Последний лис

Сигарета дотлела до фильтра. Джостен не сделал ни одной затяжки, стоя с окровавленной клюшкой он нуждался ни в никотине, а в едком дыме, ставшим спасательным кругом. Влажная трава тихо шуршала, тучи неспеша плыли по небу и как нарочно остановились над небольшой кучкой свежих могил. Ржавый забор готов был обвалиться в любой момент, и несмотря на все обещания заменить его сторож каждый раз делал вид что так и должно быть. Кладбище было довольно старым: Потресканные плиты, заросшие тропинки, завянувшие цветы и запах разъеденного металла. Пожалуй единственным ярким контрастом для этого разваленного кладбища были свежие могилы. Чёрные отполированные надгробья были единственным "свежим" обновлением в этом месте, а от количества оранжевого и белого пестрило в глазах. Пепел от сигареты упал на лепесток и стал медленно прожигать его говоря о букетике живых цветов, затесавшихся среди искусственных. На клюшке была огромная трещина сползающая по всей рукояти и доходящая до самого основания с сеткой, но это не мешало ей быть заменой костыля. Тихий и горький смешок растворился в прохладном воздухе, бычок был выброшен. Как иронично — он никогда не признавал свои слабости до этого момента. Стоя в больничной рубахе с простреленной ногой впервые за долгие годы он подумал о том как всё пойдёт дальше и к чему приведёт его поступок. Он не имел право делать этого, но стоя напротив их могил не жалел о ни о чём. На губах появилась злорадная улыбка, когда он вспоминал громкий хруст костей и черепа. Проведя мокрой ладонью по лицу он стёр её словно ненужную деталь с рисунка и вернулся в прежний серый поток мыслей. Эбби будет горько плакать потеряв последнего лиса, Ваймак сидеть с ней в попытках утешить и помочь удержаться на плаву после опустошения домашнего мини бара. На прессу было плевать. Они никогда не приносили лисам ничего хорошего. За его поступок и в целом за такой образ жизни дорога в рай ему закрыта. Хотя ему всё равно откуда наблюдать за страданиями падальщика. Но даже так он никогда не увидит их... Не увидит его... Из далека доносился доносился вой сирены, но для него это уже не имело значения. — Теперь моя очередь выбирать действие — хриплых от усталости голос сквозил безразличием. Фраза не была адресована кому-то конкретному и в то же время предназначалась только одному человеку. Немного отойдя от могил он медленно присел на старенькую оградку. Времени для раздумий было достаточно. Импровизированный костыль вывел на земле очертания будущей могилы и упал рядом. Задуманное почти свершилось и оставался последний шаг. После снятия с таблеток мир ощущался отвратительно ясно и напоследок парень хотел затуманить свой разум. Отблеск полицейского маячка заставил замереть и посмотреть на крекерную пыль новым взглядом. — Нет — более уверено сказал он стряхивая содержимое в траву. В этом никогда не было смысла, не будет и сейчас. Последнее что отпечаталось в памяти — это лица выгравированные на могильных плитах его товарищей и приятная тяжесть пистолета в его руке. Звук выстрела заставил Ваймака ударить по тормозам и побежать в сторону кладбища. Мало кто может отличить выстрел полицейского пистолета от киллерского, но его слух был намётан и не на такие вещи. Миновав оградку и ругань пьяного сторожа он замедлил шаг приближаясь к месту выстрела. Мускулистые руки дрогнули, а костяшки побелели от силы сжатия кулака. — Не уберёг — острая мысль пронеслась как молния и ранила даже больше чем вид лежащего перед ним тела. Плевать что подумает полиция увидев его в таких обстоятельствах, он не может оставить своего лиса в таком виде. Дождь. Хлюпанье шагов прогоняет все мысли оставляя место для памятной тишины. Два шага и он непривычно мягко перекладывает тело на спину. Ещё движение и пальцы ложатся на шею в мимолётной надежде найти пульс. ... Ничего. Кровавые брызги быстро размывались каплями дождя, а когда-то белоснежный блонд стал кроваво-красным. Не уберёг — навязчивая мысли была хуже головной боли и ранила глубже чем патрон рассёкший голову Эндрю. Казалось, только вчера Нил с радостью передал ему документы с новой фамилией вратаря, а сейчас суровая реальность кричит об их воссоединение в холодной земле. — Больше вас никто не обидит — шёпотом сказал Ваймак. Слёзы кончились ещё трое похорон назад, но скорбь навсегда останется в его сердце так же как фотографии и светлая память о непослушной команде ставшей ему семьёй. Эндрю не любил эту пафосность похоронного процесса, но это уже не имело значения для мертвеца. Предсмертной мыслью было желание увидится на небесах и одна тихая молитва дала ему такой шанс.