Зонтик уже не знал, что именно хотел. Придушить его или покраснеть. Больше первое, но он ближе ко второму. — Что? — также невинно спросил очкастый. Актёр хренов. — Больно разговорчивым стал, — парень с голубыми волосами отвернулся, сделав вид, что, мол, надулся. — Настроение хорошее, — объяснил своё поведение Куромаку. Да это уже больше на флирт похоже. Причём, не сказать, что дешёвый. — Тебе пальцы надо заклеивать? — Зонтик фыркнул и опять повернулся к нему лицом. — Нет, не надо, это только в музыкалке. У нас же репетиции дуэта после занятия по инструментам. А почти четыре часа подряд проводить пальцами по металлическим струнам не очень приятно. — Ты, кстати, что делаешь? — скрипач заметил, что собеседник что-то делает с гитарой. Не очень похоже, что он её настраивает. — Струны недавно новые купил, хочу попробовать. — О, а какие? — Фосфорная бронза, — Куромаку закончил, наконец-то. — Она состоит из 92% меди и 8% олова, — тут же пояснил он, заметив вопросительный взгляд собеседника. — Мне это ничего не дало... — Они долговечней, чем бронзовые, если очень простыми словами. — А звучат по-другому? — Щас узнаем, — очкастый размял руки и пальцы. А Зонтик взял в руки скрипку, опирая её о плечо. — Я готов, если что, — оповестил о своей готовности скрипач. Комната залилась приятной игрой на гитаре. Из-за струн звучание слегка изменилось, и, о боже, как же оно подходило к игре Куромаку. После подключился Зонтик. Дело сразу пошло. Даже непонятно, на что постоянно учительница ругалась. Вроде, все прекрасно. Нет, даже больше, если бы это кто-то услышал, он бы сразу вознесся на небеса или прозрел. Зонтик тем временем глянул на Куромаку. Тот был слегка напряжен. Не настолько сильно, как можно было подумать, да и со стороны было не особо видно. Но скрипач заметил. Скоро будет момент, который у гитариста получается через раз. Нет, вплане, он всегда получается, но учительнице нравится этот момент только иногда. Вроде, закончили. Вроде, даже чисто. Оба смотрят друг на друга. Оба не ожидали, что смогут с первого раза чисто сыграть. Это было неожиданно и приятно. Но сейчас как-то неловко. Вроде, а что ещё делать? Зонтик только пришёл и ему сразу идти домой? Смысл? — Куро, — окликнул его скрипач. — М? — названный откладывал гитару. — Мне Ромео сказал, что у тебя есть фотографии, — после этих слов Куромаку замер, — а мне тоже надо распечатать, и, вот, он мне сказал глянуть те, что есть у тебя и сказать ему какие нужны мне. — Какие фотографии? — очкастый все не оборачивался и не оборачивался. Нет, он бы спокойно показал, но... Это как-то нечестно, что один только Зонтик ничего не видел. Да, ладно, если честно, Куромаку просто боялся, что скрипач подумает о том, что он маньяк какой-то, собирающий фотографии. Хотя, тут уже должны быть вопросы к Ромео. — Ты же понял, про какие я фотографии, — Зонтик потянулся к Куромаку и тронул того за плечо, чтобы он обернулся. — Нет, вовсе нет, — очкастый обернулся, но продолжал отрицать. Зачем? Хрен его знает. Но, он даже пополз назад по кровати, отдаляясь. — Я же знаю, что ты все давно понял, — Зонтик пополз на него. Что там за фотографии, раз все их так скрывают? — Ты ошибаешься, — он все пытался оправдаться.. — Нет, это ты врешь мне, — его сразу прервали. — Но как ты докажешь? — У тебя уши красные, — после таких слов, Куромаку аж уже просто лёг на кровать и закрыл глаза. Он готов к казни. 15 секунд, 30 секунд, 50 секунд, минута. Ничего не происходит. Очкастый приоткрыл глаза и застыл. Над ним нависал Зонтик, расставив руки чуть подальше от его плеч. Скрипач начал медленно наклоняться к его уху, в то время, как Куромаку неосознанно задержал дыхание. — Вы пойманы на лжи, законопослушный гражданин. Так ты покажешь мне те фотографии? — прошептал Зонтик, еле слышно хихикнув. Очкастый чувствовал его горячее дыхание, возле своего уха. А волосы ещё чуть-чуть и выпадут из-за уха прямо на лицо лежащему. Куромаку сразу сильно покраснел. Его уже можно было добавлять в лазанью вместо помидора. Тут же вскочив, он просто протянул собеседнику стопку фотокарточек, а сам сел на край кровати и закрыл лицо руками. Что это только, что блять было? — Ты только не думай, что я маньяк какой-нибудь, — сказал Куромаку, убирая руки от лица. Потерев переносицу, он повернулся в сторону Зонтика. Тот сидел рядом и осматривал фотографии. Волосы скрывали его лицо, но покрасневшее ухо давало понять, что он либо от самих фотокарточек смутился, либо понял, что только что сделал. Хотя, если быть честным, Куромаку вовсе не был против, чтобы скрипач сделал это ещё раз. — Я так никогда не подумаю, — после минутного молчания выпалил Зонтик. — А, может, я к тебе в доверие втираюсь, чтобы потом убить? — Ты не такой... — С чего ты взял? — Даже если ты захочешь убить меня, я не стану сопротивляться, — Зонтик как-то притих, его взгляд держался за одну фотографию. Это, наверное, самая последняя. Там, где они стояли под снегом в день рождения Зонтика. — Ты прав, я бы не смог, — Куромаку, наконец, оторвался от профиля скрипача. Котики, кстати, ютились на пуфике, стоящем возле кровати, двое спали, а один уставился и сверлил взглядом музыкантов. — Почему вы мне раньше не показывали этих фотографий? — Я боялся, что ты будешь против. — Нет, мне даже нравится, — Зонтик откинулся назад, упав на кровать. Фотки выглядят так, будто сняты в каком-то фильме, а вовсе не в реальном мире. — Ромео тебе стопку в трижды больше притащит. Жаль, что у меня пару фотографий остались у родителей, — — Ты сейчас будешь здесь жить? — Да, а что ещё остаётся? Хорошо, что мне восемнадцать. Я, условно, сожитель, хотя, Аяно может являться моим законным представителем, но в моем возрасте этого уже нигде не надо, — Куромаку слегка задумался. — Как в школе? — Нас только четверо ходит. Видимо, новогодней ночёвки не выйдет, — Зонтик отложил фотографии и уставился в потолок. — А куда остальные делись? — По твоим стопам пошли, блин, болеть меньше надо, — скрипач нахмурился. Ему и вправду грустно в школе без Куромаку. Да, и, если признаться, без Вару там и впрямь скучно. — Необязательно же именно ночёвку устраивать. Можно собраться и погулять в каникулы, — предложил очкастый. — Я им тоже самое сказал, в ответ получил, мол, на ночёвке особый вайб, — скрипач сменил свое положение и теперь сидел, уставившись на Куромаку. — Что такое? — Нет, ничего, — Зонтик перевёл взгляд на окно. Там он увидел задний двор, который был намного больше, чем территория перед самим домом. Выглядит очаровательно, даже когда там нехилый слой снега. Летом, наверное, будет просто сказочно. Теперь у всех будет своя коллекция с фотографиями. Ромео, должно быть, какой-то маньяк, который делает фотографии своих жертв. Ха-ха, но, зато всем нравится, а это — главное.