Школьные будни

Куромаку был уверен, что ему просто плохо. От толпы, от угнетающих взглядов, от давления. Не могли же его отравить, это сказки. Некая «официальная часть» закончилась, уступая место простым беседам. Все, так сказать, дети, ушли в комнаты. Их было семь, не включая самого Куромаку. Правда, тот сидел особенно тихо и в сторонке, вот, что-что, а тревожный взгляд Аяно стал чуть ли не последней каплей. — Куромаку, ты чего? — из мыслей очкастого вытянул голос двоюродной сестры, которая уселась рядом с ним. Подушки, лежащие возле окон, стали своеобразным диваном. — М? А, это ты, Касуми, — он покачал головой. — Я уже говорил– — Я не верю в сказки, что тебе поплохело или что ты устал, — его тут же перебили. Касуми – двоюродная сестра Куромаку, которая на год его младше. Она скопировала его позу, обняв собственные ноги, а затем намного тише спросила: — Это из-за родителей, да? Очкастый посмотрел на неё со смесью недоумения, шока, страха, некого облегчения и под конец удивления. Да, его сестра была проницательной, но не настолько же. — Мне Аяно рассказала, — Касуми улыбнулась. — Не волнуйся, об этом знаю только я, — сразу добавила она, заметив напряжённый взгляд со стороны брата. — Будь я на твоём месте, тоже бы сбежала. — Как знать, — Куромаку пожал плечами. Он вздохнул. Вроде, хорошо, что она знает, не придётся лишний раз объяснять, а вроде... — Главное – не усни, — посоветовала сестра. — Аяно не будет здесь ночевать. — То есть? — очкастый будто бы хотел, чтобы девушка подтвердила то, о чем он подумал. — Да, ты всё правильно понял, — мягко похлопала его по плечу Касуми. — Когда все будут ложится спать, то вы спокойно уедете. — Они меня из квартиры не выпустят, — Куромаку обречённо улыбнулся и помотал головой. — Выпустят, — девушка давила такую ухмылку, будто что-то задумала. — Куромаку, пойдём поговорим, — в комнату заглянул его отец. Выглядел он добрым, а эта просьба звучала расслабленно. — Касуми, держи, — шепнул ей очкастый, осторожно кладя свой телефон рядом с подушкой. — Если я не вернусь через минут семь, найди в контактах Зонтика. Напиши ему, что всё плохо. — Вот, это ты подстраховался, — удивилась девушка, но сразу забрала телефон. Куромаку ей улыбнулся из последних сил. Он встал и последовал за отцом. Гитарист сильно удивился, когда они вышли из квартиры и пошли на общий балкон перед лестничной клеткой. Общий балкон у них был открытым, там находился лишь металлический редкий забор, который был чуть выше метра. На улице была зима, так что холодрыга стояла та ещё. Звук, означающий, что дверь закрылась. На ключ, к счастью, она не запиралась. Удар в живот, а затем тишина. Куромаку открыл глаза, облакотился на периллу. Щелкнула зажигалка, потянулся дым. Это его отец — он курил. — Ты же понимаешь, что она заставит тебя пожалеть об этом? — хриплый голос выдохнул сигаретный дым. — Это конец? В прошлый раз посильнее было, — очкастый прокашлялся, этот дурацкий дым забивал лёгкие, ещё и запах противный. — Нет, конечно, докурю сначала, — отец пожал плечами. — Спасибо за честность, — гитарист наклонил голову, смотря с высоты на людей, идущих по своим делам. Правда, уже совсем темно было и прохожих не так много. — У тебя характер моей матери, — прилетел удар по плечу. — Такой же слабак, — толчок по колену, от которого Куромаку чуть не улетел вниз. — Ты ж ещё не докурил, — отчаянный смешок. Очкастый только задумался, почему никогда не давал отпор. Он будто всегда осознавал, что нет смысла. Но сейчас есть, наверное. — И что? — сигарета была потушена об тыльную сторону