В неизвестность

Взрыв откидывает тело к стене. Последнее, что Джейс чувствует - боль в затылке, омерзительную, режущую. Такую, будто бы от удара его череп решил раскрошиться на миллиард мелких, острых осколочков, пронзающих чувствительную внешнюю оболочку. Тьма перед глазами сменяется образами. Они лениво перетекают друг в друга, создавая единое полотно. Джейс ловит себя на мысли о том, что материалом для подобного представления мог бы послужить только шелк и тянет руку к полотну, да только то, будто играя с ним, сворачивается, кокетливо ускользая и разворачиваясь перед ним чуть дальше. Там, где он уже не мог коснуться образа. Образы сливались, показывая разрозненные картинки, перекликаясь меж собой, создавая некий пазл, который Джейс пытался собрать. Зачем? Для чего? Он не мог знать, но ему казалось, что в этих образах скрыто что-то безумно важное. Что-то, что навсегда перевернёт его представление о происходящем. Пазл складывается неохотно. Сердце сжимается от вида родного лица, мелькающего чаще остальных - здесь он смеется, там кривит губы в недовольной усмешке, тут заламывает бровь от боли в ноге. А вот они вместе, дурачатся после нескольких суток беспрерывной работы - кажется, в подобные моменты два гения готовы были хихикать с любой дури, лишь бы скинуть накопившееся напряжение. Виктор смешно пытается сдерживаться, в то время как сам Джейс начинает смеяться только сильнее от вида того, как его партнер пытается сохранить лицо. Виктор, Виктор, Виктор, Виктор. Его слишком много. Он пробрался под самую кожу, незаметно, так естественно, что Джейс тогда и не заметил, как его отсутствие перекрыло кислород, купировало сам смысл существования. За семь лет беспрерывной работы они научились понимать друг друга без слов, стали самыми близки людьми друг для друга. Сердце разорвалось в тот момент, когда Джейс увидел бездыханное тело под обломками. Как дрожали руки, как... Дальше - адов калейдоскоп событий, бесконечная попытка вернуть все на свои места. Пестрота всего произошедшего ломает изнутри, заставляет горло пойти кровью. Только здесь тела нет. Здесь нет боли, это лишь воспоминания. Джейс пытается отогнать от себя полотно из образов, хочет прекратить воссоздание этого смертоносного пазла. Он не хочет знать, что было дальше, он не должен был вспомнить. Это - то прошлое, которое должно было навсегда остаться где то там, далеко, в прошлой жизни. Только проклятый хэкстек мерцает в коробке, завлекает своим поганым голубым светом, соблазняет коснуться себя, повторить то, за что он продолжает платить. Он. Но не Виктор. - Я возьму на себя всю твою боль. Твоя следующая жизнь, туда, куда мы отправляемся, должна быть счастливой. Ты заслужил лучшего. Джейс в воспоминаниях улыбается светло. Для него подобные слова сущая ерунда. Он касается рук Виктора, заглядывает ему в глаза. Заботливо убирает белую прядь за ушко, задерживаясь пальцами чуть дольше положенного. Кажется, Виктор что-то отвечает. Только Джейс уже не слышит, не помнит. Во тьму воспоминаний вторгается свет, и вот перед ним вновь его комната. Раскуроченная от взрыва. От -того самого- взрыва. Ком подступает к горлу, а взгляд делается тупым, потерянным. Все вновь начинается, хэкстек найдут и Виктор... Взгляд проясняется и мечется по комнате, тут же находя до боли знакомый силуэт. Губы непроизвольно согнулись в горькой, болезненной улыбке, в то время как миротворцы продолжали рыскать по его квартире в поисках улик. Джейс плохо соображает после падения, в конце концов, он был любимцем жизни, коий не знал лишений. Но вот он здесь. Удавка затянута на его шее, он сам себе ее повязал и заботливо подтянул так, чтобы точно не соскочила. Он встал по стенке, опираясь на нее спиной. Мутит. Падение в обморок не могло пройти для него бесследно. - ...там взгляни. - Осторожно, ничего не трогай. - Виктор, взгляните... Джейса схватили за предплечье, вздергивая. Конечно, так и должно быть. Он должен отправиться в изгнание. Там ему самое место за то, что сотворил там, в прошлом. За то, что посмел сотворить с Виктором. Только сейчас в глаза бросилась деталь - знакомая фигура стоит спокойно. Она оставалась такой же хрупкой, но в ней чувствовалась сила, коей никогда не обладал Виктор. Отсутствие трости лишь заставило быстро заморгать. У него.. галлюцинации? Или же здесь нет Виктора? Сомнения рассеялись, когда человек развернулся лицом к Джейсу. Только тогда он смог с полной уверенностью сказать, что перед ним тот, кто был с ним и в жизни, и в смерти.