ладони Куромаку, отчего тот сразу её отдернул с шипением. Твою мать, больно же. — Я тебе что, стена? — не выдержал сын, рявкнув на отца. Сразу получив удар под ребра, он отошёл в сторону. Отец разминал суставы рук, до сих пор опираясь на перилла. — Можно и так сказать, — мужчина выпрямился, начал разминать шею, подходя всё ближе Куромаку посчитал, что бежать – лучший вариант. Подножка, и шлепок в спину. Вот, он лежит на полу. Отец поднял его за руку и отвесил пару ударов в лопатки, дальше толкнул сына в стену. Тот, конечно, старался отпираться и у него один раз даже вышло, но болело всё настолько сильно, что он был не в силах пошевелиться. Размяк. Обычно, выдерживает больше. Теперь, Куромаку чувствовал стену спиной, впереди на него смотрит отец, за ним красивый вид на ночной город. Мужчина замахнулся. — Лицо мне только не разбивай, а то, что подумают о тебе гости? — лицо очкастого расстянулось в кривой улыбке, которая была больше похожа на оскал. Больно было, конечно, нереально, но виду он не подавал. Со стороны отца казалось, будто сын с ума сошёл. Выглядел, как дикий зверь, потрепанный, злой, полный ярости, но при этом ничего не делающий. — Да, ты прав, — мужчина улыбнулся, а затем его взгляд привлекла металлическая труба под ногами. Она была тонкой и не сильно огромной. Отец замахнулся уже ей, а Куромаку на инстинктивном уровне зажмурился. — Хватит! — раздался знакомый голос, который заставил очкастого быстрее открыть глаза. Между ними стоял... Зонтик. Может ему кажется? Он уже бредит? Парень расставил руки в стороны, закрывая собой Куромаку. Скрипач явно сюда по лестнице мчался со скоростью света, ведь дышал сбивчево – запыхался. Он смотрел на мужчину, но сам побаивался, пальцы рук дрожали. Хотя, наверное, такое мог заметить только Куромаку, который волновался не сделает ли что-то с ним его отец. — Знакомо выглядишь, — отец осмотрел парня с ног до головы. — Мужчина, опустите трубу, пожалуйста, — перед лицом Зонтика вытянулась рука. Подошёл уже Пик, вот тогда Куромаку окончательно выдохнул. Теперь за скрипача можно не переживать, ему ничего не будет. Мотоциклист же рядом. Очкастый будто только сейчас почувствовал всю доставленную боль. Да и вообще огляделся вокруг. Входа на общий балкон было два: один с лестницы, другой со стороны лифта и квартир. Если со стороны лестницы прибежали Зонтик с Пиком, то с другой уже чуть ли не вся толпа из интересующихся гостей собралась. В частности, именно детская часть. — Куро, ты как? Замёрз? — скрипач тут же повернулся к гитаристу, взяв его лицо в свои ладони. Если бы не перчатки на его руках, то пальцы, наверное, были бы неворятно холодными. Куромаку осматривал своего собеседника так, будто впервые видел. Старался запомнить каждую делать. Он почему-то был уверен, что тот уйдёт. Что он больше его не увидит. — Живой? — к ним подскачила Касуми, рядом с ней стояли её два брата, за ними пряталась ещё одна девочка. В это время Аяно загоняла всех взрослых обратно в квартиру. — Ты совсем с ума сошёл? — твёрдо спросила Аяно, обращаясь к отцу Куромаку. — Он твой сын, как ни крути. — Не ори на моего мужа! — вскрикнула подоспевшая мать. Со стороны совсем не казалось, что они были сёстрами. — Кадзуэ, принесёшь вещи Куромаку? — попросила Касуми у девочки, которая стояла сзади. Та воодушевленно улыбнулась и кивнула, побежав в квартиру. — Коджи, чего стоишь, иди с ней, — обратилась она к одному из своих братьев, который вздохнул и направился за девочкой. — Пик, а ты машину водить умеешь? — неожиданно спросила Аяно, уже плюнув на родителей Куромаку. — Нет, у меня права только на мотоцикл есть, — Пик придерживал Куромаку, закинув его руку на свое плечо. — Ты водишь мотоциклом? — удивился старший брат Касуми. Его зовут Коичи. Их в семье было трое: Коичи, Касуми и Коджи, у всех разница в год-два. — А, ну, да, — мотоциклист отчего-то слегка начал тупить, ведь он никогда не общался ни с кем, кроме своих ребят. — Какие волосы, я завидую, — Касуми осматривала Зонтика со всех сторон. Вообще, она впервые видела парней, у кого волосы длинее плеч. У Пика ещё не супер видно было, ему скрипач завязал пару косичек сзади и хвостик с макушки. А вот, у самого Зонтика волосы почти до поясницы доходят, ещё и густые, не каждый день такое увидишь. — О, спасибо, что ли, — он улыбнулся, а потом ему Кадзуэ впихнула в руки вещи Куромаку: куртку и сумку, в которую Касуми сразу засунула его телефон. Кадзуэ была троюродной младшей сестрой. Ей было десять или девять лет, тихая такая. А вообще, все почти на одно лицо, а точнее на один цвет волос. Там только Касуми красилась, как и Аяно, в чёрный. — Ладно, пошлите, я вас домой к себе отвезу, — сказала Аяно, пока Зонтик накинул на Куромаку шарф и куртку. Женщина тоже зашла в квартиру за своей курткой, по её плану она отвезёт ребят к себе, а сама вернётся. Зонтик следовал за ними, пока его не отдернули за один конец шарфа, который свисал со спины. Он обернулся и увидел перед собой Кадзуэ. Ростом она была ему по локоть. Чем-то она ему очень напомнила Куромаку. Её глаза слегка задумчиво глядели на него. Скрипач немного поглазел на неё, а затем чуть-чуть присел, чтобы быть с ней на одном уровне. Девочка явно хотела что-то сказать, но как-то не получалось. — У меня кое-что есть для братика, — наконец начала она, протягивая Зонтику очки. — Раньше он всегда их терял. Передашь ему? — девочка не была похожа на своих сверстников. Те, скорее были активные и громкие, а она спокойная и тихая. — Конечно, я передам, спасибо, — скрипач улыбнулся ей, забирая очки и складывая их в сумку. — Ещё кое-что, — снова привлекла его внимание Кадзуэ. Она открепила одну из своих заколок и прикрепила её к челке Зонтика. Теперь у них было что-то вроде «парных» украшений. — Увидимся, — она вытянула два указательных пальца. — Сделай также, — добавила Кадзуэ, поймав полный непонимания взгляд. — Да, увидимся, — он тоже вытянул два указательных пальца, после чего девочка коснулась своими пальцами его. Это что-то, вроде жеста прощания. Миленько. — Удивительно, редко Кадзуэ так быстро привыкает к человеку, — рассуждала Аяно. Куромаку всё это время был, как в трансе. Только сейчас его Пик немного растряс, пока запихивал в машину. — Ты едешь с Аяно, — сказал мотоциклист, потягиваясь. — Почему это? — Зонтик не был против, конечно, да и спорить с Пиком бесполезно. — Я его в магазин запрягла съездить, — вмешалась Аяно, после этих слов мотоциклист сделал обречённое лицо. Вечно именно его по магазинам заставляют ездить. — Залезай, давай. Скрипач сел на заднее сиденье машины, там и Куромаку сидел. Очкастый тер глаза и виски, стараясь уже полностью прийти в себя. Машина у Аяно была для Зонтика необычной: заднее и переднее сиденье разделялось стенкой. Хотя, скрипач предположил, что она опускается или поднимается, но сейчас она была закрыта. Хорошо, что салон был из светлой кожи, не темно хотя бы. — Ты как? — ещё раз спросил Зонтик, когда машина тронулась, легонько дотронувшись до его плеча. — Не так хреново, как могло быть, — Куромаку поймал руку собеседника и переплел их пальцы. — Весь вечер мечтал тебя увидеть, — он улыбнулся и с тяжестью выдохнул, зажмурившись. Даже дышать стало больно. — Дышать больно? Тебе точно ничего не сломали? — скрипач смотрел на него обеспокоенными глазами, как у котёнка. Между ребятами было ещё одно сидение, так что Зонтик поправил очки на носу Куромаку, слегка приподнявшись. — Надеюсь, что нет, — очкастый хмыкнул. Пальцы Зонтика и впрямь прохладные без перчаток, но все равно эта прохлада была приятна. — А если бы мы не успели? — скрипач часто задумывался: «а если». Куромаку из всех сил пытается его от этого отучить, но, вообще, выходит. Хотя, в такой ситуации это было ожидаемо. — Но вы же успели, — гитарист покрутил прядь его волос на своём пальце. Вот, кто тут главный фанат длинных волос скрипача. — Правда? — Правда. — Стой, ссадина? — Зонтика привлекло пятно, который тот мельком заметил, пока Куромаку вертел головой. — Всё нормально, — отмахнулся гитарист. — Дай посмотреть, — скрипач оперся рукой на сидение и приподнялся, чтобы ближе рассмотреть. — Все в порядке, правда, — Куромаку, как дурак, будто пытался скрыть. А зачем? Он бы всё, равно потом это заметил. — Ну пожалуйста, — ласково улыбнулся Зонтик. Очкастый повернул голову к нему. Он так близко давно его не видел. Взгляд метнулся к приоткрытым губам скрипача. Голубые волосы спали с плеч, а самая короткая часть чёлки держалась лишь благодаря заколки Кадзуэ. Глаза Зонтика будто гипнотизируют. Забирают далеко-далеко и уводят глубоко-глубоко, но там не страшно. Там тепло и легко на душе. В голове возникла мысль и сцена поцелуя. От этого гитарист начал краснеть. Их дыхание смешалось, а в голове Куромаку мысли уже давно испарились. Казалось, совершить небольшое движение и желанный поцелуй был бы получен. — Хей, ребят, мы уже приехали, — дверь со стороны Зонтика открыла Аяно. Скрипач сразу отстранился, хотя сам уже тянулся к собеседнику. Он тут же покраснел и закрылся волосами. — Ой, простите, я вам поцелуй прервала, да? — иногда за прямолинейность Аяно можно прибить. — Да, — подтвердил Куромаку, вздыхая и с помощью Зонтика выходя из машины. — Ну, что же, извиняюсь, — Аяно ехидно улыбнулась, кидая в сторону скрипача ключи от дома, тот их еле поймал. — Я поехала, разберёте продукты, которые Пик привезёт, пожалуйста? — Хорошо, — кивнул Зонтик, придерживая очкастого, чтобы тот не свалился в первый попавшийся сугроб.

***

— Потерпи, тут немного осталось, — попросил скрипач, после очередного «Ай» со стороны гитариста. Он обрабатывал редкие ссадины, которые получил Куромаку. Пик зашёл совсем недавно, от него веяло и пахло холодом. Зонтик заставил его подавать ему ватки, смоченные в специальном растворе. — Сейчас бы пива, — озадачливо сказал Пик, подавая очередную ватку. — В холодильнике может быть, — очкастый кивнул в сторону кухни. — Я бы тоже не отказался. — Какое пиво? — нахмурился Зонтик и специально слегка грубее провёл ваткой по ссадине. — Тут одному за руль садится, а другому... Я не могу придумать, — он слегка расстроился. — А второй раненый солдат, — добавил мотоциклист. — Оставайтесь спать здесь, — пожал плечами Куромаку, фыркнув, мол, обиделся на то, что скрипач стал грубее. В ответ на его предложение парень с голубыми волосами вскинул брови и отрицательно покачал головой. — Зонтик, три часа ночи, имей совесть, — Пику намного больше нравилось предложение Куромаку. — Нас родители потеряют, — скрипач закончил обработку ран и закрыл аптечку. — Я им напишу, — мотоциклист уговаривал, как мог. — Кофе себе сделай, лучше завтра утром приедем, — посоветовал Зонтик, потеребив волосы Куромаку на затылке.